Освобождение

Осень окутала город своей тёплой дождливой пеленой, нагнетая ещё более ощутимую хандру, от которой не спасали даже трогательные пейзажи с облетающими золотистыми листьями. Постоянные проливные дожди сравнивали их в разноцветные мокрые кучи непритязательного вида, которые, в добавок, забивали водостоки и прилипали к подошвам сапог. Комплекс «осенних радостей» сказывался на всём окружении, вызывая, разве что, унылые сонные улыбки и желание погрузиться в огромную чашку горячего чая с головой. Радостных событий не хватало, словно солнечного лучика в бесконечном мраке, не покидающего уже очень долго. На работе выдался выходной, который Гэмбл решила скоротать в местной библиотеке. Мыслей за последнее время было много, но оформиться во что-то вразумительное им не удавалось, создавая в голове подобие мусорной корзины с остатками китайской еды, заказанной на прошлой неделе, и ценными документами, перепачканными в устричном соусе. Отделить одно от другого было необходимо для дальнейшего существования в здравом рассудке. Расположившись за дальним столом возле окна, студентка укуталась в просторный клетчатый палантин и безуспешно пыталась вникнуть в смысл текста учебника. Стаканчик зелёного мятного чая, являющегося единственным источником тепла, немного скрашивал обстановку и служил средством для обогрева свободной от книги руки. Программу последнего курса университета девушка усвоила ещё в прошлом месяце и сейчас читала пособия для аспирантов. Осознание, что её жизнь теперь крепко связана с институтом Джефферсона и работой в команде судебных антропологов, пришло не сразу, но принесло некоторую ясность. А необходимость докторской степени теперь стояла ребром. Вчера был последний экзамен, сдаваемый экстерном, а после её ждала аспирантура, вместо которой будет писаться кандидатская. Опыт работы с доктором Бреннан не прошёл даром и, вот, книги по теме работы уже лежали на столе, а в ежедневнике стояла приблизительная дата сдачи. Оторвав усталый взгляд от страниц, которые моментально зашуршали, когда книга коснулась стола, девушка взглянула в окно. Дождь затих, лишь только оставляя на асфальте причудливые лужицы, в которых виднелись отсветы загорающихся фонарей. В душе ощущалась, уже ставшая привычной, опустошённость, которая залегла после ареста доктора Эдди и не проходила ни на минуту. Со времени последней весточки прошло больше трёх недель, в которой тот сообщал о намерении встретиться. Но, когда и каким образом это должно было произойти — оставалось только гадать и терпеливо ждать. Рука бессознательно потянулась к брошке, закреплённой на мягком уютном свитере, прикасаясь к прохладному металлу, который даровал необъяснимое спокойствие. Подарок Зака не покидал её никогда, служа своеобразным напоминанием о его чувствах и обещании встречи. Из мыслей Гэмбл выдернул знакомый голос. — Я так и знал, что найду тебя здесь. — И тебе привет, Лэнс. Психолог опустился на свободный стул рядом, окидывая взглядом полным укора и осуждения. — Ты даже выходные теперь проводишь на работе? — Мне нужно готовиться, — та неопределённо потрясла книгой, которую держала перед собой, и опустила вторую руку на всё ещё не остывший стакан с чаем. Свитс недоверчиво обвёл глазами все книги. Изогнутая бровь и расширившиеся зрачки сообщали о его непонимании. — Но… Это же не программа твоего Университета. — Я готовлюсь писать кандидатскую, Лэнс, — выпалив фразу настолько серьёзно, насколько это возможно, Гэмбл обернулась к собеседнику, — И не вздумай меня переубеждать. Было видно, что именно этим он и хочет заняться. — Работа по судебной антропологии, а это значит, что ты хочешь продолжить сотрудничество не только с институтом, но и ФБР, — фразы были сказаны в предельно чёткой и мягкой форме, а голос становился громче с каждым словом, — Ты хоть понимаешь, что тебя ждёт? Кровь, убийства, трупы целыми пачками, ах да, ещё серийные маньяки, извращенцы и сумасшедшие… — Ты закончил, Свитс? — та почувствовала, что внутри закипает злость, — Если да, то позволь мне заняться моими маньяками и психопатами. Попытка отвернуться к учебникам не увенчалась успехом. Руки на плечах, сильный рывок в сторону и вот, она вновь смотрит в глаза Свитса, которые превратились в бездонные чёрные колодца. — Опомнись, ты ещё можешь всего этого избежать. Ты можешь закончить аспирантуру и найти нормальную работу, поехать на раскопки, посмотреть мир, а не возиться в этом месте, которое губит изнутри, — тот едва не срывался на крик, а хватка на плечах становилась всё крепче. Не выдержав давления, нервная система дала сбой. Вырвавшись из рук мужчины и резко толкнув того в грудь, Эллисон, едва сдерживая слёзы, подняла взор полный боли и гнева. — Нет, Свитс, я уже здесь и работать где-то в другом месте не могу. Ты это знаешь, но почему-то очень не хочешь признавать. Я здесь, с того момента, как склонилась над телом Зака, на котором догорали перчатки, а я сидела в луже его крови, пепле и осколках стен. Шептала, что всё будет хорошо, что он не одинок, — непрошеные слёзы текли по щекам, капая на подол свитера и тыльные стороны кистей, мёртвой хваткой вцепившиеся в ткань, — Моя жизнь изменилась в тот чертов день, от меня отвернулись одногруппники, преподаватели стали считать чокнутой подружкой каннибала и нужна я теперь только здесь, в этом институте, в этой самой лаборатории. Здесь я чувствую себя на месте. И тебе придётся смириться, хочешь ты этого или нет. Захлопнув оставшиеся книги и небрежно побросав их в сумку, та собиралась броситься прочь, добежать до ближайшего туалета, вволю разрыдаться, умыться и пойти домой, но Свитс ухватил за руку быстрее, чем девушка сумела отреагировать. — Эллисон, извини меня, — его глаза больше не внушали гнев, лишь боль сожаления и сочувствия, — Я должен был понять, что тебя терзает, должен был не давить… Прости, если сможешь, — облизав пересохшие губы, он ослабил хватку и опустил взор куда-то в окно. — Прости, Лэнс, я не хотела на тебе сорваться, — сумка сползла с плеча и с тихим стуком опустилась на пол, — Мне так плохо без Зака, так до тошноты плохо каждый день просыпаться и засыпать, зная, что он далеко. — Я понимаю, — тёплые руки притянули ближе, заключая в объятие. Уткнувшись носом в край пиджака Свитса, слёзы градом катились по лицу, утопая в жесткой ткани лацканов. Всхлипы перешли в прерывистые завывания, а тело мелко задрожало. Только заботливые поглаживания психолога заставляли чувствовать связь с реальностью. Они просидели так минут двадцать, пока тело девушки не обмякло окончательно, устраиваясь в заботливых объятиях. Невесёлая улыбка проступила на лице консультанта ФБР. Раздался звонок телефона, заставивший Эллисон вздрогнуть. — Тшш, это мой, — мягкий шепот, потом резкое «да?», полминуты разговора и снова «ясно, скоро буду». Тяжелый вздох, секундное раздумье — Новое дело, мне нужно идти. Свитс бережно отстранил лицо подруги, продолжая придерживать за спину. Утерев оставшиеся слёзы рукавом свитера, Гэмбл обратила взгляд зелёных глаз на друга, которые, в настоящий момент, скорее отличались всеми оттенками розового и красного. — Всё в порядке, я поеду домой, сейчас от меня будет мало прока. Тот помог подняться со стула и подхватил сумку. Через некоторое время они добрели до выхода из института. Всё время их шествия, психолог то и дело помогал идти твёрдым шагом, который регулярно сбивался и девушка начинала спотыкаться. Выразить благодарность словами было очень трудно в нынешний момент, поэтому, когда Свитс почувствовал чуть более сильное давление на своё предплечье, его взгляд обратился к лицу Эллисон. Слегка опухшее и покрасневшее от слёз, оно глядело на него благодарным взором, а губы изогнулись в подобие улыбки. — Твоё такси уже ждёт, — мужчина указал на стоящую чуть поодаль машину, — Когда доберёшься… — Написать тебе, я помню. — Я рад, что ты улыбаешься, — тот оставил невесомый поцелуй в районе виска и уже собирался идти обратно в институт, но его остановил тихий голос. — Лэнс, — она шумно вдохнула и опустила ладонь на ручку машины, — Что за дело? — Палец в гнезде.