умиротворение

саша охолодевшими руками хватался, пытался удержаться за реальность. слушал грохот электричек за окном, отвлекался на придумывание историй людей прямо сейчас сидящих в них. возможно, кто-то из них даже навсегда уезжает из этого прогнившего, холодного города. а долгополов просто ждёт. ждёт лёшу, который вот-вот должен приехать, привезти еды, завести простой разговор о сегодняшнем дне и просто принести немного света в эту мерзкую повседневность, от которой уже выворачивает. саше со стороны кажется, будто он уже замучал квашонкина своими полуночными сообщениями и звонками с одной фразой "приходи ко мне слушать старые пластинки", но лёша продолжал приезжать каждый раз и улыбаться, сжимая похудевшего сашу в объятиях или трепля его по волосам. за дверью раздался уже привычный шум, и через пару минут она раскрылась, пуская в квартиру холод улицы. спрыгнув с кровати на холодный пол, долгополов вышел в коридор и, увидев улыбающегося лёшу, который держал в руке шапку и старательно пытался отряхнуть промокшие волосы от снега, заулыбался сам. когда квашонкин наконец-то поднял голову и увидел сашу, то сразу раскрыл руки для объятий и, поглаживая парня по спине, тихо спросил: – привет, ты как сейчас? саша честно не знает как ответить, он вообще не знает, как можно описать его нынешнее состояние. вроде уже не хочется разбить череп об кафель в ванной? значит, вполне хорошо. постоянная тревога и апатия? это во время зимы в новосибирске его обычное состояние. значит, все даже нормально – привет, уже лучше чем обычно. долгополов чувствует, как лёша чуть сильнее его обнимает и, оставив шапку, сжимает в руках коричневый свитер, который скрывает тысячу и одну причину сашиных комплексов – ну, значит, сейчас ещё лучше сделаем, я вот чай привёз с конфетами твоими любимыми, согреешься, а то прям снежная королева. лёша аккуратно отстранился, поцеловал сашу в лоб и, сняв куртку, отправился на кухню, о которой во времена без лёши, саша вообще мог забыть. – кстати, санёк, включи что-нибудь, пожалуйста, пока я нам чай сделаю. каждый их совместный вечер проходил так. чай, объятия и музыка старых пластинок, смешанная с шумом проезжающих электричек. и, казалось бы, это очень хорошая атмосфера для стабильного ментального состояния, но саша в эти моменты просто чувствовал себя нормальным, не поехавшим окончательно. недавно долгополов нашёл пластинку с меланхоличной музыкой времён девяностых и хотел предложить лёше её послушать. – лёш, тут завалялась пластинка с грустными песнями девяностых, будем слушать? – копаясь в проводах, саша окликнул квашонкина – заебись, почувствую себя старым, так ещё и грустным, включай. через пару минут лёша зашёл в комнату с чаем и, поставив его на стол, сказал: – сань, та, что слева, это тебе, щас ещё конфеты принесу саша вздохнул. каждый раз он думал, что не заслуживает такого внимания, что навязывается и надоедает. но если лёша возвращается снова и снова, наверное, все в порядке. – спасибо, я бы уже, наверное, умер без тебя, лёх. квашонкин снова притянул парня к себе и, обняв, сказал: – я рад, что могу помочь тебе хотя бы так. долгополов ожидая лёшу с кухни, взял согревающий чай в свои холодные руки и, усевшись на диван, начал осторожно пить, задумавшись о своём и разглядывая падающие хлопья снега за окном, пока не почувствовал, что лёша вместе с конфетами уже приземлился рядом. оставив кружку, саша положил голову куда-то лёше на плечо и прикрыл глаза. они говорили мало и в основном о музыке, которую включали на фон, но одного присутствия квашонкина хватало парню, чтобы расслабиться. – ты останешься на ночь? – конечно, если нужно. пластинка все продолжала крутить разные песни в тон шума за окном. фонарь светил сквозь закатный туман, освещая кучу оберток от конфет. а саша тихо сопел, обняв лёшу и уложив голову у него на груди. наверное, квашонкин единственное умиротворение в его жизни.