Сказки на ночь

Первые несколько дней Уилсон отказывался спать в присутствии Максвелла. Каждую ночь он буравил Максвелла взглядом поверх костра; мешки под его глазами становились всё больше и больше, а его рассудок – всё меньше и меньше. Благодаря бесчисленным годам наблюдения Максвелл знал, что без положенного сна Уилсон всегда чувствовал себя плохо. В данный момент Уилсон одновременно и почти падал от изнеможения, и был слишком взволнованным, чтобы это себе позволить. Этот человек был настоящим упрямцем. – Иди спать, – велел Максвелл после того, как Уилсон чуть не упал в костёр. Уилсон свирепо уставился на него. – Чтоб ты убил меня и забрал всё, нажитое тяжёлым трудом? Нет, благодарю, сэр. Максвелл невозмутимо приподнял бровь. – Угадал, Хиггсбери, это и есть мой план. А теперь ты прекратишь глупить и отправишься наконец спать, чёрт тебя побери? Глаза Уилсона сузились. – Честно, зачем мне тебя убивать? В конце концов, вдвоём выжить проще, да и откуда мне знать, вдруг Чарли просто вернёт тебя назад? Серьёзно, Хиггсбери, твой недосып сильно снижает уровень твоего интеллекта. Уилсон не ответил. – Мне что, просто вырубить тебя? Неужели только так ты сможешь поспать? – Если… если только… Я буду спать, если ты тоже будешь, – наконец сказал Уилсон. – И я хочу тебя привязать. Чтоб ты не смог до меня добраться, пока я уязвим. – Боже мой, только так? – Максвелл со стоном потёр виски. – Отлично. Уилсон явно не ожидал, что Максвелл на это согласится, и на миг заколебался. – Ну что ж, я полагаю… – Он поднялся на дрожавших ногах. – Тогда иди сюда. Максвелл улёгся на спальник, и его равнодушный взгляд заставил Уилсона стушеваться. Уилсон привязал его к постели. – Проверь. Максвелл попробовал поднять руки, затем ноги. Безуспешно. Он проигнорировал то, о чём напомнило ему это ощущение. – Ну а теперь ты пойдёшь спать? – Я… думаю, да, – произнёс Уилсон. Он разложил свой собственный спальник и снова поглядел на Максвелла, прежде чем лечь и закрыть глаза. Максвелл уставился в костёр. В том было достаточно топлива на всю ночь – они оба научились верно оценивать нужное количество. Вокруг было тихо, если не считать успокаивающее потрескивание дров. Максвелл почувствовал зуд. Он поёрзал, насколько ему позволяли верёвки – Уилсон действительно хорошо привязал его, выбраться было невозможно. Верёвки царапались даже через его костюм. Максвелл сжал и разжал кисти рук, судорожно пошевелил пальцами ног, и дыхание его участилось. Но он был в порядке – в полном порядке, рядом не было никакой опасности, и Уилсон освободит его, когда проснётся. В конце концов, Уилсон освободил его тогда. Да почему ж всё так чешется??? Это было так бессмысленно, и честно говоря, его уже от этого тошнило; неужели это действительно стоит того, чтобы Уилсон выспался? Он заворочался сильнее, но заставил себя остановиться, поскольку сопротивление лишь делало всё хуже. Это заставляло трон оборачиваться вокруг всего твоего тела, пока ты не мог пошевелить ни единым мускулом, пока Максвелл не мог дышать, хотя на троне это было и не нужно, он не мог умереть, проклятье, проклятье, его руки, он мог шевелить руками, пальцами, но этого было недостаточно, было недостаточно, он не сопротивлялся, он был неподвижен, он вёл себя хорошо, выпустите, выпустите, выпустите, выпустите ЕГО… – Уилсон, – жалко выдохнул Максвелл. Уилсон пока ещё не спал – прошло всего несколько минут. Он поднялся. – Хм? – Выпусти меня, – сказал Максвелл. – Пожалуйста. Уилсон забеспокоился. Он с лёгкостью разрезал верёвку своей бритвой. Максвелл свернулся калачиком; унизительно, как же унизительно, но он ничего не мог поделать. Он повернулся к Уилсону спиной, его тело всё ещё невольно вздрагивало в попытке удостовериться, что ничего не связывает его. – Забудь об этом, – произнёс Максвелл. – Если хочешь постоянно быть уставшим, пускай. Не моя забота. Он потёр запястья. Никаких верёвок. Но даже сейчас он ощущал фантомные оковы на своей коже. – Максвелл, – сказал Уилсон. – Ты… ты… Максвелл раздражённо фыркнул. Уилсон умолк. – Я… думаю, я всё ещё могу поспать, – сказал Уилсон. – Просто не… не покидай постель? – Отлично. – Тогда ладно… – Максвелл услышал, как Уилсон снова ложится. – Разбуди меня, если тебе что-то понадобится. – Обойдусь, – отрезал Максвелл. Он слушал, как дыхание Уилсона сменяется тихим храпом. Уснуть он не смог. ********** После этого случая Уилсон стал спать как положено, явно удостоверившись, что Максвелл не собирается вредить ему. И его рассудку, и рассудку Максвелла это пошло лишь на пользу. – Я сделал палатку, – сообщил Уилсон. – О? – Но ресурсов хватило лишь на одну… Максвелл пожал плечами. Он всё равно не часто спал. Уилсон уставился на него. – Я не собираюсь спать снаружи, пока ты будешь спать в палатке! – Да мне без разницы. Забирай палатку себе. Уилсон моргнул, явно ожидая спора. – Ну, это не… Это не правильно оставлять такого старика снаружи на холоде… Максвелл приложил руку к груди. – Прошу прощения? Уилсон кивнул. – Мы поделимся. – Старика? – Это довольно большая палатка, мы оба в ней поместимся. – Позволь мне напомнить, приятель, что у тебя тоже есть залысины и слишком много морщин. – В смысле, скорее всего, будет немного тесновато, но… – Погоди, что? – Ты что, не слушал? – После того, как ты назвал меня стариком, – нет. Уилсон закатил глаза, но Максвелл заметил его ухмылку. – Я сказал, что мы разделим палатку. Так будет логично. Максвелла не особенно обрадовала перспектива оказаться в тесном пространстве с пускающим слюни, храпящим и потеющим Уилсоном, в то время как сам он не будет способен уснуть, как и всегда. – Однозначное нет. Я же до сих пор в порядке. Не заставляй свой мозг волноваться обо мне. – Ты не хочешь спать со мной? Я не такой плохой сосед по комнате, как ты думаешь. – Я думаю, что мне не нужен сон. – Это глупо, научно доказано, что каждый человек нуждается… – С чего ты взял, что я всё ещё человек, приятель? – ухмыльнулся Максвелл, показывая зубы, которые были куда острее, чем положено. Уилсон с интересом уставился на зубы, и Максвелл тут же закрыл рот. – Слушай, Хиггсбери, я не хочу спать в палатке вместе с тобой. Тебе досталось своё личное местечко, так что ура, оставь меня в покое. – Но… – Я сказал, оставь, – рявкнул Максвелл. – Отвали. Уилсон нахмурился. – Что ж, когда тебе надоест жаловаться и ты полезешь в палатку посреди ночи, я впущу тебя, только если ты будешь умолять меня об этом. – И не мечтай, приятель. ********** Уилсон одарил Максвелла торжествующей ухмылкой, когда тот залез в палатку, спасаясь от снега. В ответ Максвелл нахмурился и потянулся закрыть дверь палатки, но Уилсон схватил его за руку. – А, а, а, и что нам надо сказать? Максвелл свирепо глянул на Уилсона поверх своего практически синего носа. – Можно, я зайду в палатку. – Хм-м, – сказал Уилсон, радостный, словно ребёнок в Рождественское утро. – Даже не знаю, можно ли? – Уилсон, я получу обморожение. – Уилсона это не тронуло. Максвелл заворчал. – ПОЗВОЛЬ мне зайти в палатку. – А волшебное слово?.. – ПОЖАЛУЙСТА. Уилсон погладил Максвелла по голове. – Конечно, Максвелл, – он просиял, когда тот наградил его угрюмым взглядом. – И зачем я изобрёл зиму, – проворчал Максвелл, пытаясь согреть свои пальцы и нос. – Припоминаю того, кто заставил меня пережить бесконечную зиму, – произнёс Уилсон, хотя и без особой злости. – По крайней мере, у тебя есть… – Максвелл указал на бороду Уилсона. – Моя борода? – Может, она и уродливая, но, по крайней мере, она тебя согревает. – Моя борода не уродливая! – возразил Уилсон. Он успокаивающе погладил бороду. – Не слушай его, он не знает, о чём говорит. – Не разговаривай с ней, как с человеком, Уилсон, это вовсе не очаровательно. – Я всегда очарователен. Максвелл вздохнул и потёр лоб. – Ну и куда мне пристроиться?.. Уилсон приподнял своё одеяло. – Чего?! – Ну, выбора не так уж много… И холодно, к тому же… Мне это нравится не больше, чем тебе! Максвелл застонал. – Не будь ребёнком, – сказал Уилсон. – Мы оба мужчины, так что… – От твоего голоса у меня голова болит, – но всё же Максвелл взялся за одеяло и забрался под него. То было божественно тёплым – Уилсон успел нагреть его, и Максвелл вздохнул от облегчения. Уилсон тоже лёг, и Максвелл ощутил, как от его тела исходит нежное тепло. Максвелл повернулся на бок и уставился в спину Уилсона, который уютно завернулся в одеяло. Максвеллу захотелось прикоснуться к нему. Максвелл сердито покраснел, готовясь оправдываться, хотя Уилсон и не мог его видеть. Он же смотрел совсем в другую сторону. Но от маленького прикосновения никому же не будет худо, разве нет?.. Рука Максвелла медленно подкралась к спине Уилсона. Его пальцы коснулись спины, и щелчок статического электричества заставил его отскочить. – Прости, – сказал Максвелл, явно сам не свой. Уилсон же даже не заметил этого. Максвелл отвернулся. Кончики его пальцев всё ещё покалывало. ********** Максвелл не мог вспомнить, когда в последний раз так прекрасно высыпался. Он чувствовал себя просто чудесно. Он чувствовал себя легко, тепло и уютно. Он уткнулся носом в волосы перед собой. Волосы? Максвелл открыл глаза и обнаружил, что крепко обнимает Уилсона. Он вскрикнул и отпрянул, резко усевшись и чуть не свернув палатку в такой спешке. – Хм-м-мчто? – Уилсон сонно поморгал. – И тебя с добрым утром, наверное. – Хм, – Максвелл снял с себя волосок, явно слишком длинный, чтобы быть его. Похоже, Уилсон не понял, что произошло. – Иди сделай завтрак. Уилсон потёр глаза. – Как скажете, ваше величество. – Он выполз из палатки и поднялся. Максвелл прижал ладонь к лицу и поморщился от того, какой та оказалась холодной. Его лицо просто пылало. Он понятия не имел, что, оказавшись рядом с Уилсоном, сможет в кои-то веки заснуть. И конечно же, впервые за тысячелетие он почувствовал себя лучше, но неужели это стоило того, чтобы просыпаться с Уилсоном в обнимку, цепляясь за него, словно за какую-то драгоценность? Это была невероятная удача, что Уилсон пробудился, не заметив этого. – Иди есть, – позвал Уилсон, и Максвелл послушно выбрался из палатки. ********** В конечном счёте Максвелл был слаб и не мог сопротивляться слишком долго. Всё-таки он был человеком (?), и если он не мог устоять перед силой «Кодекса Умбра», то и перед этим тоже. Он уже несколько часов пялился на Уилсона, сверля ему череп своим взглядом. Несмотря на это, Уилсон спокойно спал, и Максвелл решился. Он осторожно, как можно нежнее, прижался к Уилсону. Это было… приятно. – Хочешь обнимашек? Максвелл замер, а затем подскочил было, собираясь умчаться прочь и поселиться на дальней стороне острова; но Уилсон схватил его за руку и обернул её вокруг своей талии. – Всё нормально, – произнёс он. – Я не возражаю. Максвелл всё ещё не шевелился, даже когда Уилсон накрыл его ладонь своей и крепко прижался к нему. – Расслабься, – пробормотал Уилсон. – А то я нервничаю. Максвелл заставил себя расслабиться, чувствуя себя так, словно оказался в какой-то параллельной вселенной. Но Уилсон был тёплый и спокойный, и его пальцы утешающе поглаживали руку Максвелла, и тот с трудом удержался от всхлипа. Он уснул спустя несколько минут.