Освобождение

Следующие недели вновь вернулись в прежний режим. Нужно было ходить на учёбу, избегая неприятных вопросов одногруппников и восклицаний одногруппниц о том, каково это, наверное, экстремально — спать с каннибалом. Откуда-то пошёл слух, что доктор Эдди — каннибал, а она его любовница. После нескольких беспричинных агрессий со стороны коллектива и разговоров агента Бута с зачинщиками беспорядков, её стали ласково называть Клариссой Старлинг. Но это было не самое страшное. Хуже всего, что она потеряла авторитет среди классов и, соответственно, статус старосты, который давал много привилегий, в частности возможность выносить из библиотеки неограниченное количество книг. По этому пункту та скучала, пожалуй, больше всего. Спустя месяц, когда обстановка в коллективе стала невыносимой, Гэмбл подала прошение о стажировке. По мнению декана, молодой студентке не хватало опыта для работы, но рекомендация доктора Бреннан сделала своё дело и, уже спустя неделю, Эллисон оказалась в числе интернов команды Джефферсонского института. Она предпочитала не думать, что пришла на место, которое когда-то принадлежало Заку Эдди. Молодой человек успешно защитил докторскую и получил полноценную работу, однако, пока он работал, большой потребности в интернах у Бреннан не было. Сейчас же, на место незаменимого доктора приходилось около четырёх студентов, работающих в разные смены. Благодаря дружбе с Бутом, у Эллисон всегда была работа и ей не было необходимости возвращаться на учёбу, за что та благодарила агента почти каждый день. Со временем она перестала испытывать приступы болезненной ностальгии, когда прикасалась к оборудованию, которым когда-то заведовал Зак. Его лабораторию полностью восстановили и отдали в ведение доктора Ходжинса, где тот не упускал случая провести внеочередной эксперимент. Джеку было неуютно, когда приходилось делиться сокровенным с интернами и давать тем ассистировать в опытах, которые были когда-то только их, с Заком, прерогативой. Однако, со временем и его боль ослабла. Доктор Свитс помог абсолютно всем членам коллектива справиться с потерей, вызывая периодически каждого на короткие консультации. Всех, кроме неё самой. После того случая, они пересекались лишь единожды, обменявшись короткими улыбками около автомата с кофе. Гэмбл чувствовала, что должна поговорить со Свитсом, но всё никак не могла застать мужчину в одиночестве. Только новых сплетен им не хватало. Из новых интернов она подружилась только с Винсентом, который оказался самым проницательным и способным на простые человеческие эмоции. Кларк по-прежнему представлял из себя подвижное каменное изваяние, а Вэндал не нравился девушке на клеточном уровне. За блондинистым интерном был ни раз замечен заинтересованный оценивающий взгляд, направленный сразу на нескольких девушек в коллективе, в числе которых оказались Эллисон и Анджела. И если второй льстило повышенное внимание со стороны противоположного пола, Гэмбл хотелось как можно качественнее слиться с обстановкой и не ловить на себе столь недвусмысленных взглядов. В один из дней случился настоящий конфликт, инициатором которого оказался сам Вэндел. Причиной стало недостаточное количество задействованных извилин при разговоре с доктором Бреннан и неоднозначной реакции на её вопрос «Были ли у него сексуальные отношения с женщинами постарше?». После чего герой-любовник пришёл к Анджеле именно в тот момент, когда они с Эллисон пили чай и пытались поговорить о насущных девичьих проблемах. За время, после случившегося, они нашли общий язык и часто болтали обо всем на свете. После фразы о том, спала ли Бреннан с Заком, студентка подавилась чаем, а после оскорбления в адрес доктора Эдди, в виде слова «псих», в Брэя полетела фарфоровая чашка, опрокинув того навзничь. Анджела едва успела удержать в руках свою, утихомирить коллегу и дать парню шанс поспешно ретироваться. — Дорогая, если ты будешь кидать моим сервизом в каждого, кто говорит о Заке плохо, у меня не останется ни одной чайной пары, — Монтенегро загородила собой выход из кабинета, сложив спереди руки. Её взгляд, полный укора и сарказма, заставил Гэмбл стушеваться. Опустившись на диван, с которого та так молниеносно подскочила, девушка запрокинула голову на спинку. — Прости меня, Эндж. Я терплю подобные упражнения в остроумии с того самого дня, как вышла на учёбу. — Я помню. Но шутка про Клариссу мне даже понравилась, — художница усмехнулась и опустилась рядом. Со стороны собеседницы послышался нечленораздельный звук. Позже выяснилось, что та пыталась фыркнуть и возмутиться одновременно, но из-за горизонтального положения головы на диване подавилась и закашлялась. — Это несмешно. Зак — не каннибал, а я — не его любовница, — на последней фразе страстность в голосе резко сошла на нет, а взгляд изумрудных глаз, сопровождённый невесёлой улыбкой, задержался на лице Анджелы, — Вся эта ситуация, сама по себе, совершенно невесёлая, а то, что из неё раздули, выходит за какие-либо рамки разумного. Какая может быть логика в их поведении? — Они завидуют тебе, милая. Теперь взгляд Гэмбл внушал лишь немое удивление. Анджела вздохнула и опустила руку на колено собеседницы в успокаивающем жесте. — Что он обратил внимание именно на тебя, глупая. За все время работы с Заком, ни одна женщина не была удостоена столь повышенного внимания со стороны нашего умника. Да и вообще кто-либо. Разве что Ходжинс. Эллисон фыркнула. — Не ври, Джек рассказывал про Наоми. — А ты видела её, вообще? — художница состроила гримасу глубокого пренебрежения, — Она весит как две тебя и выглядит как Бут, если бы сменил пол. Образ агента ФБР всплыл в голове, добавляя к его внешнему виду женскую фигуру и блондинистый парик. — Ужас какой. — А я о чём! Анджела веселилась ещё минут десять, пока не пришла Бреннан и не разогнала всех работать. Вечером, уже перед самым закрытием института, когда студентка сидела за рабочим столом, который когда-то принадлежал Ходжинсу, и собирала череп, параллельно слушая очередную серию «Звёздного пути», к её рабочему месту подошёл доктор Свитс. — Привет, — улыбка мужчины вышла натянутой и сильно наигранной. Получив удивлённый взгляд и поднятую бровь в ответ, психолог вернул своему виду привычное состояние, — Можно с тобой поговорить? — Конечно, — Гэмбл утвердительно кивнула и, выключив сериал, отправилась вслед за Свитсом. Оказавшись в просторном кабинете, которым тот обзавёлся в институте, девушка моментально получила приглашение присесть на широкий кожаный диван напротив кресла, в котором устроился психолог. Расправив лабораторный халат, накинутый поверх серой водолазки с высоким горлом, девушка опустилась на подушку, которая моментально захрустела привычным для кожи звуком. — Скажи мне, — начал тот, как только пятая точка собеседницы коснулась сиденья, — Когда ты последний раз проводила время вне работы и дома? — Дай подумать, — сделав наигранно задумчивый взгляд, Гэмбл прищурилась и опустила подбородок себе на руку, которая удобно устроилась на подлокотнике, — Буквально сегодня, когда ехала из дома на работу. — Эллисон. — А что ты хотел услышать? В институте меня ненавидят, дома никого нет, друзья в лаборатории, человек, с которым у нас не пойми что в психбольнице, действительно, почему это я не радуюсь жизни. — Эллисон, — мужчина подался вперёд, глядя прямо в глаза, — Я тебе не враг и не хотел задеть, правда. Но ты не можешь бесконечно жить на работе. — Прости, Свитс, я не хотела огрызаться, — тяжёлый раскаивающийся вздох послужил извинением, которое, судя по улыбке Лэнса, было принято, — Просто после всего случившегося пришлось научиться обороняться. — Только не закрывайся от тех, кто дорожит тобой, — Свитс неловко кашлянул и вернулся в исходное положение в кресле, — Я хотел сказать, что назначен психологом для Зака и теперь буду регулярно его посещать. Глаза девушки расширились, словно та увидела привидение. — Начинаю с понедельника и постараюсь обсудить с ним всё необходимое для скорейшего восстановления и оправдания в суде. — Свитс… — Гэмбл смотрела в глаза мужчины взором полным боли и радости одновременно, — Спасибо тебе за всё, что ты делаешь. — Я ещё ничего не сделал. — Ты ошибаешься. Даже не можешь себе представить, сколько уже сделал. Тот улыбнулся. — Мы с интернами собирались пойти в бар, — поймав взгляд, полный презрения, Свитс уточнил, — Мы с Дейзи и Винсентом будем рады, если ты составишь компанию. Ответом ему послужил хлопок в предусмотрительно подставленную ладошку. — Вот и превосходно.