ANTI GHOST

Иногда я спрашиваю себя, что было бы с моей жизнью, если бы никто не диктовал мне, что я должен делать. Потом я вспоминаю, что я не был человеком. Что я не должен был думать. Всё это за гранью нормы. Чонгук сдержал слово, и его прогулка по окрестностям не длилась слишком долго. И десяти минут не прошло с того момента, как Чонгук вихрем вылетел из дома Ким, как он вновь прошёл через входную дверь. Прогулка не вышла особо продуктивной, он был рассеян и чувствовал голод. Ещё он чувствовал страх, пусть и совсем не был готов это признать. Юноша ощущал, как первые семена огромного чувства вины начинают прорастать в его мыслях, и как крутит живот. Он разрывался между желанием вернуться домой и желанием пойти как можно скорее извиниться перед Тэхёном. И, если уж быть до конца честным с самим собой, источником того, что больше всего злило Чонгука, не был старший. Нет, совсем нет, всё было гораздо хуже. Его эго было глубоко задето. Тэхён выглядел так, как будто ничего не боялся, он излучал свет и уверенность. И, для сравнения, Чонгук – который чуть не наделал в штаны от того, что скрипнула дверь, и едва не умер от страха, увидев тени на стене. И дураку понятно, что за свет излучал этот Чонгук! И всё же он считал, что ему повезло: дом был пустой, если не считать хозяйки дома, и никто не мог увидеть или услышать, как он сбегает, а с Ким Кали он так и не пересёкся. Говоря о ней, Чонгук был удивлён, что та не подняла шум. На её месте он бы уже поспешил выяснять, кто там играется с дверьми. Крепко стоя на двух ногах перед дверью их штаба, юноша немного стыдился признаться, что боится дотронуться до дверной ручки. Совсем недавно он был зол и был достаточно испуган, чтобы теперь желать только одного – оказаться как можно дальше от этой комнаты. Только вот теперь, когда паника немного отступила, это была уже совсем другая история. Ему хотелось взять себя в руки и от души хлопнуть дверью, но это было все равно что попытаться дотронуться до осы или змеи: по его руке прошла судорога, и в конце концов он не смог решиться сжать ладонь на ручке. Он не мог попасть в свой же штаб, это было так нелепо. Чонгук искал себе оправдание, списывая дрожь в ладонях на сильный голод, скручивающий сейчас его желудок, но ему не удавалось себя одурачить. Он предпочёл топтаться на одном месте, как будто решение само свалилось бы на него с неба, прежде чем его взгляд упал на соседнюю дверь. Она была из дерева, точно такая же, как дверь в их штаб, только вот была приоткрыта и легко пробудила в Чонгуке любопытство. В проёме виднелся лишь маленький квадрат комнатного пространства – изголовье односпальной кровати с синим покрывалом да небольшой шкаф из белого дерева. По одежде, что висела на вешалках, он без труда догадался, что комната, несомненно, принадлежала Минсоку. Он сделал шаг вперёд, чтобы получше рассмотреть решётку у окна, которую он приметил ещё с улицы, и, не отдавая себе отчёта, зашёл в комнату. И захлопнул за собой дверь. Клац! Зачем? Он не знал. Он смахнул чёлку с глаз, привычный жест, чтобы успокоиться, и на мгновение пожалел, что оставил свою джинсовую куртку в штабе. Здесь было прохладнее – незначительно, но достаточно, чтобы Чонгук это почувствовал. Окно было немного приоткрыто – вероятно, поэтому, а из-за бледной синевы стен в комнате было как будто ещё на пару градусов холоднее. Второе, на что он обратил внимание, были две клетки для хомяков на полу и та самая решётка, на деле оказавшаяся птичьей клеткой. Вата для строительства норок, семена и сено ещё были в мини-жилищах, однако юноша заметил, что все они пусты. Он немного смутился: может быть, питомцы недавно умерли? Запах в комнате быстро отбил у Чонгука желание задержаться подольше: ему и так уже было достаточно неловко за своё чрезмерное любопытство, чтобы его ещё и поймали с поличным в комнате подростка, которого он не знал. И всё же этот запах... Чонгук, не подразумевая ничего такого, распахнул окно чуть шире чтобы проветрить. Он прекрасно знал, что каждый человек имеет свой собственный запах, что нельзя всем нравиться, что у Минсока бушующие в силу возраста гормоны, но всё-таки. Его нос явно посылал ему громкие предупредительные сигналы. Даже он сам не пах настолько плохо, несмотря на свои отнюдь не спокойные подростковые годы. Чонгук мужественно направился к двери с твёрдым намерением вернуться к Тэхёну. Ему не хотелось, чтобы Ким Кали застала его здесь – пришлось бы приложить немало усилий, чтобы оправдаться: присутствие Чонгука в комнате её сына не имело смысла, тем более без Тэхёна. Он и сам не понимал, почему ему так захотелось сюда попасть. Только вот дверь не хотела открываться. Ручка даже не шевельнулась. Он дёрнул её на себя. Упёрся ногой для устойчивости, прижался плечом и дёрнул ещё раз. Безрезультатно. Застигнутый врасплох, Запертый, Чонгук застонал. Подобие спокойствия, с таким трудом приобретённого, испарилось в тот же миг. Его стойкость была невероятно хрупкой – Чонгук с усилием глубоко вздохнул, не желая разводить панику, как десятью минутами ранее. Пока ещё нет. Он уже был по горло сыт Чонгуком, паникующим из-за каждой мелочи. «Дыши. Будь смелым.» «Думай.» Будь здесь человек, способный без промедления встретиться с собственными страхами, сейчас бы не было таких проблем. Ни одной. - Что за невезение? – выдохнул Чонгук, справившись с узлом, стянувшим его горло. Сердце болезненно сжалось в груди. Взгляд беспорядочно метался по комнате. «Найди решение!» Давление, грозившее раздавить его, наконец немного расслабило тиски – достаточно, чтобы Чонгук смог наконец начать действовать. Он быстро проверил, есть ли на двери замок, который он не заметил, и снова спокойно взялся за ручку двери. Словно дверь чудесным образом открылась бы по его вежливой просьбе. Неудивительно, что последняя не сдвинулась ни на миллиметр, точно так же, как и в прошлые разы. Чонгуку надо было посмотреть правде в глаза: он не мог выбраться отсюда самостоятельно. Он методично перебрал все возможные решения. Его телефон остался в штабе, подле Тэхёна, однако комнаты не разделяло ничего, кроме достаточно тонкой стены. Он мог бы попытаться постучать по ней, чтобы позвать на помощь своего начальника. Если бы и это не сработало, он мог бы даже закричать, пусть и предпочёл бы не прибегать к последнему способу. На стене, смежной с их штабом, Минсок развесил все свои постеры, между и так уже довольно громоздкими стеллажами. Не было ни единого свободного уголка, не покрытого фотографиями певцов и актёров разной степени популярности. Для своей ударной миссии Чонгук выбрал голову актёра, которого терпеть не мог с тех пор, как тот произнёс речь, полную сексистских и гомофобных высказываний несколькими месяцами ранее. Что же, воспользоваться ситуацией по максимуму. Чонгук превзошёл сам себя, лишь бы помешать своему телу поддаться панике. Он почти не сомневался, прежде чем ударить по стене. В данный момент чуть лучше контролируя себя, он совершенно не пылал желанием проверять, насколько долго его хватит. Меньше, чем через пять секунд после последнего удара Чонгук услышал приглушённый ответ. Он торопливо постучал в ответ – быстрее и громче, чтобы наверняка быть услышанным. Десять секунд, проведённые в ожидании ответа, были для него настоящим мучением. К счастью для него, он быстро сообразил, что Тэхён просто покинул штаб, чтобы присоединиться к нему под дверью Минсока. - Кук-а! – услышал он крик. – Ты в порядке? - Надеюсь… - пробормотал тот в ответ, но Тэхён его не услышал. - Кук-а? Чонгук? - Я здесь! Тэ, я здесь! Брюнет кричал, повышая голос – до того момента, пока не понял, что его не услышат. Он не помнил, когда его тело успело начать так сильно дрожать, однако одно Чонгук знал наверняка – его как будто окунули в ледяную ванну. Сердце замедлило свой бег, или же наоборот, забилось ещё сильнее? Он больше не знал, что делать. Чонгук не знал, по какой причине, но Тэхён его не слышал и не мог открыть ему дверь. В ожидании он не решался сесть, оторвать взгляд от двери и тем более расслабиться. Он застыл на месте. - Чонгук, если ты меня слышишь, не волнуйся. Я тебя сейчас же оттуда вытащу. Только схожу за солью и вернусь. Ожидание момента, когда Тэхён сообщит о своём возвращении, было долгим. Чонгуку казалось, что оно длилось несколько часов. Он позволил дрожащему вздоху сорваться с губ, с удивлением отмечая возникшее вместе с ним облачко пара. Ошарашенный, Чонгук повторил эксперимент. Воздух, вырвавшийся из его рта, был определённо теплее температуры в комнате – как минимум, он был достаточно тёплым для того, чтобы разница была заметна. Он обернулся, чтобы проверить градусник, висевший снаружи, но быстро обнаружил, что окно закрыто. Прекрасно. Абсолютно ничего серьёзного. Никаких проблем. Чонгук постарался игнорировать всё то, что вокруг, и сконцентрировался на холоде, сковывающем его мышцы – реальном ощущении, которое крепко приковывало его к Земле. Он осознал, что закрыл глаза, только тогда, когда дверь перед ним наконец открылась, заставив его подпрыгнуть. Тэхён слегка просунул голову в дверной проём, и за несколько секунд Чонгуку внезапно стало очень жарко. Очень-очень жарко. Как если бы температура резко поднялась на двадцать градусов. Это ощущение заставляло его кожу гореть. Тэхён быстро вошёл и схватил его за руку, чтобы без промедлений вытянуть его наружу. Чонгук даже не успел осознать жар, исходивший от ладони последнего, как уже сидел на кровати в их штабе. - Полежи пять минут. Вот увидишь, тебе станет лучше. - Хммм… Чонгук даже не пытался с ним спорить. Он чувствовал себя счастливым уже просто от того, что Тэхён был рядом. Тот всегда знал, что делать, так что послушать его было хорошим решением, которое не могло причинить Чонгуку зла. Тэхён между тем сразу же начал хлопотать вокруг него, и пусть Чонгук и не видел его, он явственно ощущал его присутствие. Тэхён быстро вернулся к кровати и похлопал Чонгука по колену рукой, чтобы тот немного подвинулся. Увидев рядом с собой бутерброд и бутылку воды, что его начальник держал в своей руке, Чонгук приподнялся и сел, прислонившись к изголовью кровати. Тэхён примостился на краю матраса. И протянул ему бутылку воды – и Чонгук только в этот момент осознал, насколько у него пересохло в горле. В один глоток, не отрывая губ от горлышка, он осушил полбутылки. - Первое, что мы сделаем вместе, когда ты вернёшься к работе во вторник вечером, это посмотрим, как ты можешь защиьтиться от призраков, – заявил Тэхён с нечитаемым выражением лица. – Ты предупреждён. - Почему дверь оказалась закрыта? – спросил парень, вытянувшись на кровати, намеренно игнорируя заявление Тэхёна. – Как тебе удалось её открыть? - Духи невероятно чувствительны к соли. Разве ты не видел, что я высыпал целый мешок под дверью? Чонгук не ответил. Ведь и Тэхён не дал ему ответа на то, что он хотел услышать. Тот похлопал его по лодыжке в утешительном жесте. - Что произошло в комнате? – спросил Тэхён. Его рука всё еще оставалась на лодыжке Чонгука, и младший был ему за это действительно благодарен – контакт кожи с кожей как будто прояснял его разум. Возможно, сейчас, думая об этом, он пребывал в состоянии аффекта. Быть таким растерянно-смятённым… Это не его нормальное состояние. Чонгук был в этом уверен. Тэхён вдруг взмахнул рукой, что мягко обхватывала ногу Чонгука. - О! – воскликнул старший, округляя рот. – Я не отдал тебе твой сэндвич. Ты, должно быть, проголодался, время уже за полдень. Я уже съел, с курицей, надеюсь, это ничего страшного? Если ты не любишь тунец, я всегда могу выйти поискать что-то другое, я видел здесь неподалёку супермаркет, когда мы подъезжали. Чонгук осознал, насколько он соскучился по такому болтающему без остановки Тэхёну. Он поймал себя на том, что улыбается, наблюдая за тем, как его друг вытаскивает бутерброд из упаковки, прежде чем протянуть его Чонгуку. - Если ты так ничего и не скажешь, я сочту это за признание в любви к тунцу. Так что ешь. - Да, начальник! Тэхён был прав – Чонгук еще не прикончил и половины порции, как уже почувствовал себя немного лучше. К этому моменту он был смертельно голоден, ведь они встали ни свет, ни заря чтобы добраться до сюда. Его завтрак случился только сейчас – около часа дня. - Итак, сейчас, когда господин закончил трапезу… - Ты мне житья не дашь, да? – засмеялся Чонгук. - Никогда! Я предпочитаю донимать тебя как можно чаще! После короткой паузы, во время которой Чонгук прикончил бутылку с водой, Тэхён снова заговорил. - Прежде чем я спрошу тебя, что ты увидел, я хотел бы извиниться. - Что? Почему? - Я знал, что ты мне не веришь, что ты думал, что я сказки рассказываю, и всё же позволил тебе сопровождать меня. Я сожалею. Из-за меня ты не был подготовлен, единственное, что тебе оставалось – это сходить с ума от тревоги. Я поторопился, мне следовало попридержать свой энтузиазм и подождать, пока ты мне поверишь, прежде чем брать тебя с собой. Это было безответственно с моей стороны. Тэхён не смотрел Чонгуку в глаза, явно стыдясь. Сейчас он казался особенно искренним, что совершенно лишало младшего равновесия. Чонгук втянул воздух носом – сладковатый запах, всегда преследующий его друга, вытеснил кислый, что витал в комнате Минсока. Однако сейчас он не чувствовал даже запаха, исходящего от его же сэндвича. Запах Тэхёна был сильнее, чем обычно. Может быть, он вспотел? Однако кто так сладко пахнет, когда потеет? Это идет вразрез самому принципу потливости! В любом случае, возможно, именно это и придало Чонгуку смелости немного открыться. На этот раз. - Как ты понял, что я тебе не верю? – сказал Чонгук, теребя в руках целлофановый пакет. - Только не говори, что считаешь себя хорошим актёром! – возмутился Тэхён. – Ты даже не смотрел мне в глаза, избегал этой темы, наводил обо мне справки! Когда я говорю с тобой о призраках, ты выглядишь так, как будто тебе метлу запихнули в… - Я понял, - пробормотал тот торопливо, легонько пиная старшего в бедро. – Нет необходимости развивать. Они вместе засмеялись, и Чонгуку наконец-то удалось расслабиться – впервые с того момента, как они сюда отправились. Он чувствовал себя намного легче. - Именно поэтому для меня так важно было извиниться. Вся эта ситуация заставила тебя чувствовать себя максимально дискомфортно, а ведь это наше первое общее дело, первое серьёзное дело. Я знаю, что порою эта грань между рабочим и дружеским очень тонка между нами, и мне нравится это, я этого и хотел. Только вот я переступил черту, заставив тебя пойти со мной тогда, когда ты не был к этому готов, когда ты не знал, как себя защитить. Я подверг тебя опасности из-за своего эгоизма и я сожалею об этом. - Да почему из-за эгоизма? Тебе и без меня приходилось справляться с тонной дел, нет? Что может измениться, будь я здесь или нет? Тэхён подарил ему пристыженную и крайне смущенную улыбку. Даже раскаивающуюся. - Это работа одиночек, понимаешь? У меня редко когда появлялась возможность подружиться, поэтому, думаю, я увлёкся. - О… Тишина, которая последовала за этим ответом, не была действительно неловкой, однако оба прекрасно чувствовали, что сейчас они больше, чем когда-либо раскрыли свои чувства. Момент прошёл. Хлопок входной двери, и «Мама, это я!», зазвучавшее сразу после того, как двое подпрыгнули от неожиданности. Вернулся Минсок. Чонгук уже почти забыл, где они находились. Ему было так хорошо во время этого разговора, и даже сейчас. Пусть он больше и не мог сказать, что полностью расслаблен, он чувствовал себя лучше, чем прежде. Тем не менее Чонгук особо не отпирался в разговоре с Тэхёном - в конце концов, он просто признал, что не верил ему. И все же у него возникло ощущение, что толстая стена, стоявшая между ними, наконец-то рухнула. Сейчас Чонгук чувствовал, что они с Тэхёном в одной лодке, в одной команде, он чувствовал себя гораздо свободнее, разговаривая со старшим, не держа всё в себе. Это было так странно – насколько такие простые вещи могли всё так усложнить. Сейчас это уже были не «Тэхён и Чонгук за компанию», этакий «второй лишний» Чонгук, но просто «Тэхён и Чонгук». Чонгук не был уверен, что и сам понимал, в чем состояла эта разница, но он определённо её чувствовал. - Тэхён, ты хотел, чтобы я тебе рассказал, что я видел, нет? - Да! – воскликнул последний, подсобравшись и вновь становясь серьёзным. – Постарайся вспомнить максимум деталей, пожалуйста. Нам важна каждая мелочь. Чонгук задумался о том, что именно собирался сказать, прежде чем вывалить на Тэхёна всё, что помнил. - Я был у двери штаба, когда заметил, что дверь в комнату Минсока приоткрыта… Потом я увидел что-то, что пробудило во мне любопытство, и я оказался внутри раньше, чем успел об этом подумать. Он почесал правую бровь, погружаясь в воспоминания. - Что тебя заинтересовало? - Я думал, что это решётка на окне, но войдя в комнату, я понял, что это была птичья клетка. - Да? – слабо удивился старший. – У них есть животные? Мистер Ким никогда мне не говорил про это. - Нет, у них никого нет. По крайней мере, больше нет, клетка пуста. Как и две другие, но те были, судя по всему, для грызунов. Однако те казались обитаемыми. Я хочу сказать… Чонгук пояснил, что всё необходимое для ухода за животными также было в комнате. - Хмм… Мы можем спросить их после, сейчас нет смысла задаваться этим вопросом, сидя здесь. - Это действительно важно? – спросил Чонгук. – Не будет ли нелепо говорить с ними о всяких семечках да зернышках? - Отнюдь. Нас попросили провести расследование, а не сидеть сложа руки. Даже если они и не поймут сразу важности нашего вопроса, это нестрашно, пока их удовлетворяет результат нашей работы. Младший был немного озадачен, но решил довериться Тэхёну. У того явно было больше опыта общения с подобными клиентами, чем у него. - В любом случае, в комнате было очень холодно и... Я был уверен, что в комнате открыто окно для проветривания, но потом, потом, когда я осознал, что входная дверь не хочет отпираться, и окно тоже закрыто… Это… это было безумие. - То, что было холодно, это абсолютно нормально. Я объяснял тебе еще в первые дни нашей совместной работы, что это указывает на их присутствие. Проще говоря, для взаимодействия с материальным миром им нужна энергия. Поэтому они забирают то, что в их распоряжении, в том числе и тепло. - Точно как дрова, подкинутые в камин, да, я помню. Чонгук сильнее откинулся на подушки у него за спиной, веки казались тяжёлыми. Ещё до того, как оформиться у него в голове в нечто определённое, вопрос слетел с его губ: - Это нормально, что я чувствую себя настолько выбитым из колеи? Чужая рука вновь ободряюще сжала его лодыжку. - Более чем. В комнате ты и сам служил источником энергии. И потом, всё это было немного слишком для тебя, все эти пережитые эмоции – так что, да, это нормально, чувствовать себя уставшим. - Сейчас я готов признать, что ты был прав. - Прав в чём именно? В – - Не во всём, - перебил Чонгук, бросив на него красноречивый взгляд. – В том, что стоило поспать накануне. Тэхен мягко и тепло ему улыбнулся, обнажив все зубы. - Это всё опыт, мой дорогой! Мы отдыхаем, когда можем: пока ты на миссии, никогда не знаешь, когда в следующий раз представиться возможность уронить голову на подушку. Отдохни ещё чуть-чуть, а я пока подготовлю список вопросов для Минсока – и после, как я попрошу у его матери разрешения на разговор, мы отправимся к нему. Брюнет поморщился при мысли, что ему придется о чём-то спрашивать эту женщину. Общаться с Ким Кали было отнюдь не самым приятным делом, особенно если речь шла о её младшем сыне. Он уже видел, как Тэхен опрашивал клиентов, чтобы продвинуться в расследовании. Эти разговоры так или иначе заканчивались одним и тем же. Были те, кто признавался, что нет никаких призраков, что это была просто шутка, которую они сами придумали, чтобы развлечься. И были те, кто в конечном итоге пускался в слёзы. Не то, что бы Тэхен был агрессивным или пугал, обычно никто никогда не воспринимал его слова всерьёз, скорее дело было в том, что он всегда попадал не в бровь, а в глаз. Чонгук никогда не задавался вопросом, как у его друга получалось быть настолько уверенным в себе, когда он обвинял кого-то или же проливал свет на ситуацию. Младший сын семьи Ким не смог бы так подшутить над всеми, верно? Это было бы ужасно, совершенно ненормально таким образом напугать свою семью? Он вновь вспомнил одну из историй Тэхёна, где маленький мальчик убил своих родителей просто по глупости. Нужно было действительно быть глупцом, Чонгук не мог думать о подобных ситуациях иначе. Независимо от того, связана ли эта история с паранормальной активностью или нет, произошло убийство. И разуму Чонгука не удавалось простить кому-то такую фатальную глупость, как эта. Он не мог желать кому-то смерти так небрежно. В конце концов, несмотря на усталость, Чонгук так и не смог отдохнуть, пока Тэхён накидывал вопросы и план действий. Его голова всё это время была переполнена мыслями, вибрирующими где-то внутри. Он уже не слишком понимал, хотел ли он поверить или нет, поэтому забросил свои вопросы в дальний угол сознания. Всё «это» могло подождать. Несколько дней или недель, потому что что-то такое нельзя принять и осознать за несколько часов. Сейчас же ему совсем не обязательно было думать. Достаточно быть немым свидетелем до того момента, пока он не сможет вернуться и спрятаться в своей постели, в своей крошечной квартире, в своей серой студенческой жизни. - Его мать не обрадовалась, - сказал Тэхён, снова войдя в их штаб через десять минут после того, как вышел из него. – И тем не менее она не сказала "нет". - Я действительно думал, что она швырнёт в тебя стулом. - Ты поэтому не пришел? - засмеялся Тэхён. – Но, если серьёзно, её переполняет гнев и горечь, это видно, когда она говорит. Когда я наводил справки у соседей, все они описали мне приятную и сдержанную соседку. Она всего лишь человек. Посмотри, как тебя истощили несколько часов в этом доме, она же проживала это уже несколько недель. Я не хочу первым её осуждать. Она просто была напугана, так же, как и он. «Ни о чём не думать! – напомнил он себе. - Пойдём? – спросил Чонгук секундой позже. - Чем быстрее закончим, тем лучше, - выдохнул Тэхён. Когда, не успело пройти и пяти минут, они все оказались на кухне, Чонгук вновь почувствовал себя очень некомфортно. Действительно, поскорее бы это всё закончилось. Все уселись за стол, перед каждым из них гордо стояла чашка с чаем. Ким Кали бросила тяжёлый взгляд на двух охотников за привидениями, с неохотой уделяя им время. Минсок, в свою очередь, уставился на настенные часы. Ему тоже не хотелось быть здесь, если Чонгук всё правильно понял. В конце концов, только Тэхён, казалось, не проявлял никаких признаков раздражения или нервозности. Если бы он не видел, как тот успокаивал дыхание наверху, он наверняка бы ни о чём не догадался. - Хм... - протянул подросток. – Может, мы начнём, пожалуйста? Я конечно быстро примчался домой, однако мои дополнительные занятия начинаются меньше, чем через час. Тэхён только кивнул, поджав губы. Ему явно не хотелось упрощать тому жизнь. Чонгук всерьёз начал задаваться вопросом, не обнаружил ли его начальник что-то, о чём ему не сообщил. Это не было действительно необходимо - устраивать такую официальную встречу (хотя это уже не было похоже на обсуждение, на которое тот соглашался), просто чтобы спросить мальчишку, были ли у него когда-нибудь домашние животные? Кроме того, тем же утром пацан казался заинтересованным их действиями. Он был улыбчивым и любопытным, почти светился. Его лицо, сейчас напряжённое и сконфуженное, озадачило Чонгука. Была ли его мать с ним сурова сегодня? Или же его утро не задалось? В любом случае логика Тэхёна ускользала от него. Голос последнего, такой мягкий, полностью противоречил прямолинейно-резким словам, сказанным Минсоку несколько секунд спустя: - Где животные? Очень грубо*, да. Почти без контекста. - Простите? - ответил ошеломленно мальчишка. - У тебя ведь были животные, нет? Куда ты спрятал трупы? - Что? - закричал он. - Вы совсем умом двинулись, да? Трупы? Очень агрессивное уточнение показаний. Даже голос Тэхёна, такой же сладкий, как и запах, исходящий от него, не мог сдержать обвинения, скрытого в его тоне. Хуже того – он его подчёркивал. Чонгук посмотрел на Тэхёна, ничего не говоря, в то время как мать Минсока принялась кричать на них в ответ. Он старался не слишком вслушиваться в её оскорбления, все больше отдаляющиеся от рамок приличий, пытаясь сосредоточиться на возмущённых воплях Минсока. Происходящее вокруг заслуживало называться какофонией, царил полнейший беспорядок. У Чонгука, должно быть, было лицо человека, страдающего определенного рода проблемами с пищеварением и не имеющего возможности облегчиться – ему даже казалось, что вся эта ситуация неприятно оседает где-то на корне языка. Оседает определенно затхлым привкусом плесени. - Вы, безымянные отбросы! По какому праву вы позволяете себе приходить в мой дом и оскорблять моего ребенка? Если бы только мой муж мог вести себя умнее, вместо того чтобы приглашать сюда всяких выродков! Я не буду вам платить, вы этого не заслуживаете. Чонгука и раньше щедро оскорбляли в школе, но в своей взрослой жизни он никогда так остро не чувствовал, что его не желают видеть, особенно незнакомцы. Он впечатался в спинку стула, тогда как госпожа Ким нависала над столом. Его друг невозмутимо стоял рядом с ним, наблюдая за Минсоком. Который, в свою очередь, с каждой секундой становился всё бледнее, теряя свой вызывающий вид и стараясь слиться со стулом. Чонгук понял, что тот пытался стать как можно меньше, незаметнее. Как если бы хотел, чтобы о нём позабыли. Чонгук почувствовал, как его желудок сжался и завязался в гордиев узел с кишечником. Тэхён был прав, пареньку было знакомо произошедшее. Он что-то знал. Бурная реакция матери заставила Минсока ещё больше сжаться на своем стуле: - Вы меня хотя бы слушаете? - завопила она. Тревожная тишина встретила её восклицание, быстро нарушенное звуковым сигналом на телефоне Тэхёна. Тот быстро просмотрел уведомление, прежде чем показать его Чонгуку. Тот с трудом сглотнул, поняв, к чему он клонит. Когда они приехали, Тэхён попросил Чонгука установить в гостиной микрофоны, тепловизионные камеры и датчики для измерения температуры. Все они были связаны с устройствами в их штабе, но важные сведения приходили Тэхёну также и на телефон. Он объяснил Чонгуку, что однажды его коллега уже спас Тэхёна таким образом, и, вернувшись в целости и сохранности домой, он поспешил организовать аналогичную систему и у себя. «Давай воспользуемся тем, что могут предложить нам технологии, чтобы остаться в живых», - сказал тогда его начальник. Это были очень простые уведомления, когда ситуация резко менялась за очень короткое время. Сейчас же на экране Тэхёна было написано: «Температура упала на пять градусов за семь минут». Минсок начал дрожать – он был первым, кто по-настоящему почувствовал изменение температуры, осознал Чонгук. Разве что это могла быть нервозность, пропитавшая мальчика и заставлявшая его так дрожать? Все так же невозмутимо, Тэхён продолжил. - Видишь ли, он, он знает, что это ты. Он мне это сказал. - Он ошибается, это ложь! - закричал мальчик влажным, пронзительным голосом. - О, правда? Чай на столе внезапно начал закипать, заставив Минсока заскулить от страха. Чонгука резко дернуло назад, как и мать мальчика, чей стул скрипнул по полу. Тэхён, сосредоточенный, напряженный до последнего нерва, не сдвинулся ни на йоту. - Он хочет сделать тебе больно, потому что ты сделал это с ним первым, - бросил его начальник Минсоку. - Он причинил боль твоей старшей сестре, потому что ты причинил боль его друзьям. Это был твой лучший друг, нет? Чонгук не знал, одобрял ли он то, как сейчас вел себя Тэхён. Он нарочно заставлял мальчишку чувствовать себя некомфортно, когда тот и так уже умирал от страха, и ... Не думать об этом, позже. Если это продолжится, нечто действительно может навредить мальчику, и для Чонгука такое поведение Тэхёна казалось излишне жестоким. Как тот мог быть так уверен, что Минсок в чём бы то ни было виновен? «Он мне это сказал.» Как? Уведомления на телефоне Тэхена приходили с такой скоростью, что сразу становилось понятно, что ситуация явно выходила из-под контроля. - Ты все ещё хочешь сказать, что он лжец, Минсок ? - жёстко настаивал Тэхён. Минсок начал плакать – то были истерические рыдания без настоящих слез, которые скорее являлись результатом слишком сильных эмоций, чем просто обиды. Он спрятал лицо в ладонях, напряжённое тело сотрясалось в сильных судорогах. Его ногти складывались в лунные полумесяцы над бровями, зубы остервенело вгрызались в нижнюю губу. И Тэхён продолжил, ничего с этим не делая. - Итак, Минсок? Ай, да нет же, он продолжил, давя на бедного ребенка, который был на десять лет его младше. Видя, что мать Минсока совершенно не в себе и не собирается вмешиваться, Чонгук в конце концов встал, чтобы присоединиться к младшему. У него было странное ощущение, как будто что-то давило ему на плечи, как будто сам воздух вокруг обрёл какой-то вес, но он не мог заставить себя оставить мальчика одного. Лампочка, ввинченная в железную лампу возле телевизора, взорвалась, когда Чонгук опустился на колени рядом с Минсоком, взяв его за руки, чтобы успокоить, вровень со столом. - Чонгук, вернись на место, - попросил Тэхен, гораздо более торопливо, чем до этого. - Нет, тебе не надоело заставлять ребенка плакать? - разозлился Чонгук. - Он и так уже достаточно травмирован, нет? Почему ты чувствуешь себя обязанным делать ему больно именно таким образом? Выражение, промелькнувшее на лице Тэхена, вина, осталось на нём недолго. - Вернись на место, отойди от него, я не шучу. Я не буду повторяться, послушай меня и усади свою задницу обратно на стул. Сейчас же. - Прости? – прошептал он, обомлев от приказного тона, каким сквозило высказывание Тэхёна. Странный звук заставил Чонгука бросить взгляд на окно, и тот вздрогнул, замечая ползущую через всё стекло трещину. Дзинь. И ещё одну. - Чонгук, - вновь попробовал Тэхён и попытался ухватить того за низ футболки, при этом не вставая со своего стула, явно теряя свое невозмутимое и спокойное лицо. – Это опасно, отойди от него, ты только усугубляешь ситуацию. - Но- - Чонгук! – закричал тот. – Доверься мне и прекрати спорить со мной о том, в чём ты не разбираешься! У Чонгука не было времени устыдиться. Или даже вспомнить их многочисленные препирательства с Тэхёном на тему важности доверия. «Если я скажу тебе, что что-то представляет опасность, то ты должен будешь меня послушаться, не задавая вопросов, хорошо?» У него не было времени вспомнить, что он согласился со всем сказанным. Кипящая чашка чая уже стремительно летела в него, словно живая и притягиваемая по ее желанию к самой легкодоступной для неё части тела Чонгука: его голове. Его глаза расширились, когда он понял, что должно произойти, и он очень хорошо услышал, как Тэхён сказал ему двигаться, он даже увидел, как тот пытался удержать чашку. Но следующее, что он смог осознать, был ужасно горячий и сильный удар по виску, который заставил его потерять равновесие. А после него – стремительное и обжигающее пятно ожога, расползающееся по его торсу и верхней части бедёр. Потом его голова грубо встретилась с холодным и жестким полом. У него также не было времени, чтобы с облегчением погрузиться в темноту, избегая немедленно вспыхнувшей боли, с которой он, без сомнения, встретиться при пробуждении. Однако хотел ли он просыпаться?