Билет в счастье

Очередной магический трактат с силой упал на стол. Громкий звук заставил сверхъестественных существ оторваться от своих книг и взглянуть на Хоуп. Взлохмаченные волосы, искусанные губы и упрямое выражение глаз — такая картина стала чем-то привычным в последнее время. Как и тень усталости, нависшая над девушкой. Это проявлялось во всём: в опущенных уголках губ, в опухших и покрасневших от усталости глазах, в мятой одежде и постоянном дёрганье за кулон. Незначительные детали складывались в удручающую картину. Вообще вся комната походила на склеп, в то время как за окном радовала глаза пасторальная сцена. Солнце по-весеннему тепло освещало землю, облагороженный участок возле дома пестрел любовно посаженными цветами. Воздух звенел от пения птиц и был полон приятными ароматами. Природа ликовала. Она воспевала жизнь и призывала радоваться вместе с ней. Но Майклсон это раздражало. Даже бесило, ведь у неё ничего не выходило. Вот уже второй месяц они искали способ создания тела. Идеального, живого тела. Найденные за это время варианты не устраивали её по ряду причин, которые она отказывалась говорить друзьям и близким. Но больше всего выводило из себя отношение к происходящему Кларка. Ради которого всё, собственно, и затевалось. Он на удивление равнодушно воспринимал их поиски, отговариваясь одной и той же фразой. — Без разницы, как мы это сделаем, главное — результат. Я не буду привязан к отцу, остальное второстепенно. Это так походило на логику её семьи, — не удивительно, ведь мужчина жил как минимум с XV века и успел за это время запастись цинизмом, — что выводило трибрида из себя ещё больше. Она разрывалась между желанием сделать всё быстро или сделать всё качественно, чтобы после не думать о некоторых нюансах. Голем решительно вошёл в гостиную, толкая перед собой сервировочный столик. Нагромождение еды и посуды грозило развалиться в любой момент, что не мешало Райану управлять этим сооружением с ловкостью бывалого официанта. Он демонстративно освободил большой стол, при этом с пиететом обращаясь к книгам и свиткам, и нарочито бодро пригласил всех отобедать. Никто не шелохнулся. Их взгляды метались от мужчины к Хоуп, подавая невербальные знаки, мол, сделай хоть что-то. Однако он бездействовал, словно вовсе не замечал состояния возлюбленной. Маска благодушия намертво приклеилась к лицу, не желая сходить, даже когда он был наедине с собой. Столетия он сдерживал свои порывы и эмоции, и избавиться от этой привычки так быстро Кларк не мог. Единственная, перед кем он решался открыться, сейчас была не в том состоянии, что бы стать для него поддержкой. Более того, она сама нуждалась в надёжном плече рядом. И он пытался. Честно старался, хоть и не делал ничего подобного раньше. Судя по всему — выходило плохо. Что ещё хуже, их окружение видело это «плохо», но предпочитало не вмешиваться. Разве что Джози, эта девочка с печальными глазами, однажды подошла к нему с небольшим монологом. Который отчего-то вспомнился, пока он готовил. А что ему оставалось делать? Только обеспечивать комфорт своей упрямой девушки и её друзей, ведь все эти магические трактаты Райан уже изучал на протяжении своей долгой жизни. — Послушай, я знаю как это сложно — говорить о своих чувствах. — Девушка передёрнулась от сквозняка и плотнее завернулась в кардиган. Уголки полных губ дёрнулись в гримасе. — Особенно в отношениях. Тебе кажется, что всё хорошо, а твоё молчание — малая плата за мир между вами. Но это не так. Пока молчит один, второй либо тоже не хочет ранить, либо его всё устраивает. Во втором случае чаще всего это токсичные отношения, что ты и без меня знаешь. Быть созависимым отстой. Это как лотерея, и отчего-то мне кажется, что твой билет выигрышный. «Выигрышный билет» пробормотал себе под нос мужчина и, сжав челюсти, двинулся к Майклсон. Всего один раз. Он попытается ещё раз выведать, почему её не устраивает один из сотни уже найденных вариантов, отчего она продолжает настойчиво искать не понятно что. Плевать и на невольных зрителей, и на Первородную семью, способную в любой момент наведаться в особняк. — Хоуп… — О, посмотрите, кто явился! Что сейчас? Будешь уговаривать поесть? Или, быть может, оторваться от поисков? Что?! — И то, и другое. Тебе необходим отдых. Вам всем он нужен, без исключений. Кларк старался оставаться спокойным. Видит Бог, он прилагал много усилий для этого, но с каждой претензией это становится сложнее. — К чёрту отдых! Как ты не понимаешь, я делаю это ради тебя. Ради нас! — При этом вредя себе? Мне не нужны такие жертвы, Хоуп. Ни от тебя, ни от кого-либо другого. — У всего есть цена, Райан. И если можно отделаться малой кровью, то мы постараемся пойти этим путём. — Не говори мне о цене, Майклсон. Девушка судорожно дёрнулась. Плохо. Чертовски плохо и, сто процентов, болезненно для её эго пройдёт этот разговор. По фамилии он обращался крайне редко, лишь теряя терпение, что, на её памяти, случалось лишь раз. Но пошло оно всё! Она устала молчать. — Нет, Кларк, — да, я тоже так могу, — мы поговорим об этом. Я не понимаю твоей беспечности! Мы ищем для тебя, а не для кого-то другого. — Нет, сейчас вы ищите для тебя. Меня устроит любой из этих вариантов. Как насчёт этого? — он выхватил из стопки пергамент с кандзи и прочитал название. — «Красная нить». Отлично! Помнится в 17-м веке, когда нашёл его, считал полным бредом. Нам подойдёт. Пока жива ты, буду жить и я. — Если я умру, то могу стать вампиром. Но тебя уже не будет. — Принято. Как на счёт этого? Он предлагал всё новые варианты, но ко всякому ведьма находила причину для отказа. То её не устраивало само заклинание, то условия, при которых оно должно быть произнесено. В действенности третьих она сомневалась, в четвёртых не устраивал результат. И с каждым разом они оба повышали голос. Вновь и вновь злясь на упрямство друг друга. В конце голем не выдержал и предложил самый рисковый и сложный ритуал из их собрания. — Вот! Древнегреческое, в честь создателя названное! «Πυγμαλίων». Максимальная схожесть с человеком, со временем даже постарею, если введёшь это условие в ритуал. — Оно тоже не подходит. Есть существенный минус, Кларк. Бесплодие. Мужчина застыл и перестал дышать. Словно и не задумывался никогда, пока эту мысль не произнесли вслух. Он был создан и тут же брошен Мэливором из-за этого, поэтому отрицал даже саму возможность отцовства. — Ты… Шумно глотнул, в попытке избавиться от саднящего комка в горле. Лёгкие попросту отказывались впускать воздух. Как и он — произносить следующие слова. Но, раз Хоуп изволит отвечать на вопросы, он обязан это сделать. — Ты хочешь детей? От меня? Голос его, дрожащий, испуганный и в то же время полный робкой надежды, вызывал желание разрыдаться. Ведьма проклинала Пожирателя Тьмы, поступившего так с собственным сыном. Ненавидела за недоверие в любимых глазах, когда дарила нежность; за неловкие шаги навстречу к ней, шаги того, кто не позволял себе привязанностей в ожидании новой боли. Когда дело доходило до чувств, Райан превращался в ребёнка, делающего первые шаги. И глядя на него в эти моменты, прямо как сейчас, хотелось утопить его в любви и нежности. Раньше она осаживала себя, боясь навредить бурным проявлением чувств. Теперь это не требовалось. Преодолев разделявшее их расстояние, замерла, едва дыша. Совсем не так она представляла их разговор. Однако… — Да, Райан! Я хочу детей. Наших с тобой детей, сердце моё. Когда-нибудь, не прямо сейчас, но они будут. Знаю, существуют и другие способы завести их, не только усыновление, и всё же… — Голос сорвался от картины в голове. — Только представь: маленькая жизнь, созданная нами, сначала зарождается и растёт во мне — такая крошечная, такая хрупкая. Потом появляется на свет, взрослеет окружённая всей любовью, что мы способны ей дать. Похожая на тебя и меня… Боже, Райан! Майклсон дрожащей рукой тянется, чтобы смахнуть слёзы с его ресниц. Но Кларк перехватывает ладонь и прижимает к лицу, с благодарностью целуя. Её кожа сухая и потрескавшаяся, погрызенные ногти с облезшим лаком, и всё же для него нет длани прекраснее. Он вновь боится произнести хоть слово. Кажется, одно звучание его голоса разрушит волшебство момента. И в то же время, не в силах сдержаться, поддаётся влиянию момента и опускается на колено. Берёт ладони возлюбленной в свои и в очередной раз поражается их хрупкости. Такие маленькие, но сильные — идеальные, как и их владелица. — Хоуп Андреа Майклсон… пускай наши отношения не заладились с самого начала, и мы были то по разную сторону баррикад, то стояли спиной к спине, я всегда знал — ты занимаешь особенное место. В мире, в сердцах и судьбах других людей, а после и в моих собственных. Ты стала той, кому смог открыть сердце. Даже если это означало стать уязвимым. Когда же ты ответила откровенностью на откровенность, мне казалось, что я обрёл крылья. Ты стала этими крыльями, поднимая с колен такого неудачника как я. Но только полюбив, научился летать. Твоя взаимность — чудо, в которое сложно поверить. Как и в тот факт, что теперь есть мы, и мы никогда не будем больше одиноки. А твоё признание практически невозможно принять. Разве достоин такого счастья? Именно поэтому клянусь. Клянусь сделать всё возможное, чтобы ты никогда не пожалела о своём выборе. — Глаза мужчины похожи на глубокие колодцы. Влага осталась в их уголках, делая взгляд и вовсе бездонным. Он глубоко вздыхает и, облизнув пересохшие губы, продолжает. — Но есть одна вещь, о которой хотел бы спросить. Вернее, попросить. Чёрт… Догадываясь, трибрид теряется. Волнение охватывает её, и ноги трясутся от внезапной слабости. О, Боже! Он ещё умудряется усмехаться! — В течение веков наблюдая за людьми, никогда не понимал: неужели так сложно просить руки? Теперь понимаю, что да. Особенно, если чувства искренне, а от ответа зависит смысл твоего существования. И это чертовски не смешно. Когда-нибудь, возможно через год, десятилетие или даже век, но… ты выйдешь за меня? «Если он хотел снять напряжение, то не вышло» промелькнула злая мысль и тут же исчезла. Кто из мужчин согласится на подобное? Только влюблённый дурак. Её дурак. — Да, Райан! Я согласна! Обещаю даже не тянуть слишком долго. И счастливо улыбнулась сквозь слёзы, падая в родные объятия. Не замечая, как на палец левой руки скользнуло кольцо. Весь её мир сжался до мужчины рядом. Глаза в глаза, сердцем к сердцу, возлюбленные соединились в глубоком поцелуе. Присутствовавшие при этом знаменательном событии друзья, о которых пара совершенно позабыла, разразились громкими аплодисментами. Больше всех старались сёстры Зальцман, чья своевременная поддержка приблизила сей момент.