Tell your secrets to the night

I fell for your magic, I tasted your skin And though this is tragic, at least I found the end 2009 Здание полицейского участка, полдень. Людей практически нет, возле здания околачиваются люди в форме, разговаривая ни о чем. Треплют языками о своей жизни, наверное рассказывают друг другу о своих женах и детях, о хорошем доме и успехах сына в спорте. Неинтересно. Его это не интересует, никого не интересовало. Дверь открывается, заходит мужчина лет сорока в обычной одежде: белая футболка, рубашка с закатанными рукавами, на левой руке из-под рукава выглядывает большая татуировка змеи, обвивающая всю руку; широкие брюки, высокие чёрные ботинки. Чёрные волосы упали на лицо, почти закрывая глаза. Острые черты лица. Он похудел ещё сильнее. Выглядит он довольно болезненно, но очень расслабленно. Проходит в кабинет, ноги сами ведут, ведь это тот самый кабинет, в котором раньше он проводил дни и ночи, расследуя дела. Открывает дверь. Скрип. Комната просторная, высокие потолки, мало мебели: пара шкафов по углам и стол, стоящий в центре комнаты. Не задерживаясь в дверях, мужчина заходит внутрь. Двое мужчин примерно такого же возраста сидят спиной к дверям напротив стола, на столе стоит камера, перед ней стул.       — Здравствуйте, — сразу же подскакивают мужчины, показывая свое уважение, протягивают руки.  — Ага, да, привет, — игнорируя протянутые руки, бросает мужчина и садится на свободный стул на другом конце стола. Камера направлена на него. Мягкий свет исходит от висящей на потолке лампы, окон нет. Пахнет старой бумагой, прошлым и мерзким одеколоном одного из полицейских.  — Ну, начнём, — говорит мужчина в форме, не скрывая обиды за проигнорированное рукопожатие. Лампочка на камере загорается красным. Запись началась.  — Зачем это?  — Это нужно, вы же знаете, наш архив пострадал. Вас смущает?  — Мне плевать, давайте закончим с этим побыстрее. Громкий вздох.  — Ким Тэхён. Детектив в отставке. Работал 17 лет в отделе убийств. Ким достаёт из кармана рубашки пачку сигарет.  — Знаете, многое изменилось, здесь нельзя теперь курить. Это не останавливает мужчину. Он поджигает сигарету, делает первую затяжку, выпускает дым, закрыв глаза.  — Вы сами позвали меня, я могу и уйти. Не будьте мудаками. Полицейские переглянулись, поняв, что спорить смысла нет. Кто-то толкнул в его сторону кружку для стряхивания пепла.

***

Другое помещение, возможно другой день. Мужчина в костюме сидит напротив той же камеры. Рядом те же детективы.  — Чем занимаетесь сейчас?  — Ох, у меня охранное агентство, обыденность, но знаете, нужно вертеться. Деньги нужны всем. И главное не сидеть на месте.  — Что вы можете сказать о своём напарнике? Мужчина едва заметно напрягся, поправил галстук, сел как можно удобнее на вращающемся кресле, которое скрипнуло довольно громко.  — А что могу сказать? Напарника не выбирают, как родителей. Знаете есть типы людей, устоявшиеся типы, например: ботаник, задира, шлюшка, ну вы поняли. Так вот Ким не подходил ни под один из них, черт его разберёт, но детективом он был чертовски хорошим. Он мало говорил и много работал, не старался дружить со всеми, и это правильно, знаете, в нашем деле нужно уметь расставлять приоритеты. К нему сразу прилипло прозвище, не самое плохое на самом деле. Все называли его художником. Он постоянно носил с собой большую тетрадь или типа того, все рисовал, зарисовывал улики, тела, их позы. Он говорил, что важно запомнить всё и увидеть детали, всё что может быть важным не может остаться без внимания.  — Что вы подумали, когда увидели его впервые?  — Что, блять, за вопросы? Вы же позвали меня из-за дела 442, так?  — Да, просто мы слышали, как он работал, он настоящий мастер. Я хочу понять, каким человеком он был. Понять его методы. Понимаете? Глубокий вздох и очень шумный выдох.  — Хорошо. Я скажу, что подумал. Он был худощавый, высокий, «безумно красивый, несмотря на свою холодность, невероятно притягательный» — я бы сказал вам это, но кто вы такие, разве заслуживаете?. Он казался куда выше, чем был, вечно замученный, как будто не спал всю жизнь, так и было, знаете, он правда не спал. Но детективом он был отличным, очень хорошим и это всё, что вам нужно знать о нём. Я как-то позвал его на ужин, моя жена очень хотела познакомиться с ним, так вот его лицо было таким напуганным, потерянным что-ли, черт разберёт. Он не любил рассказывать о себе и в целом говорить. А если и говорил, то странные вещи.  — Как он жил?  — Спустя две недели мне удалось увидеть, как он живёт. Знаете, есть определённый возраст около тридцати, когда семья необходима. Вот ему была необходима жена. Его дом… 1999  — Проходи, у меня здесь очень скромно. Тишина в ответ. Чонгук заходит в дом, не понимая, почему Тэхён не спросил, зачем он приехал.  — Ты спишь здесь?  — Я не сплю, я дремлю. Чонгук снова невольно окидывает взглядом домик с одной большой комнатой и соединенной кухней. На полу лежит матрас, на нём подушка, в ногах скомканное одеяло. Ким одет максимально свободно. Широкий свитер, явно не новый, и такие же растянутые штаны, ноги босые. Зачем Чонгук замечает это, зачем он здесь? Темно, мягкий полумрак, уже вечер, так что вроде всё в порядке, но почему-то темнее, чем обычно. Тэхён достаёт пачку сигарет, протягивает Чонгуку, тот, взяв одну, просит подкурить, изображая рукой характерное зажигалке движение. Тэхён достаёт одну для себя, поджигает и передаёт зажигалку Чону.  — Ты что-то хотел?  — Да вообще-то нет, мне было интересно узнать, как ты живёшь. Тэхён стоит спиной к Чонгуку. Лицом к окну. Хочется увидеть его лицо и его эмоции, он смутился, или он зол? Смотреть в окне не на что, оно выходит во внутренний двор, открывается отличный вид на стену другого дома. Ранняя зима. Лёгкий туман начинает окутывать улицу, ещё немного и он станет молочным, тугим и плотным. Душа Тэхёна окутана именно таким. Нет шансов. Вариантов нет. Спасения не будет.  — Знаешь, я не лучший вариант, если ты хотел поговорить о жизни или что-то такое.  — Я знаю. Моя жена. Она хочет пригласить тебя в бар, там будет её подруга. Если хочешь, приходи. — Чонгук поворачивается к дверям, делает уверенные шаги, но уходить совсем не хочется, лучше бы он сейчас споткнулся и расшиб свою голову об пол, странное чувство неприятно томится внутри. Лучше упасть. Но он уже упал. Чонгук открывает дверь и уходит. Тэхён стоит у окна. 2009       — Расскажите, что было на ужине.  — Серьёзно? Нахуя? Это не имеет никакого отношения к делу, вам стоит начать задавать нормальные вопросы. 1999 Глубокий вечер. Тэхён, еле переставляя ноги, выходит из машины. Звонок в дверь. Дверь открывается слишком быстро, чтобы успеть собраться и понять, что говорить.  — Привет, ты пришёл. -Мягкая улыбка, притупленный детский смех за спиной Чонгука. Какого чёрта Тэ, ты пьян. Блять, почему сегодня. Иди на задний двор, я принесу тебе кофе. Хорошо? Кружка с кофе приятно греет руку, на улице по-осеннему холодно, пар над кружкой клубится, смешиваясь с воздухом.  — Извини меня, я не пью, просто я проверял некоторых людей и оказался в баре, и не нашёл причину, почему нет, — избегая зрительного контакта, слегка покачиваясь, говорит Тэ.  — Посиди, пожалуйста, минут десять, а потом скажи, что тебе нужно срочно уходить. Знаешь, ты не пьёшь со мной, не выпиваешь с парнями, а тут такое, — пристально смотря на Кима, говорит Чонгук. Получая в ответ одобрительный кивок, он продолжает, — ещё и за руль сел. — громкий выдох, Чонгук трёт лицо руками.  — Ладно, я позвоню Уену, он приедет за тобой, хорошо?  — Да, спасибо тебе, Чонгук. Чонгук уходит в дом, лишь слегка улыбнувшись самой уставшей улыбкой на свете. Тэхён невольно ловит себя на мысли, что никогда не видел, как его напарник искренне улыбается. Ужин был довольно скудным, но Тэхён был выше того, чтобы обсуждать чью-то готовку или сервировку спагетти с овощами. Его вообще слабо волновало, поест он сегодня или нет, сигарета и пара таблеток викодина — всё, что нужно для нормального пребывания на этой идиотской планете. Волочение своего существования угнетает. Небольшая столовая, объединённая с кухней, пахнет едой и духами жены Чона. Женщина выглядит невероятно притягательно, её осанка сразу бросается с глаза, милая улыбка и большие круглые глаза, добрые, как у щенка. Красивые аккуратные руки то и дело касаются рук Чона, который постоянно одёргивает их, фальшиво улыбаясь. Две маленькие девочки сидят напротив Тэхёна, то и дело хихикая и перешёптываясь. Его это мало заботит, как и все остальное в принципе.  — Чонгук много рассказывал о вас, он говорил, что вы настоящий профессионал. Я рада, что вы пришли, я должны была познакомиться с человеком, в чьих руках жизнь моего мужа.  — Извините, я должен позвонить, кажется есть новая зацепка по нашему делу, я на секунду, — выпаливает Чонгук, резко подрываясь из-за стола. Хочется чтобы Тэхён побыстрее ушёл, не хочется видеть его дольше нужного. Он жуткий, постоянно говорит странные вещи, не хочется видеть его дома, не знаешь, чего ждать. Чонгук уходит в другую комнату, чувствуя на себе взгляд жены, лучше бы это правда оказалась она, о другом думать не хочется. Девочки напротив изучающе смотрят на Тэхёна, всё ещё перешёптываясь и хихикая. Тэ смотрит на них пустым взглядом, вроде нужно чувствовать умиление или что-то такое, но это не в его стиле. Чувствовать — не в его стиле.  — Дети? — вопросительно смотря на Кима, не переставая улыбаться, спрашивает жена Гука. Если быть уж совсем честным, её имя он не запомнил. Он не запоминал то, что считал неважным. Имена людей, как раз были в этом списке на первом месте, обведены красным кругом.  — Дочь. Короткая пауза  — Она умерла. — ни одна мышца на лице Кима не пошевелилась, он даже не моргнул или что там делают люди, когда им грустно?  — Мне жаль, извините. Чонгук возвращается в комнату. План должен был сработать безукоризненно. Фальшивый звонок, милое прощание и Тэхён больше не мешает ему существовать. Будто соринку из глаза достал.  — Там Уен, говорит, пробил контакты, которые ты просил. — Чонгук чешет затылок и смотрит на Тэхёна взглядом полным надежды. Отличный план. Всё идёт отлично.  — Ах, да. Извините, я сейчас вернусь. Тишина. Чонгук не скрывает улыбки, подмигивает дочери, которая также улыбаясь смотрит на него. Победа. Сейчас он избавится от него. Все любезности соблюдены: ужин, знакомство с семьёй. Больше он не позволит ему вторгаться в его жизнь. Только работа.  — Ты вообще знаешь о нем что-нибудь? «Знаю, что не хочу знать больше, чем сейчас» — ложь.  — Он не болтлив. Женщина, сидящая рядом, почти вздрагивает от такого холодного ответа. Тэхён входит в комнату, садится за стол, накладывает в тарелку спагетти. Удивлённый взгляд не заставляет себя долго ждать.  — Разве тебе не нужно уехать?  — Это подождёт до завтра. «Хочу остаться».  — А ваша жена?  — После случившегося наш брак не продержался долго. Знаете, мне крайне неприятна эта тема, я буду рад поговорить о чём-то другом, — накладывая овощи, говорит Ким, не смотря на женщину.  — Да, конечно.  — Приятного аппетита. Очень вкусные овощи. 2009  — Извините. Как давно вы не общаетесь?  — Около 7 лет.  — Вы поссорились где-то в 2002, мы знаем. Мужчина перед камерой не скрывает раздражения, втягивает щеки, прикусывая их изнутри. Громко дышит, опрокидывается на спинку стула и продолжает говорить.  — Да, где-то так, люди меняются, дружба проходит. Мы просто разные.  — Да знаете, ходят слухи, — неловкая пауза, вопросительный взгляд напротив, детектив смотрит на напарника в надежде на поддержку, но не поймав его взгляд продолжает, — ну, о вас.  — Какие ещё слухи? Вы, как настоящие детективы, должны проверять факты, а не слухи, — вопрос для вопроса, он прекрасно знает, какие слухи ходят и только он знает правда это, или же действительно бредни старых коллег, погруженных в семейный быт и питающихся слухами, как спагетти на ужин. Старым мужикам только волю дай, и трахаться не нужно, дай обсудить чужую жизнь. Делают они это не хуже уличных девок, и это правда, он прекрасно знает это.  — Ну…  — Это всё ещё не имеет значения, я здесь не за этим, — прерывая детектива напротив говорит мужчина и с хлопком кидает на стол папку с бумагами, — начнём.  — Я знаю, зачем я здесь, и это вовсе не для архива. Я прав? Я видел в газете, там написано слишком мало, я поделюсь с вами, если вы поделитесь со мной. Похожее убийство. Пугающе, правда, ребята? — откидываясь на спинку стула, спокойно говорит Тэ, закуривая ещё одну сигарету.  — Мы хотим сверить ваше дело в нашим. Сначала вы, а потом мы.  — О, Господи, я, блять, что, похож на клоуна? Я не собираюсь сидеть здесь всю жизнь.  — Вы думаете, это снова он?  — Нет, его мы поймали, и это точно не он. Один из детективов кивает другому, указывая на дверь, тот встаёт и выходит из комнаты, второй встаёт и закрывает жалюзи. Долго ждать не приходится, мужчина заходит в комнату с тонкой папкой в руках. Кидает на стол.  — Вот, ребята, с этого и нужно было начинать. 1999  — Я такой херни никогда не видел, жесть. Чонгук явно удивлён, такое увидишь не каждый день, за его продолжительную карьеру он не видел ничего даже близко похожего на это. Возможно, он напуган, но он не боится мёртвых, он знает, что бояться нужно живых, одного их них. Его пугает сама постановка, вся точность и аккуратность этой постановки, всюду украшения. От разглядывания деталей его отвлекает полицейский, который подошёл к нему с расспросами и рассказами. Тэхён же наоборот, абсолютно спокоен, как будто смотрит на картину. Он слышит доносящийся откуда-то разговор его напарника и ещё кого-то, но его это не отвлекает, ему неинтересно. Сейчас он смотрит и запоминает каждую деталь. 2009  — Вы правда носили с собой большой блокнот для рисования.  — Да, я очень много писал и зарисовывал. Это важно. Знаете, вся суть в деталях, ты сидишь месяц, год, и не можешь ничего понять, но, если ты будешь внимательным, на это уйдёт намного меньше времени, нужно просто смотреть. 1999 Умиротворение. Он с интересом рассматривает два трупа. Сказать честно, он впечатлён, он не злится и не хочет наказать ублюдка, который сделал это. Интерес пылает в нём, растекается по венам, заставляя сердце биться чаще. Он хочет знать насколько убийца безумен, что творится в его голове, что заставило его сделать это. Он узнает, он поймёт это, обязательно поймёт. Надо быть честными, работу он оценил, он бы лично пожал руки этому психу. Два тела. Мужчина и женщина. Мёртвы. Бледные, их тела уже украшены темно-фиолетовыми трупными пятнами, их ноги изогнуты в неестественных позах. Городская свалка. Кучи мусора вокруг, но не здесь, здесь чисто, место освобождено для них. Всё сделано так аккуратно. Так не убивают из ревности или ради мести, так убивают для наслаждения. Для того, чтобы это увидели, чтобы оценили работу, и восхитились или ужаснулись. Это всё не важно для убийцы, важно устроить шоу. Тэхён уверен — это не финал, будет ещё или уже было. Он знает, что точно поймает его, он точно заставит его ответить. Он разгадает загадку, тщательно подготовленную, как будто специально для него. Они посажены на землю и сцеплены объятием, их руки обвивают спины друг друга. На головах терновые венцы, на лбах капли засохшей крови. У глаз кровавые слёзы, на земле листья, зелёные листья, хотя на улице давно не лето, и взяться им неоткуда. Рука девушки на плече мужчины, в ней яблоко, кроваво-красное. В волосах женщины цветы. На плечах накидки, по сути две тряпки, покрывающие спину. Больше ничего на них нет.  — Мы что, в сказке о грёбаной Белоснежке? — Чон хмыкает, думая, что шутка вышла отличной. Чонгук закончил разговор и, взяв фотоаппарат, направился к месту преступления.  — Что думаешь? — спрашивает Чон, не открывая взгляда от фотоаппарата, продолжая делать фотографии.  — …И, сплетши венец из терна, возложили Ему на голову и дали Ему в правую руку трость; и, становясь пред Ним на колени, насмехались над Ним, говоря: радуйся, Царь Иудейский! Эти накидки, я думаю, подобие ризы кожаной, которую бог дал Адаму и Еве, когда изгнал их из Рая. Это была смертность, он подарил им смерть. Он не хотел чтобы зло существовало вечно, хотел чтобы оно не стало бессмертным. Как же заблуждался, полагая, что зло можно уничтожить, лишь убив его источник.  — Ты думаешь, это что-то религиозное?  — Нет, не думаю, я думаю это просто чья-то иллюзия. Он явно видел это и решил показать всем. Я думаю, он просто глубоко болен и не может отличить реальность от придуманного им мира. Мы как будто лишние здесь, видишь, это всё тщательно выставлено. Это все постановка. Он опасен, пока не понимает, в каком он мире. Чонгук внимательно слушает, продолжая фотографировать улики и расставляя таблички с номерами. Тэхён пугает не меньше этой адской постановки. Это все предстоит забрать в лабораторию на исследование. Интерес к работе появляется чёрт знает откуда. Наблюдать за ним интересно, он никогда не поднимает голову, он точно знает, что Чонгук смотрит, но никогда не подаст виду. Неинтересно. Псих, устроивший здесь райский сад с Адамом и Евой, постановка в полный рост, они не очень живы, правда и место не особо похоже на Рай, но это куда интересней всего остального.  — Свалка, серьёзно?  — Смотри, видишь, её руки, они все в следах уколов. Я думаю, что она наркоманка и, возможно, проститутка. Нужно узнать, не пропадал ли кто-то недавно в этом районе. Если заявлений нет, я думаю, нужно будет заняться грязной работёнкой и порыскать по барам в окрестностях. Думаю, это что-то наподобие Ада на Земле, ну, знаешь, они там, где должны быть. Грешники мучаются, но они отдали жизнь для прекрасного, всё не зря, видишь, мусора вокруг нет, наверное, так он показал, что они чисты, искупили грехи.  — Это, наверное, всё сатанисты, — громко произносит полицейский, стоящий в паре метров от тел.  — Сатанисты? — переспрашивает Чонгук.  — Ну да, околачивались здесь в прошлом году, кошек убивали. Терроризировали весь район. Ухмылка на лице Тэхёна не заставляет себя долго ждать, она появляется сразу после окончания монолога полицейского. 2009 Тэхён открывает папку с делом и быстро пролистывает небольшое количество страниц.  — Это похоже на то, что было тогда? В 1999.  — Безусловно. — Тэхён продолжает с интересом смотреть на фотографию, прикреплённую к делу. Он достаёт сигареты и снова закуривает. На фотографии девушка, теперь одна, она распята на кресте, на голове всё тот же венец. Подражатель. Жалкая пародия, но качественная и привлекающая внимание так же сильно, как тогда в 1999.  — Это снова он?  — Это не может быть он, мы поймали его ещё тогда. — Тэхён тушит окурок в кружке, достаёт ещё одну сигарету, поднимает глаза на полицейских и кидает папку на стол, откидываясь на стуле. Интерес снова пылает в крови, приятное чувство. Чувствовать приятно, он знает. Он помнит.