Maybe He Snapped

С Чонгука уже достаточно.  Да, они все флиртуют друг с другом примерно в девяносто процентов случаев. Чонгук годами терпел небрежные поцелуи Хосока, щипки за щёки от Чимина и цепкость Тэхёна. Намджуна с его подмигиваниями и Юнги, который любит держаться за руки. Он справлялся со всем этим и делал вид, что ему не нравятся все эти сюсюканья, хотя на самом деле наслаждался каждой секундой этих моментов.  Но Ким Сокджин — это совсем другая история.  Вытащить Чонгука из его интровертной скорлупы стало проектом, в котором все его хёны участвовали с огромным желанием и нетерпением, но Сокджин поднял всё это на новый уровень. Объятия и комплименты. Сердечки, которые он вытаскивал просто ниоткуда. Его руки на бедрах, талии и спине Чонгука. Вечные шуточки, пикапные фразочки и чертовы милые выражения лица. Всё, что Чонгук знает о флирте, пришло к нему от его хёнов, но ни один из них не сделал такого огромного вклада, как Сокджин.  Стоит отметить, что младший тоже не остается у них в долгу, и наслаждается тем, как их лица светятся от восторга, замешательства и ярого смущения. Они все могут флиртовать направо и налево, но они не могут принять всё это с таким же спокойствием, когда он заигрывает с ними в ответ. Чонгук не понимает, почему они каждый раз этому удивляются, особенно Сокджин. Макнэ даже как-то сказал Чимину, что он стал таким только благодаря старшему хёну.  Поэтому очень забавно то, что Сокджин может учить кого-то флирту и преподавать его на ежедневной основе также просто, как дышать, но не может распознать флирт, когда он искренен, а не просто игра или шутка.  Хотя, на самом деле, это совсем не смешно, потому что Сокджин не понимает, что у Чонгука есть большие гей-чувства к нему, и что он пытается по-настоящему флиртовать с ним. Он использует все козыри, которым старший сам научил его. Он реально пытается быть милым и, к примеру, поправляет одежду Джина, а тот в ответ шлёпает его по рукам. Причем не один раз, а дважды! И это глупо, очень глупо, он это понимает, но он ощущает отказ до самых костей.  Он может привести в пример не только этот момент. Просто суть в том, что они все флиртуют друг с другом, а Сокджин флиртует со всеми больше всех, это всегда игра для них. Чонгук уже потерял счет тому, сколько раз ему приходилось смотреть на то, как старший хён заигрывает с кем-то другим прямо перед ним. Разочарование и ревность буквально прожигают дыру в его груди в такие моменты.  Сокджин ничего не замечает, и Чонгук больше не может этого выносить. Если хён не понимает того, чего он от него хочет, то Чонгук просто должен поднять ставки в игре. 

{Попытка первая} 

Они уже давно не были дома, так как их промоушен в Японии немного затянулся, и скоро им придется снова вернуться в аэропорт и улететь в Америку. Но, по крайней мере, им дали немного выходных.  В общежитии странно тихо, и Чонгук даже не уверен, что все парни дома. Он мог бы проверить сообщения в их групповом чате, где половина из них не затыкается двадцать четыре на семь, и посмотреть, что все делают, но он заинтересован в поиске только одного мужчины, и он слышит, как этот самый человек бормочет что-то себе под нос, когда приближается к кухне.  — Хён, что ты делаешь?  Сокджин мечется по кухне, помешивая что-то в кастрюле, прежде чем подпрыгнуть, чтобы проверить таймер на рисоварке. На его лбу заметны бисеринки пота, рубашка прилипла к нему в разных местах, и он выглядит так, как будто вот-вот упадёт.  — А на что это по-твоему похоже? — огрызается Сокджин в ответ. Чонгук хватает ближайшее полотенце и шлёпает им по старшему, наслаждаясь его визгом от удара.  — Мы могли просто что-нибудь заказать, — говорит младший. — Нам снова уезжать через несколько дней, тебе нужно отдохнуть.  — Я сделаю вид, что ты этого не говорил, — отвечает Сокджин. Он опускает ложку в кастрюлю на плите и осторожно дует на нее. — Подойди и попробуй это, пожалуйста.  Чонгук послушно делает шаг вперед и пробует бульон. Он горячий и пряный, и в тысячу раз лучше, чем любая еда на вынос. Сокджин внимательно наблюдает за его реакцией, ложка всё еще висит у его губ, а рука прижата к подбородку, чтобы поймать любимые капли, которые могут упасть. Их близость напоминает Чонгуку о том, что он должен быть тем, кто флиртует с хёном, а не наоборот. Поэтому он улыбается и пытается быть настолько искренним, насколько это возможно, перед тем как сказать:  — Это восхитительно.  Сокджин кивает и поворачивается обратно к кастрюле, помешивая суп еще немного и не замечает, как глаза макнэ сужаются. Он оценивает старшего и ситуацию вокруг него, и его взгляд снова привлекает потная рубашка, прилипшая к телу хёна.  — Хён, — игриво протягивает Чонгук. — Ты слишком много работаешь.  Он берет подол его рубашки в свои руки и обмахивает им, как веером, чтобы загнать немного воздуха под ткань. Его пальцы несколько раз задевают кожу талии и бедер Джина, и тот резко отстраняется, отбиваясь от рук Чонгука.  — Ну уж нетушки, — предупреждает Сокджин, обхватив себя руками для защиты. — Я знаю твою игру, Чонгук-а.  Младший удивленно моргает. Может быть, его хён не такой уж и тормоз, как он первоначально думал.  — Мою игру? — Чонгук изо всех сил старается выглядеть невинным.  — Никакой войны в щекотку, — говорит старший. — Иначе вся еда сгорит. Это то, чего ты хочешь?  — О, — протягивает парень. — Я не…  — Вон отсюда! — восклицает Джин, указывая на дверь. — Я позову, когда всё будет готово.  — Но, хён…  — Ушел сейчас же, Чонгук-и, или не получишь никакой еды.  Чонгук выходит из кухни с надутым лицом и с горящей решимостью в груди. 

{Попытка вторая}

  Все разбегаются по своим комнатам, как только они добираются до отеля из аэропорта, и сейчас как раз была очередь Чонгука спать в отдельном номере. Гипотетически, они все могли бы поместиться в двух гостиничных номерах, но для их здравомыслия и дружбы лучше, если у них будет больше места для себя.  Обычно Чонгук прекрасно уживается в одиночестве своего номера. Он любил включать музыку и, возможно, играть несколько часов напролет, или делать прямую трансляцию в v-live, но сегодня всё по-другому. После буквально пятиминутного душа он засовывает ноги в тапочки и идёт по коридору в поисках комнаты Сокджина. Он в этот раз живёт вместе с Юнги, как обычно, и именно последний и открывает ему дверь, когда Чонгук начинает барабанить по ней. — Что надо? — спрашивает Юнги, и не похоже, что он собирается так легко отступить и впустить его в комнату. Его влажная челка прилипла ко лбу, и он выглядит уже готовым лечь спать. Чонгук слегка наклоняет своё тело в дверной проём на случай, если Юнги попытается закрыть дверь. — Кто там? — голос Сокджина доносится из глубины комнаты. — Это мой Чонгук-и? На его лице непроизвольно появляется улыбка, из-за чего Юнги сверлит его взглядом. — Я ухожу, — говорит рэпер, отступая назад в комнату. Чонгук ловит за ним дверь и входит внутрь, наблюдая за тем, как Юнги хватает свой телефон и клубок проводков, состоящий из его наушников и зарядного устройства, и снова направляется к выходу. Сокджин ходит по комнате без рубашки и пытается отыскать что-то в своем чемодане. Его кожа все еще выглядит слегка влажной, и Чонгук хочет прикоснуться к ней. — Тебе не нужно уходить, хён, — произносит младший Юнги. Конечно, ему хочется остаться наедине с Джином, но не посредством выдворения желающего просто лечь спать рэпера. Юнги пожимает плечами с непроницаемым выражением лица. — Ничего страшного, я не против, — проговаривает мужчина и исчезает до того, как кто-то из них успеет сказать что-то еще. — Что-то случилось? — спрашивает Сокджин, возвращаясь обратно к поиску. Чонгук обходит кровать, на которой, судя по всему, должен был спать Юнги, и запрыгивает на постель Джина, прижимая к себе подушку и наблюдая за тем, как двигается старший. — Скучно, — отвечает Чонгук. — Развлеки меня. Сокджин смотрит на него несколько долгих секунд и застенчиво улыбается. — Только не говори мне, что ты уже собирался ложиться спать, — произносит макнэ. — Эй, я уже взрослый, в отличие от некоторых, и забочусь о своем теле и разуме, — восклицает Сокджин, наконец натягивая ночную рубашку через голову и садится на край кровати. — Нет ничего плохого в том, чтобы лечь спать пораньше. — Взрослый, — иронично повторяет в ответ Чонгук, — я покажу тебе, что значит взрослый. Он даже не уверен в том, что имел в виду этими словами. Сокджин тоже странно смотрит на него и потирает плечо, неловко вытягивая шею. — У тебя снова болят мышцы и суставы, старик? Сокджин наклоняется вперед и выхватывает подушку из рук Чонгука, и прежде чем он может отреагировать на кражу, бьёт ею прямо по его лицу. Макнэ тянется за другой подушкой, и они проводят несколько минут в шуточной битве, пока старший не сдаётся. — Ладно, ладно, — произносит Сокджин, выставив руки вперед в знак защиты, когда Чонгук в последний раз поднимает подушку для удара. Старший редко уступает первым, и единственная причина по которой их перепалки заканчиваются заключается в том, что кто-то из других мемберов попадает в самый эпицентр бедствия, ну или Намджун говорит им прекратить страдать хренью. Тем не менее, Сокджин снова потирает свою шею, так что, возможно, эта борьба заставила его суставы болеть только больше. Чонгук опускает подушку и хмурится. — Эй, хён, я мог бы… Он едва успевает произнести половину фразы, желая предложить Сокджину массаж — ведь именно так люди соблазняют друг друга в фильмах, верно? — перед тем, как старший толкает его назад на кровать и снова начинает бить его подушкой. — Ну ты и придурок, хён, — причитает Чонгук, когда Сокджин пытается задушить его, при этом громко и весело смеясь. Чонгук пытается не чувствовать себя слишком разочарованным из-за еще одной неудачной попытки флирта, потому что Сокджин всё еще рядом с ним и смеется, и всё его тело вибрирует от того, как хён прижимается к нему, когда они борются на кровати. Он пытается довольствоваться хотя бы этим. Особенно ему становится тепло в груди тогда, когда они перестают пытаться убить друг друга и вместо этого включают фильм, свернувшись калачиком на одной кровати и сонно болтая обо всём, что придет в голову. Чонгук украдкой смотрит на лицо хёна, опухшее от смены часовых поясов и отсутствия нормального сна, и вместо тепла в его груди снова появляется боль. Он думал, что этого должно быть достаточно, но это не так. Чонгук всё еще хочет большего. Ему просто придется попробовать еще раз.

{Попытка третья}

Остальная часть их времяпрепровождения в Америке проходит как в тумане, и между интервью, выступлениями и путешествиями сил Чонгука хватало только на быстрый душ, прежде чем он рухнет в постель. Конечно, есть флирт на камеру и прикосновения, но это не больше, чем в любой другой момент. Это всё обычный фансервис в большей степени. Или их способ поддержки друг друга в чужой среде — рука на задней части шеи, чтобы успокоить друг друга или похлопывания по бедру, чтобы сказать: «ты хорошо постарался, милый». Это всё бизнес и работа, как обычно, пока они не вернутся обратно в Корею, где на одном из фансайтов чертов Сокджин поглаживает его пресс перед целой толпой людей. Чонгук до сих пор иногда смущается из-за подобного внимания к нему. Степень его застенчивости всегда зависит от того, сколько поддразниваний он пережил за этот день или насколько громко кричали фанаты. Но только не в этот раз. На этот раз он смотрит на Сокджина и думает: «Так вот что тебе нравится?» Он строит в своей голове сложные планы и схемы на протяжении следующих нескольких дней, наблюдая и ожидая своего часа. Это не должно было быть так сложно найти время, чтобы покрасоваться своим прессом перед Сокджином и соблазнить его, но это оказывается трудной задачей, поскольку хён постоянно с кем-то или спит. Чонгук меняет немного распорядок своего вечера и начинает принимать душ примерно в то время, когда все ложатся спать, и возвращается в свою комнату в одном лишь полотенце, обернутым вокруг его талии. Но каждый раз, когда Чонгук проходит мимо комнаты старшего и если его дверь всё еще открыта, то там обязательно находится Юнги. Чонгук не собирается соблазнять его своим прессом — или безжалостно издеваться над его нервами, так как этот хён всегда был более наблюдательным и, кажется, догадывается о том, что замыслил макнэ, — поэтому он всегда проходит мимо, не останавливаясь. Ему, наконец-то, выпадает еще один шанс ближе к концу недели, когда кто-то из мемберов предлагает сходить в новую чайную, открывшуюся поблизости. Чонгук уже хотел дать свое согласие и пойти собираться, но потом Сокджин говорит: «Нет, спасибо». И парень внезапно решает никуда не идти. — Что? Вы отказываетесь от еды? — спрашивает Хосок. — Ну, в каком-то роде, это и не еда, верно? — отвечает Сокджин. — А как же пирожные? — Тэхён смотрит на него широко раскрытыми глазами и не замечает того, как Чонгук пристально смотрит на него. Сокджин колеблется, поскольку он явно не до конца уверен в своем решении. Макнэ уже собирался плюнуть на всю эту ситуацию и пойти оплакивать еще один упущенный шанс побыть с хёном наедине, когда Намджун произносит: — Мы принесем вам немного сладостей, хён. Чонгук плотно сжимает губы, чтобы сдержать свой радостный писк, и пытается изо всех сил оставаться спокойным, когда все, когда собрался в чайную, толпятся у дверей. — Так ты точно не пойдешь? — спрашивает Чимин, когда Чонгук пытается незаметно скрыться в коридоре. — Не сегодня, — отвечает парень, смотря на спину Сокджина, который скрылся в своей комнате. Он переводит взгляд на Чимина и замечает, как его глаза мечутся между макнэ и открытой дверью в комнату их старшего хёна. — Я… — начал было Чонгук, но Чимин только улыбнулся от восторга и сказал: — О, я всё понял. Он ушел прежде, чем макнэ успел отреагировать на то, что его разоблачили, но потом все покинули помещение, и в общежитии воцарилась тишина. Никто, кроме Сокджина и Чонгука, не появится здесь как минимум ближайшие часа два. В этот раз Чонгук принимает душ еще быстрее, чем обычно. Он не уверен по какой причине Сокджин принял решение остаться дома, но он не может рисковать тем, что старший может заснуть до того, как он сможет завершить свою миссию. Когда Чонгук приближается к его комнате, то он слышит, как оттуда доносится тихая музыка. Итак, он провел бесчисленное количество бессонных ночей, разрабатывая этот сценарий в своей голове, что он без единого колебания делает шаг вперед через дверной проем. Сокджин, откинувшийся на спинку своей кровати с очками на носу и книгой в руках, замечает его и поднимает брови в немом вопросе. — Э-э, хён, — начинает Чонгук. — Знаешь… у тебя есть рубашка, которую я мог бы одолжить? Джин опускает взгляд на пресс младшего, на котором еще остались капли воды после душа, прежде чем вновь посмотреть на его лицо. Чонгук скрещивает руки на груди и чуть сгибает спину. Глаза Сокджина сужаются. — У тебя что, нет чистых рубашек и футболок? Чонгук пожимает плечами. — Рубашки есть, конечно, но все мои удобные вещи для сна находятся в стирке, — возможно, Чонгук и бросил всю свою чистую верхнюю одежду в стирку, просто чтобы выполнить этот план, но Сокджин не должен об этом знать. Старший молча моргает несколько раз, прежде чем поднять свою книгу обратно. — Бери, что хочешь, — говорит он, снова возвращаясь к чтению. Чонгук колеблется, стоя в дверях. И это всё? Вот теперь он чувствует себя глупо из-за того, что реально бросил всю свою удобную одежду в стирку, поэтому он подходит к шкафу старшего, чтобы выбрать хоть что-то. Сокджин всё еще читает, когда Чонгук думает уходить, но он решает дать себе последнюю попытку. — Хён, — произносит он, нерешительно останавливаясь на пороге. — Йа, Чонгук-и! Иди уже оденься! — восклицает Сокджин приказным тоном. — Сегодня ночью обещали, что будет не больше двенадцати градусов. Он уходит, скрипя зубами от негодования всю дорогу до своей комнаты. Он одевается и грубыми движениями вытирает влажные волосы, прежде чем со вздохом упасть на кровать. Он слишком много нервов и сил вложил в этот план по соблазнению своим прессом, а в итоге что. Парень пытается сообразить, чем ему теперь заняться остаток ночи, когда раздается стук в дверь. — Чонгук-а? — слышится голос Сокджина через дверь. Чонгук поспешно хватает свой телефон, чтобы не было похоже на то, что он тут лежал и убивался по своим отвратительным навыкам флирта последние несколько минут. — Что? Сокджин открывает дверь и просовывает голову внутрь. — Я хотел покормить и немного поиграть с Одэни и Гукмули. И подумал о том, что, возможно, ты тоже захочешь присоединиться к нам, — старший улыбается так, как будто он уже знает, что Чонгук собирается сказать «да» еще до того, как он решил это спросить. Макнэ с энтузиазмом кивает, скатывается с кровати и по пути к двери берет с собой свою камеру.

{Попытка четвертая}

— Ночь кино-о-о, — кричит Тэхён на весь коридор, проходя мимо комнаты каждого мембера. Чонгук слышит его, но продолжает работать на своем компьютере, пока не раздается еще один стук в дверь. — Кук-а, — на этот раз это Намджун. — Ты идешь? — Да, хён, я сейчас приду, — произносит младший, наконец оторвав свой взгляд от экрана. Остальные уже заняли свои места к тому времени, как он добрался до гостиной. На диване рядом с Намджуном есть свободное место, но Чонгук уже изначально знает, где он хочет сидеть. Он пробирается мимо кучи тел и одеял, пока не окажется рядом с Сокджином, который сидит на полу, откинувшись спиной на один из диванов. Он легонько пинает его в бедро, безмолвно прося его подвинуться. — Эй, ДжейКей! — Джин бьет его ногой по голени. — Там наверху есть свободное место! — Я не хочу ютиться в маленьком пространстве, — отвечает Чонгук. Он уклоняется от других ударов Сокджина по его ногам и чуть не наступает на Тэхёна. — Прекратите, — мрачным голосом приказывает им Юнги. — Мы уже хотим начать смотреть фильм. Чонгук поворачивается и опускается прямо перед Сокджином, который громко вздыхает. Он протягивает свои руки вперед, обхватив младшего со спины, и притягивает к себе. Старший раздвигает ноги в стороны, чтобы тот мог поудобнее устроиться между них. — Паршивец, — бормочет Сокджин ему на ухо, когда Чонгук опускает голову на плечо хёна. Вместо ответа, он просто довольно ухмыляется ему. Некоторое время всё проходит довольно хорошо и гладко. Руки Джина теплые и тяжелые на груди Чонгука, иногда он двигает ими, чтобы схватить руки младшего или немного изменить их положение. Парень становится чуть более храбрым и кладет одну из своих рук на колено Сокджина, играясь с дыркой на его джинсах. Всё хорошо до тех пор, пока Чонгук не наклоняет голову назад, чтобы что-то пробормотать старшему, и Чимин просто не может не сказать: — Вы двое, успокойтесь или снимите себе уже комнату! И после этого в мозгу Сокджина будто щелкнул какой-то переключатель. И вместо теплого и приятного хёна, которым он был последние тридцать минут, Джин превращается в противное существо, тычущее пальцами ему в ребра и дергающее его за волосы. Чонгук понимает, что хён таким образом пытается заставить его пересесть, тем самым прервав их сеанс объятий. И последней каплей для него стало то, что когда он снова пытается удобно устроиться у него на груди, Сокджин дует ему в ухо. Чонгук резко отдергивает голову и сразу же отсаживается от него. Джин знает, что он чертовски ненавидит, когда кто-то так ему делает, но он ничего не говорит. Макнэ сдается и ползет в сторону лежащего неподалеку Тэхёна. Парень радостно приветствует его, перекидывая ногу через Чонгука, когда тот садится рядом с ним. Он пытается не смотреть в сторону Сокджина до конца фильма, но терпит поражение, когда старший начинает смеяться. Потому что Чонгук хочет видеть то, как он откидывает голову назад и с силой закрывает глаза. Джин замечает его взгляд и вопросительно смотрит на него. Он так быстро поворачивает голову обратно к телевизору, что слышит, как что-то хрустнуло в его шее. Тормознутость и непонимание Сокджина такими темпами могут стать реальной причиной его смерти.

{Попытка пятая}

— Я голоде-е-ен, — Сокджин стонет так громко, что Чонгук слышит его через наушники. Мужчина утыкается лицом в подушку рядом с бедром младшего, и он бросает на него короткий взгляд. Это не очень-то нормально с его стороны злиться на хёна за то, что тот не понимает, что он пытается с ним флиртовать. Он больше зол на самого себя за то, что так и не смог выяснить, как надо флиртовать с Сокджином, чтобы до него блять дошло. — Так иди и приготовь что-нибудь, — отвечает Чонгук. Его желудок тоже начинает реагировать на мысли о еде. — Но я не хочу, — бормочет Сокджин. — Я могу приготовить что-нибудь, — неожиданно предлагает Чимин. Старший фыркает в подушку, и Чонгук замирает, ожидая реакции Чимина. — Что не так? — диалект сатури буквально вырывается из его груди. — Ты думаешь, что я не смогу этого сделать? — Ну, даже не знаю, — насмехается над ним Сокджин. Видимо, он совершенно не беспокоится о своей жизни и хочет умереть от руки Чимина. — А ты сможешь? Чимин делает глубокий вдох, чтобы начать злобную тираду, и чтобы предотвратить это, Чонгук поспешно спрашивает: — Как насчет вафель? — его голос полон надежды на мирное урегулирование, и это отвлекает Чимина от его гнева. — Я смогу сделать вафли, — произносит он и направляется в сторону кухни, бросив на Сокджина напоследок злобный взгляд. Старший лишь улыбается на это и снова зарывается лицом в подушку. Приготовление занимает немного больше времени, чем обычно, потому что у них нет готовой вафельной смеси, и Чимину приходится искать рецепт с нуля. В какой-то момент на кухне также появляется Хосок и делает жизнь Чимина еще труднее, мешаясь ему на каждом шагу. Сокджин снова начинает бормотать о том, что он голоден, и Чонгук гладит его по волосам, чтобы заставить его замолчать. Всё началось с поглаживания, а затем переросло в нежное массирование шеи хёна, при этом другой рукой он продолжал перематывать музыку в своих наушниках. Сокджин дергается и извивается вокруг него, пока, наконец, не подтягивается вверх и не облокачивается на бок младшего. — Я сейчас умру, — протягивает Джин. Он вытаскивает один наушник из уха Чонгука и повторяет: — ДжейКей, я сейчас умру-у-у. Макнэ убирает другой наушник и оглядывается через спинку дивана в сторону кухни. Он замечает, что к Чимину с Хосоком также присоединился Тэхён, и кажется, что они больше шумят, чем готовят. — Можно мне уже получить вафлю? — восклицает Чонгук, пытаясь перекричать весь тот бедлам, творящийся на кухне. — Можно мне, пожалуйста, одну вафлю? Сокджин начинает смеяться, его тело дрожит против Чонгука. Он весело хлопает своей рукой по бедру парня один раз, два… Чонгук двигает своей рукой и ловит ладонь Джина на третьем шлепке. Сокджин не убирает своей руки, и парень переплетает их пальцы вместе. Он украдкой бросает взгляд на лицо старшего и видит, что тот смотрит на их переплетенные руки со складкой между бровей. Пользуясь случаем, Чонгук проводит большим пальцем по тыльной стороне ладони Сокджина, пробегая по гладкой коже до костяшек и обратно. Пальцы старшего дергаются вокруг пальцев Гука, как будто он хотел крепче сжать их, но через секунду… — Ты чувствуешь этот запах? — спрашивает Джин, отпуская его руку и поднимаясь с дивана. — Эй! Вы специально решили их поджечь? Чонгук сжимает свою теперь уже пустую руку в кулак, разочаровано вздохнув. На короткий миг ему показалось, что до Сокджина что-то дошло, прежде чем он отстранился. Он не уверен, сколько ещё может выдержать.

{Конец}

— Куда это ты собрался? Чонгук застывает по пути к двери, когда его останавливает голос Сокджина, сидящего на диване. Он даже не заметил его. — На тренировку, — отвечает ему младший. — Почему ты не сказал, что собираешься в зал? — произносит старший, подскакивая с насиженного места. — Я тоже пойду с тобой. Чонгук открывает рот, чтобы возразить, но Сокджин уже идет по коридору, напевая что-то себе под нос. Он снова вздыхает. Все его неудачи на фронте завоевания сердца старшего хёна давили на него мертвым грузом, и он хотел отправиться в спортзал, чтобы выплеснуть все свои разочарования. Но это не поможет ему, если Сокджин будет находиться рядом с ним, потеть, кряхтеть от нагрузки, и выглядеть охуенно привлекательно в полутора метрах от него. — Черт… — бормочет себе под нос Чонгук. – Да ну на хер. — Ты что-то сказал? — спрашивает Джин, внезапно появляясь снова. — Ничего, — быстро отвечает макнэ. — Пошли уже. Каждый из них занимается своим собственным планом тренировок отдельно, у обоих наушники, в которых на всю громкость кричит музыка. У Чонгука довольно успешно получается игнорировать Сокджина, пока они оба не начнут делать упражнения с гантелями. Джин наблюдает за своими движениями через зеркало, но Чонгук замечает, что его запястье повернуто под странным углом. Так как их тренера здесь нет, то он чувствует это своим долгом, чтобы сказать Сокджину об этом. Он делает это потому что должен, а не потому что он снова ищет внимания старшего. Вот и всё. Он достает наушники из ушей, перебрасывая провод через шею, и приближается к Джину, чувствуя себя львом, загоняющим свою добычу в угол. Сокджин встречается с ним взглядом через зеркало и наблюдает за тем, как младший приближается к нему. Вместо того, чтобы начать громко говорить через музыку в наушниках хёна, Чонгук просто слегка постукивает по запястьям Джина, перемещая их так, пока они не окажутся в правильном положении. Сокджин при этом немного ссутулился вправо, из-за чего Гук слегка прижимает пальцы к его талии, призывая его тем самым выпрямиться. Чонгук смотрит в зеркало и замечает, что старший не спускает с него глаз. Вместо того, чтобы отступить на шаг назад и отойти, он придвигается ближе. Он сильнее сжимает пальцами талию старшего и опускает подбородок на его левое плечо, полностью заключая его в свою клетку. Сокджин продолжает делать упражнение, в то время как Чонгук стоит у него за спиной, но так и не отводит от него взгляда. Запястье старшего снова начинает двигаться неправильно, и на этот раз, когда Гук тянется к нему, он обхватывает свою руку вокруг руки Сокджина и делает упражнение вместе с ним. Чонгук героически держится в течение нескольких подобных повторений, и это немного слишком для его разума, чтобы справиться с ситуацией и функционировать правильным образом. Они вспотели, их футболки липнут. Музыка в наушниках Чонгука все еще продолжает играть, и он может слышать глухой звук, который смешивается с тем, что играет в наушниках Сокджина. Чонгук делает глубокий вдох, чтобы сказать что-то — он сам не уверен, что именно, — его грудь расширяется и прижимается к спине Джина, и именно тогда старший и дергается от него. Он ударяет локтем в грудь Гука, не настолько сильно, чтобы действительно причинить боль, но достаточно, чтобы заставить его отступить назад. — А это ты еще зачем сделал? — скулит Чонгук, и он чувствует, когда внутри него нарастает настоящий гнев. Сокджин опускает гантель и убирает наушники. — Рефлекс, — проговаривает старший, его грудь вздымается от напряжения после поднятия тяжестей. Чонгук раздраженно хмурится на него и делает шаг вперед для того, чтобы шлёпнуть сзади по шее Джина. Он делает это достаточно быстро, чтобы Сокджин не смог отбиться от него, и ожидает того, что хён решит отомстить ему. — Эй, — недовольно протягивает Джин, поворачиваясь к нему лицом и пытаясь нанести удар в ответ. Они шлёпают друг друга в течение нескольких секунд и, наконец, Чонгук решает, что с него достаточно. — Ладно, хватит, — произносит парень. — Довольно! Я больше не могу этим заниматься! — Чонгук? Младший резко разворачивается на пятках и направляется к их вещам. Он опустошает половину своей бутылки с водой в пару глотков и делает несколько глубоких вдохов, стараясь не смотреть на Сокджина. Он расстроен и раздражен, но он не может злиться на его хёна за то, что тот просто не хочет флиртовать с ним в ответ. Он зол на себя за то, что так долго давил на него и не прекращал с ним заигрывать. Просто… иногда ему кажется, что Джин флиртует с ним в ответ, так что вы можете подать на него в суд за это. — Чонгук, мы просто дурачились, — проговаривает Сокджин, и голос его звучит намного ближе, чем там, где он стоял в последний раз. — Мне очень жаль. Чонгук издаёт какой-то пискляво-рычащий звук, который противен даже ему самому, и поворачивается к старшему. — Тебе не за что извиняться, — отвечает ему парень. Он не может набраться сил и посмотреть ему в лицо, поэтому опускает взгляд на его кроссовки. — Это я веду себя странно. Сокджин несколько секунд молчит, а затем говорит: — Да, есть немного. Младший вздрагивает от этого подтверждения. Сокджин обходит его и хватает свою сумку. — И ты даже не собираешься спросить меня почему? — Я… — Джин сжимает руками свою сумку. Его щеки покраснели, и, если присмотреться внимательнее, то Чонгук может сказать, что это не из-за тренировки. И тут его словно холодной водой ударяет осознание. — Ты всё знаешь, — бормочет он, после чего уже громче продолжает: — Ты знал, что я флиртую с тобой! Сокджин смотрит на него широко раскрытыми глазами. Странно видеть его старшего хёна таким нервным и смущенным, когда обычно он ведет себя довольно самоуверенно. — Почему ты ничего не сказал? — смущенно спрашивает Чонгук. После ему в голову ударяет еще одна мысль и он уже с ужасом в голосе добавляет. — Боже. Ты просто смеялся надо мной, потому что не хотел ранить мои чувства? — Нет, — выпаливает Сокджин. — Чонгук, нет. Я просто не до конца понимал… точнее, не знал. — Хён, я был чертовски очевиден, — ухмыляется младший. — Ты ведешь себя так со всеми, — парирует ему в ответ Джин. — Откуда мне было знать, что ты был серьезен? Я думал, что проецирую, и принимаю желаемое за действительное. Чонгук готовится ответить на это чем-то колким, когда сказанное Сокджином полностью доходит до его мозга. — Что? Джин кашляет и смотрит куда угодно, только не на парня перед ним. — Проецировал? Желаемое за действительное? — повторяет макнэ. — То есть… ты хотел, чтобы я с тобой флиртовал? Руки Джина сжимают сумку в руках еще сильнее. — Да, — отвечает он, и после этого в желудке Чонгука словно что-то переворачивается. — Я просто не знал, делал ты всё это серьезно или нет, — продолжает говорить Сокджин. — Ты так много внимания уделяешь всем парням в группе, и это мило, Чонгук, мне это нравится, но, серьезно, как я должен был это понять? Я думал, что мне это только кажется. — С тобой всё по-другому, — отвечает ему парень. — Может всё со стороны и выглядит так же, как и с остальными, но для меня всё по-другому. Я не хочу целовать Хоби-хёна, Чимини-хёна или кого-либо еще. — Но ты хочешь поцеловать меня? — спрашивает Сокджин, и, судя по тону его голоса, к нему вернулась прежняя игривость. На его щеках появляется милая улыбка, и отбросив сумку в сторону он подходит ближе к Чонгуку. Он кладет свои руки на лицо младшего, и это немного неприятно, потому что Гук всё еще потный, а руки Джина грязные после гантелей, но ему абсолютно плевать. — Возможно, — говорит Чонгук, потому что он не может не вести себя как мелкий паршивец, даже когда перед ним то, что он желал уже очень долгое время. — Паршивец, — Сокджин закатывает на это глаза. Гук делает вид, что обижается на него. — Но твой паршивец, — Джин издаёт звук отвращения после этой фразы, и Чонгук доволен, как никогда. Ведь улыбка Сокджина вблизи еще красивее. Но более прекрасна она тогда, когда прижата к его губам.