Баю Баюшки Баю

За окном отцовской машины мелькали пригородные районы — уютные светлые дома с ухоженными садами и аккуратными газонами. По обе стороны дороги тянулись деревья, их густая листва отбрасывала приятную тень в этот солнечный и жаркий весенний день. Но Билл Денбро не замечал этой красоты. Его взгляд был прикован к маленькому пятну на стекле, он смотрел на него, но ничего не видел. В голове царил хаос, а мысли тонули в тягучей усталости. Отец пытался говорить с ним, его голос звучал спокойно, но в интонациях проскальзывало нарастающее раздражение. — Знаешь, учебный год почти закончился, и нужно что-то с этим делать, Билл, — мужчина тяжело вздохнул, крепче сжимая руль. Билл чувствовал, что отец с трудом сдерживает гнев. — Знаю, пап, — отозвался он, не отрывая глаз от окна. — Ты уже взрослый, пора бы самому об этом задуматься. Мать не может разрываться на двоих. Вот, вот этот стальной, почти рычащий, тон. И когда мальчик больше отвернулся к окну, хотя больше и некуда, отец сжал губы в полоску и вздохнул. Он знает, что оценки летели вниз быстрее, чем эта машина сейчас по склону. Учителя сами не забывали ему об этом напоминать, когда он лишь виновато опускал голову, а потом быстрее смывался из кабинета. Но сегодня миссис Нильсон застала отца и устроила ему гневную тираду о нерадивом сыне. Билл пытался учиться, честно пытался, но едва открыв учебники, сразу же начинал засыпать. Каждое утро он вскакивал с постели и, спотыкаясь, бежал на кухню, чтобы включить кофеварку. Когда она издавала долгожданный сигнал о готовности, Билл одним глотком заливал в себя крепкий напиток, а потом отправлялся под холодный душ, надеясь хоть немного прийти в себя. Но ночь за ночью его усталость накапливалась, как снежный ком, и уроки превращались в пытку, а голубой свет экрана ноутбука был последним, что он видел перед тем, как вырубиться в беспокойный сон. Тёмные круги легли под глазами, кожа стала болезненно-бледной. Мать настоятельно просила его сходить к врачу, но Билл только отмахивался. Их споры заканчивались руганью, и она, измученная, оставляла его в покое.

***

После короткого и напряжённого семейного ужина, прошедшего в молчании, все разошлись по своим комнатам. Билла тут же охватило знакомое чувство: его руки начали дрожать от усталости, а тело буквально кричало о потребности во сне. Он знал, что ему снова предстоит повторить ритуал, который стал привычкой за последние три месяца. Быстро умывшись ледяной водой, он включил кран с холодной водой на полную мощность и плеснул несколько раз в лицо, надеясь, что это поможет прогнать сонливость. Затем он воткнул наушники в уши, включил сериал и попытался написать пару абзацев по американской истории. Но, не успел он сосредоточиться, как сон уже начал одолевать его, медленно, но верно. И вот он снова здесь. Этот секундный провал в сознании, когда ты уже не можешь контролировать себя, когда глаза закрываются, и ты погружаешься в тёмное царство. Туда, где с хищной улыбкой ждёт он. Родители и не подозревали, о его кошмарах, ведь если бы узнали, запихнули бы в психушку не иначе. Никакой закоулок интернета не мог ему помочь, на всяких форумах были глупые советы, например: попить энергетика, плохую ауру, ловец снов, заняться йогой или просто-напросто слали к врачу, а Билл слал их нахуй, захлопывая крышку ноутбука. Уложив голову на подушку, юноша попытался расслабиться, выдохнуть, и приготовиться к новой порции. Брюнет так и не понял почему, и когда именно это началось, для кошмаров точно не было не единого признака. Никаких больших потрясений в его жизни не происходило, всё шло гладко и своим чередом. В его сне он снова оказался в старом, давно заброшенном доме. Когда-то в нём, видимо, жили люди, но по слою пыли на мебели было ясно, что это место пустует уже долгое время. Высокие книжные полки покрылись паутиной, и среди книг сновали пауки и сороконожки — единственные обитатели этого пространства. Книги, исписанные столетия назад, постепенно гнили и разлагались под влиянием сырости. В углу комнаты стоял небольшой диван, рядом — кресло и стол с печатной машинкой. Когда-то это, вероятно, был кабинет. Из-за тёмных, потрёпанных и местами дырявых штор, в комнату пробивался тусклый луч оранжевого закатного солнца. Билл проследил взглядом за лучом и увидел хозяина этого безумия, скрывающегося в тени угла. Он хищно, исподлобья наблюдал за частым гостем. Бледные губы, со слегка красноватой сердцевиной, из-за чего она была таковой мальчик не хочет знать, расплылись по его лицу улыбкой. Этот дом был слишком реален, эти ощущения, чувство, страх… Холод, хоть он и стоял в лучах солнца, которое должно греть, пробежал по затылку. — Здравствуй, Билли. Этот мрачный, бархатистый, с легкой хрипотцой голос, прорезал эту тишину как нож масло. Он промолчал, пропустил это приветствие, повторяющееся ровно 114 раз. Слова, как заезженная пластинка, крутились в его голове день за днём, медленно сводя его с ума. Высокий мужчина, внимательно осматривая Билла своими холодными серыми глазами, одёрнул свитер такого же оттенка и направился к нему. Его фигура казалась зловеще бесцветной на фоне тусклого света комнаты, а каждый шаг звучал, как приглушённый удар сердца. — Молчишь? Ну помолчи, у нас с тобой достаточно времени. Он, потеряв весь интерес, пожал плечами и безразлично направился к выходу из комнаты. Его трясло, всё то время, как он простоял тут в комнате, не решаясь двинутся за мужчиной, от страха неизвестности. Каждый раз было пугающе, прекрасно зная, могло произойти всё что угодно. То Билл мог терпеливо сидеть в кресле, слушая как Роберт, как он сам ещё в марте представился, читает книгу о детективе Шерлоке вслух. То он надевает свои любимые перчатки — белую и с жуткими лезвиями на пальцах, прижимает его к стене с облезшими обоями и начинает, тем самым лезвием, резать полосы на его предплечье. С ужасом потом он обнаруживает в утреннем душе, затянувшиеся белёсые шрамы на тех местах. Теперь он начал носить рубашки с длинным рукавом, чтобы у родителей не возникло лишних вопросов. Это происходит каждую ночь, каждую, как и что он может с этим сделать, Билл не знал. Этот странный сон был снова и снова, стоило закрыть глаза… — Оу, Билли, всё ещё думаешь я просто сон? — эхом раздался зловещий голос Роберта, звучавший издалека, отовсюду, словно стены дома сами насмехались над ним. Юноша выбежал из комнаты, поочерёдно раскрывая каждую дверь в этом проклятом доме в поиске выхода. — Зачем? Почему я? Что тебе надо? — кричал он, его голос дрожал от ужаса и отчаяния. Одна из дверей оказалась заперта, и его ладонь отчаянно билась по ней, пока не ослабела. Он рухнул на колени, бессильно скользнув по двери вниз. — Билли, не нужно плакать, — нежно произнёс Роберт, появившись из темноты и заботливо поправив волосы юноши. — Я этого не люблю, сладкий. Шёпот мужчины прошёлся холодом по телу Билла, заставив его каштановые волосы на висках слегка дрогнуть. — Знаешь, это ни к чему. Слёзы ничего не изменят. Посмотри, как прекрасно всё, когда ты перестаёшь плакать. А теперь, поиграем? — с озорством в голосе предложил Роберт, хлопнув в ладоши. Лезвия на его перчатке громко звякнули, как металлические когти. Билл в панике прижался к стене, но слёзы покатились по щекам помимо его воли. — Мы ведь можем делать всё, что ты только пожелаешь, — Роберт с лёгкостью заправил выпавшую прядь за ухо остриём одного из лезвий и провёл им по дрожащему лицу, касаясь кожи. Лезвие слегка надавило, и Билл ощутил жгучую боль, когда оно разрезало кожу. — Не боись, всё поправим, -парень перестал дышать, когда лезвие прикоснулось к его нижней губе и застыло. Роберт наклонился и кончиком языка слизал выступившие капли крови, а потом отпрянул и его лицо вновь приобрело совершенно адекватный вид. — Тебе пора, встретимся позже! Тот исчез, словно никого и не было, ничего не осталось, а он не успел оглянуться, как всё в округе исчезло и он проснулся. Звон будильника разносился по всей комнате, он специально нашёл и поставил самую громкую музыку, что смог найти, теперь там беспощадно орал какой-то рокер. — Выключи музыку, твой брат уже лёг спать. И доделывай скорей уроки. Отец удалился за дверь так же быстро, как и появился в ней. Закончив историю на том же абзаце, что он и писал, а математика была быстро списана из интернета, тетради захлопнулись и полетели на рюкзак. Третий сезон скучного сериала закончился, стрелка часов опустилась далеко за четыре часа, уже нужно было ложиться… Оранжевый сок плескался в стакане, пока он медленно покачивал его, задумчиво глядя на светлеющее небо за окном. Ему нужно было поспать хотя бы два с половиной часа, иначе весь день его будет мучить тошнота, и едва ли он сможет связать пару слов. За последние месяцы Билл составил график, пусть и неидеальный. Два с половиной часа после ужина, пока родители думали, что он занимается уроками, и столько же ночью, до звонка будильника. Мама часто будила его по утрам, потому что после пробуждения глаза сразу слипались. Но этот график давал ему хоть какую-то страховку. Хоть этого недостаточно для здорового сна, но для того, чтобы тот псих ничего не успел сделать хватает. Голова коснулась мягкой подушки в спальне, глаза погрузились в глубокую темноту и мозг сразу же отключился. — Билли, я уже скучал! — послышался знакомый голос, и он был снова прижат к стене, чувствую, как шляпка гвоздя впивается под лопатку, разрывая кожу. — Отвали от меня! Отстань! — выкрикнул он в отчаянии. Денбро отчаянно пытался разжать пальцы, сжимающие его шею, но они не поддавались — словно пытался сдвинуть скалу. Руки бессильно упали на бёдра, и он осознал свою беспомощность. — Билли, поаккуратнее, я всё-таки хозяин дома, ну, — совсем по-детски брюнет обиженно исказил губы, но тут же растянул их в зловещую улыбку. — Ты принял то моё, предложение? Мальчик судорожно перебирал воспоминания, пока наконец не нашёл нужное. Его тело инстинктивно дёрнулось в ответ. — Или в задницу! Мальчик со всей силой отталкивался спиной от стены, ударясь в грудь мужчины в свитере, но он как был в крепкой хватке, так и остался. — С радостью, Билли, но она подождёт. Крюгер резко изменился в лице, безумная улыбка обнажающая зубы и смотрящие в никуда глаза. Лезвия зацепили край его футболки, с последующим треском, её клочья полетели на пол. Сердце глухо забилось о грудную клетку, отдавая свой ритм в ушах. Металлические концы уперлись ему в грудь, медленно погружаясь в кожу, вниз потекли тёплые дорожки из красной крови. — Ооу, вот оно, я его слышу, — с каким-то маньяческим восхищением он смотрел в то самое место, будто мог видеть его сердце сквозь кость. Рука на горле поднялась вверх, теперь сжимая подбородок, голова сразу же была запрокинута, а неизвестность и слепость теперь пугала до дрожи. — Страх… ты так превосходно боишься. Ладонь с лезвиями отпрянула, но краем глаза он видел, как мужчина замахнулся ей, юноша зажмурил глаза. Метал с противным скрежетом ударился в каменную стену, звук глубоко вонзился ему в уши, заставляя зажмурить глаза, стоило мужчине начать везти ладонью вниз. Штукатурка посыпалась на пол. — Беги, — тихо прошептал Роберт, и Билл подчинился. Он рванул вперёд, вслепую несясь через комнаты, спотыкаясь о мебель и доски, выбиваясь из сил. Голос внутри него кричал, что это тот самый день.

Раз, два, Крюгер заберёт тебя.

Стены дома вопили это голосом мужчины. Лестница же ненадежно скрипела под ногами, но пришлось спускаться по ней.

Три, четыре, ты сейчас в его квартире.

В гостиной не оказалось ни одной двери, только голые стены. В ушах противно звенело, сердце колотилось, а голос дома становился всё громче и искаженнее.

Пять, шесть, захвати с собой свой крест.

Не может быть.

Семь, восемь, почему ты, Билли, так мало спишь ночью?

Воздух обжигал глотку, каждый вдох давался с трудом. В ушах был противный писк вперемешку с ударами сердца. Голос всего дома был громким, неприятным, искажённым. Девять, десять, Крюгер готов съесть тебя. Тело что-то толкнуло, и вот он уже был прижат животом к старому дивану, тут же заскрипевшему под ним, когда мальчик больно ударился бёдрами о перила. — Попался, пупсик. Рука в белой перчатке мерзко забралась под футболку, прижимая парня к себе спиной. Денбро задёргался, пытался откинуть Роберта, но только раззадоривал мужчину. По спине невесомо прошлись лезвия, будто стараясь быть нежным, но Билл этому не верил, ни капельки, он боялся, что в следующую секунду мужчина вырвет ему хребет. И он уже не услышит будильника, мама его не растолкает… — Думаешь, я такой зверь? Брюнет замер, осознавая, что ему отвечали на его же мысли. — Оу, ты ещё не понял где находишься? Билли, это ведь мой мир, — тот наклонился, ещё сильнее вдавливая хрупкое тело в старый и воняющий пылью диван. Ноздри с шумом вдохнули запах волос юноши, ему не хватало запахов, тепла, жизни. Поэтому мальчик был тут таким особенным, во всех смыслах. Запах мяты, шоколада, и каких-то ягод. Всё это смешалось в юноше, как и запах порошка на одежде, кожи, и пота. Он с большим наслаждением вдыхал аромат, словно пробуя его на вкус. Плечи начали ныть и затекать, так как руки были крепко зажаты за спиной, запах пыли из дивана, казалось, был уже у него во рту. Он пытался терпеть поведение мужчины, чтобы попросту не нарваться на большее. Спина покрывалась мурашками от соприкосновений с холодным металлом, но тут кожу обожгло. Билл сразу понял, что произошло и даже не шелохнулся, множество шрамов на его теле говорит о том, что вполне привык к этому чувству. — Билли, ты невероятно вкусный, ты знаешь? — влажный язык скользнул по коже, собирая багровую жидкость. — Нет, — — Билл шипел сквозь зубы, едва сдерживаясь от боли. Роберт всё расслышал… Сделав ещё один небольшой надрез, который слегка перекрывал предыдущий, он провёл указательным пальцем по нему. Палец прижался к плотно сжатым губам юноши, но нажав сильнее, парню пришлось открыть рот, пропуская палец с растекающимся солёным привкусом во рту. Брюнет провёл пальцем по языку, мазнув кровью по нему. Билл проглотил свою же кровь, она оставила после себя лишь металлический привкус, ничего более он не мог почувствовать. — Билли, теперь ты мой, всю свою жизнь, как только ты будешь погружаться в сон, будешь появляться в моём мире, — он говорил это с жадностью, какой-то дикостью и примесью безумия. Последние клочья чёрной футболки были разрезаны и раскинуты на диван. — Мой сладкий, прекрасный, Билли, даже не представляешь, как тебе повезло, — его слова прозвучали словно издёвка, от которой мурашки пробежали по коже мальчика. — Ты знаешь, почему я здесь? — наконец осмелившись, Билли задал вопрос, который давно мучил его, но оставался без ответа. — Конечно, а ты разве не помнишь? — Роберт произнёс это с нарочитым удивлением, и, склонившись, впился губами в позвонки на шее юноши. На молочно-белой коже осталось влажное красное пятно. — Что именно? — действия мужчины вызывали у Билла странное чувство: тело отталкивалось от боли, но в то же время поддавалось, колени подгибались от ощущения губ, врезающихся в кожу. — Детский лагерь, Билли, — шепнул Роберт, и воспоминания хлынули в сознание мальчика. Тот старый деревянный домик, группа тринадцатилетних детей, озеро в двадцати метрах и лес, поглощающий всё вокруг. Воспоминания были теплыми, ностальгическими, но Роберта он не помнил. Роберт резко перевернул Билли, подтянув его выше по сиденью дивана, так что теперь только согнутые в коленях ноги свисали вниз. Тёмно-серые глаза Крюгера пристально вглядывались в его лицо, словно изучая, хмурив брови, вынуждая вспомнить. А парень словно в первый раз в них взглянул, как-то по-новому. И вдруг Билл осознал: он видел эти глаза раньше. — Верно Билли, правда мне обидно, что я тебе вовсе не запомнился. Целый август мы были вместе. Ты подходил ко мне, расспрашивая обо всём, на что пал твой любопытный взгляд. Это ведь был прекрасный август, — в его голосе звучала опасная смесь грусти и насмешки. Отвлёкшись от разговора, Роберт снова погрузился в рассматривание тела юноши. Рука оглаживала мягкую, тёплую кожу. Мальчик был совсем худой, он бы даже назвал его тощим, узкая талия, выперающие рёбра и плоский живот, по которому он сейчас водил языком, выцеловывая каждый миллиметр. Это были лучшие его ощущения, но других то он и не испытывал. Билл не до конца понимал, что происходит, но позволял этому происходить, пытаясь собрать воедино все те разрозненные знания, которые мучили его столько дней. — Но раз ты существуешь, то как ты сейчас находишься в моих снах, такой реальный? — мальчик приподнял голову, чтобы увидеть мужчину нависающего над животом. — Оу, малыш, я и не существую. В твоём времени меня нет, но ты смог меня увидеть, — Роберт говорил с хищной улыбкой, и его слова резонировали в темноте вокруг. — Так ты призрак? — Нет, просто старое воспоминание того самого места. Те, кто меня помнили и вспоминали, питали меня и после уже мой мир, вера усиливает восприятие… А ты, мой маленький Билли, просто слишком поверил во все эти легенды о лагере? Но ты же не огорчен, правда? Крюгер поставил колено между ног Билли, теперь имея возможность нависать своим лицом над юношеским. Одна рука поползла под спину, приподнимая мальчика вплотную к себе и сжимая недавний порез на лопатке. А лезвия на указательном и среднем пальце второй руки «зашагали» от пупка к выпирающему розовому соску. Кончик острого лезвия, минимально касаясь, погрузилось в самый центр, чуть-чуть надавливая. Изо рта мальчика, неожиданно для обоих, вырвался стон. Все действия Крюгера приобрели смысл и он попытался скинуть его с себя, но острые концы перчатки впились в кожу, и он только ещё сильнее зашипел. — Ну ты чего? — Кажется мужчина и сам, лишь на секунду испугался, перчатка со звоном упала на пол, а рука погладила покрасневшие точки от неё, — Это был самый прекрасный звук, малыш. Билл осознавал свою безпомощность знал, что гораздо слабее мужчины, он никуда не сможет убежать или хотя бы отбиться, и вся надежда только на будильник, который даже неизвестно когда прозвенит. Его ощущения никогда не походили на обычный сон ну, на те, которые у него когда-то были. Это было так, словно он снова проснулся, но оказался не в своём мире. Это было странно, но все эти прикосновения были чересчур реальными… — Билли, ты давно сошёл с ума, забыл? — Это был его голос в голове, или Роберта? Юноша чувствует колючий свитер на своём голом животе, и это выводит его из раздумий. Холодная рука оглаживает его щеку, задевая пальцем губу. И Билл сам для себя осознает, что больше даже не пытается вырваться. Неужели он просто будет так лежать? Он так рано сдался? Парень отворачивает голову от настойчивой ладони и пытается оттолкнуть Роберта, толкая того в грудь. А брюнета это только заставляет улыбнуться, немного отдалиться, но для своих целей. — Тебе же нравилось, Билли, разве нет, хм? — он показательно ведёт рукой вниз по животу, пока не натыкается на резинку спальных штанов, но Билл даже не успевает моргнуть, как рука оказывается под ними, а тело неконтролируемо дёргается, выгибаясь дугой на всего лишь прикосновение. — Всё ещё будешь упираться? — Вновь спрашивает мужчина, а юноша, сглотнув обиду, вновь отворачивается, скрывая покатившуюся слезу из левого глаза. — Я ведь могу и силой, Билли. Ещё в самом начале Роберт хотел прикончить этого мальчишку, который в детском лагере сам попал в его мир, даже без усилий самого мужчины, а Билли сейчас об этом лучше не знать. И когда оказалось, что маленький мальчик видит его в своем мире, что-то щёлкнуло. Ему были так интересны действия ребёнка, что он даже забыл, что убивал людей, но да, потом он таки вспомнил, но тот самый момент, застынет в его памяти до уничножения мира. Внезапно, когда уже подросший мальчик вновь появился, да, хотелось убить того, потому что он не помнил ничего. Однако Роберт снова обнаружил странную для себя вещь — он мог чувствовать Билли. Нет, он не хочет разбираться, какой сдвиг вселенной произошёл, что допустил такое, его вполне всё устраивало. Роберт прикоснулся к влажным губам мальчика, пробуя их на вкус, ягодные губы приоткрылись и даже неуверенно шевелились. — Малыш Билли, я буду твоим первым парнем? — отрываясь от губ, брюнет посмотрел на лицо парня, на щеках которого расцвёл румянец. Юноша задёргался, а мужчина прижался к хрупкому телу, впихивая своя язык глубже. Поэтому долго сопротивляться он не мог, и просто сдался, позволяя делать мужчине с ним то, что он хочет. Напряжение в штанах росло и он начал неуверенно отвечать на поцелуй, слегка пробуя кончиком языка чужие губы. Кажется, совсем спятил. Мужчина уже хотел что-то сострить, но юноша вовремя прошипел «заткнись», так что он просто опустился ниже, вгрызаясь в хрупкую ключицу мальчика, которая так изящно выбивалась из-под кожи. После ведя влажными губами ещё ниже, к рёбрам, прощупывая их пальцами вслед. С лёгким причмокиванием, он отпустил кожу чуть выше впадинки пупка, где на коже остались следы зубов, а сама она мгновенно начала краснеть, мальчишка под ним заёрзал. Билл ощутил, как ноги окутало холодом, и только вскинул непонимающий взгляд на Роберта. — Ты ведь помнишь где находишься, тут будет всё так, как я захочу, — отчеканил мужчина, не давая ему выбора, которого никогда и не было. Он тут же попытался свести ноги вместе, скрыть обнажённые бёдра, но коленка Крюгера не давала это сделать до конца. — Ну же, Билли, раздвинь свои прекрасные ножки, — он провёл ладонью по внутренней стороне бедра и после того, как к его паху опустилась голова Крюгера, мальчик закатил глаза, послушно развигая ноги ощущая прикосновения губ на ноге. Он умело манипулировал парнем, его желанием, да так, что спустя пару минут ласк, возле такого скрытного места, и парень сам начал поддаватся бёдрами навстречу его поцелуям. То что он сейчас творит — полное безумие, трахается с мужчиной из своих кошмаров, с тем, из-за кого не мог спать, кто мучил его. А сейчас то он выспится? Билл улыбнулся своим мыслям. — Почему ты тогда хотел убить меня? — юноша так тихо простонал, скорее даже шумно выдохнул. — Думал, что ты один из тех ссыкунов, которым рассказали страшилку про ужасного Роберта Крюгера, и ночью попал ко мне. — А потом? — Билл прогнулся, ведь палец в холодной слюне очерчивал сжавшиеся мышцы входа. — Я просто хотел поиграть, малыш Билли, не дуйся. Палец плавно вошёл в него, оглаживая внутри нежные стенки, ощущая как мышцы пытаются сжаться, но его же палец не даёт им этого сделать. Реакция мальчика просто взрывала весь спектр его эмоци и ощущений. Это был странный порыв, Билл никогда не думал, что до этого дойдет, раньше были только пытки и бег, сейчас что-то изменилось… Юноша был невероятно красив, разгорячён и возбужден. Губы приоткрылись и жадно вдохнули воздух, из-за этого становясь сухими, и их так хотелось облизать. Чуть подрагивающие смольные ресницы, из-под которых глаза неотрывно следили за ним. Пятна по всему телу, которые он сам оставил, на юном теле мальчика выглядели особенными. Он улыбнулся своему творению. Обычно все порезы на его жертвах словно дополняли их внешнее уродство, но тут, даже если мальчика превратить в фарш, он был бы прекрасен. А Роб сидел бы часами и любовался бы им. Из мыслей он вырвался в реальность, когда палец туго обтягивали стенки дырочки, пульсируя, прося о большем. Наклонившись так, что его лицо было напротив этой картины, прикоснулся языком к дрогнувшим мышцам, добавляя больше слюны, просунул второй палец. Мальчик протяжно и громко застонал, заполняя стоном всю сухую и грязную комнату. Слегка надавив, пальцы коснулись небольшого бугорка, и бёдра мальчика сжались, судорожно двинувшись вперёд, насаживаясь на пальцы. — Прошу тебя, хватит, — его снова пробило судорогой, а спина выгнулась до хруста позвонков. А мужчина словно специально ускорил движение своей рукой. — Сейчас, мой маленький Билли, — он завёл худые ноги себе за спину, — потерпи. — А раньше ты убегал от меня. Дыхание парня на минуту остановилось, когда в него наполовину вошёл возбуждённый член, гораздо более ощутимый, чем два пальца. Он вцепился в плечи мужчины со всей силой, оставляя красные полумесяцы от ногтей, но не от боли, а скорее от новых наполняющих его ощущений. — Ты, и не хочешь, чтобы мне было больно? — прерываясь проговорил мальчик, догадываясь о том, почему именно он не чувствует боли. — Ну, тут она нам не к чему. Хотя, знаешь… Мужчина повёл пальцем над грудью Билла, и под ним его кожа начала расходится, создавая тонкую, длиной где-то в сам палец, ранку. А Роберт, словно какое-то довольное животное впился в неё, посасывая из неё кровь. Мальчик зашипел, чувствуя как ранка начала покалывать и неприятно ныть, а движение внутри него участились. Тело буквально разрывалось между чувствами, это возбуждало, кружило голову и пугало одновременно так, что в каком-то роде боль приносила какие-то свои нотки в это всё. Крюгер вбивался в такое поддающееся тело, попутно облизывая кровавые губы, обнажая хитрый оскал. Они оба часто задышали, приближаясь к концу. Движения стали более медленными, но грубыми, пошлые шлепки тел друг о друга разносились по комнате. А когда Билли громко вскрикнул, сжимая ногами его бока, когда его рот сильнее раскрылся в немом крике. Он не смог держаться ещё и, изливаясь в мальчика, лёг рядом не до конца выходя из него. Билл проснулся от криков мужчины на звонке будильника. Лоб был влажным, как и всё его тело. Вдохнув побольше холодного воздуха парень ткнул пальцем на кнопку выключения этого громкого ада и к своему ужасу обнаружил, неприличный стояк. Денбро поскорее выбежал в ванную, дабы отец, зайдя просто поздороваться, не увидел этого. Освободившись от спальной одежды, широко распахнутые глаза смотрели на своё отражение в зеркале. Царапины, красно-синие укусы и засосы, словно громом ему вспомнилось всё об этой ночи и о самом сне. Ему было стыдно думать о том, что он знает как появилась каждая гематома. Холодные капли душа бились о кожу, слегка снимая боль в ранах и освежая голову. Что делать когда тебя, вроде как изнасиловали, но во сне? Хотя, Билл вспомнил и то, как в определённый момент был совершенно не против. Теперь парню это почему-то не казалось кошмаром. Хотя, кто даёт гарантию, что теперь так будет всегда, а мужчина не захочет в следующий раз убить его, например? — Билл, что у тебя на руке? — спросил отец, скосив взгляд на ту самую часть тела, когда Билл доставал наушники из рюкзака. — Я ударился ночью о кровать. — Ну, ты хоть помажь чем-то, — почти заботливо крикнул отец в догонку Билла. Парень кивнул, и быстро вышел на крыльцо, где уже ждал школьный автобус. Сегодня он впервые за долгое время почувствовал себя гораздо лучше, всё-таки он не бегал по длинным коридорам, и не был на утро таким уставшим. Уроки проходили медленно и донельзя скучно, за свои «старания» над домашним заданием получил заслуженные F. И было за что, парень бы и хотел улучшить оценки, но не знал, успеет ли к концу года. Долгий звонок прозвенел на всю школу, оповещая о перемене, но для них он был последним, большое человеческое спасибо заболевшему учителю. Он сидел на деревянной лавке на парковке, ожидая, когда за ним приедет отец. Старшеклассник болтал ногами, наблюдая за убывающими машинами и автобусами с учениками младших курсов. К нему кто-то подсел, что и побудило его перевести взгляд. Юноша рефлекторно дёрнулся назад, чётко видя мужчину из его снов. Сознание вопило, что он точно сошёл с ума, не признавая, что тот в реальности мог существовать, несмотря на наличие шрамов на его теле. Но это ведь был он: бледная кожа, тёмные волосы, красивая внешность со слегка заострёнными чертами лица правда, глаза от слепившего солнца, были почти что белыми. — Здравствуйте, вы что-то хотели? — он попытался начать издалека. — Неужели не признаёшь, Билли? — раздался узнаваемый саркастичный голос. Билл даже раскрыл рот в удивлении, — Наш сладкий секс лишил тебя памяти? — Тише! Но как? — он дотронулся до руки брюнета, удостоверяясь, что тот вполне реален. — Сам не знаю, но предположу, что это ты, малыш, — Роберт довольно откинулся спиной о стол, поддаваясь и расслабляясь под тёплым солнцем. — Я? — парень удивлённо похлопал глазами. — Думаю, ты можешь не только перемещаться, со всем своим теплом, в мой мир… — Ты точно реален? Или как в лагере? Разговор нарушил громкий сигнал прибывшей машины, из которой улыбаясь вышел отец. Он поздоровался, но с напором глядел на сына, который не понимал такого очевидного, рвущегося наружу, вопроса. — Билл, не представишь? — Он вежливо улыбнулся мужчине на лавочке, который для него был больше молодым парнем. — Оу, это… мой… учитель по биологии, — мальчик искал спасение в глазах брюнета. — Роберт Крюгер, приятно познакомится, — Роберт встал, улыбаясь и обнажая свои совсем не типичные клыки, что впивались в него ночью. — А могу ли я узнать про оценки сына? Отца заинтересовал очередной попавшийся учитель, и он настойчиво влез в разговор, усаживаясь прямо перед Биллом на лавочку. Роберт согласился, и уверенно подыгрывал вранью Билла. Сам парень около двадцати минут выслушивал от отца речь о том, какой он бестолковый, жалуясь молодому «учителю». А Роберт, наоборот, утверждал, что у Билла есть способности к его предмету. Ну, спасибо. — Увидимся, Билли, — донеслось до парня, когда он почти сел в машину. Чтобы это могло значить?