Тайный Санта

— Вот! — гордо произнесла Алиса Вуд, демонстрируя другим гриффиндорцам-шестикурсникам, что присутствовали в гостиной, коробку, внутри которой были бумажки с написанными на них именами. Эта игра понравилась всем, как только Алиса шепнула о ней Марлин МакКиннон, а уж Марлин постаралась увлечь в новое развлечение всех своих знакомых. Но игра и правда была интересной, особенно в преддверии Рождества. Собственно, она и устраивалась ради этого праздника, и называлась «Тайный Санта». Каждый играющий писал свое имя на листе бумаги и бросал в коробку, а потом они тянули эти бумажки с именами, как жребий, и каждый обязывался подарить подарок тому, чье имя ему попалось. Лили сидела рядом с Гестией Джонс, демонстративно отворачиваясь от Джеймса Поттера, который, узнав, что она больше не общается с Северусом, возомнил, что теперь Эванс упадет прямиком к нему в объятия. Лили же этого делать не собиралась — Джеймс все еще казался ей придурком, помешанным только на себе. Олень — он и есть олень! Хотя Лили и не знала, почему друзья называют Поттера именно оленем, но была с ними полностью согласна. Алиса от нетерпения даже на месте подпрыгивала, не зная, чье имя ей достанется. Она поглядывала на Фрэнка, а Фрэнк — на нее, и оба они краснели, хотя уже давно были неразлучной парочкой. Марлин делала вид, что не замечает, как Сириус сверлит ее пристальным взглядом. Питер ерзал в кресле, едва не поскуливая. Гестия хмурилась. Только Ремус делал безразличное выражение лица, но Лили знала, что ему, как никому другому, хочется и подарить, и получить подарок. — Тянем! — скомандовала Марлин, решив, что они уже очень долго гипнотизируют взглядом заветную коробку, и первой запустила руку внутрь, доставая бумажку. Ее лицо осталось каменным — нельзя было выдавать, чей ты Тайный Санта, это обусловливалось правилами игры. Следом за Марлин потянула имя Алиса — и тоже осталась на вид безразличной, хотя Лили была уверена, что простодушная Вуд сразу же выдаст тайну. Но, видимо, Алиса не призналась бы даже под пытками. Следующая тянула Лили. Она запустила руку в коробочку, и пальцы ее нащупали клочок бумаги, что так легко ложилась в ладонь. Лили достала его — и едва сдержала вздох ужаса, чудом сохранив равнодушие и спокойствие. Не иначе, этот мерзавец применил к ней Конфундус! На бумажке, что сжимала Эванс во вспотевшей ладони, было ровным каллиграфическим почерком Алисы выведено «Джеймс Поттер».

***

Самое ужасное — Лили не знала, что ему дарить, и посоветоваться с подругами, или, на худой конец, Мародерами, тоже не могла, чтобы не нарушить секретности игры, в которой и заключался главный смысл. К тому же, староста Эванс не любила нарушать правила, пусть даже и правила игры. Так что ей приходилось думать о подарке для Джеймса самой, ворочаясь по ночам без сна и прикидывая, что ему может понравиться. Если бы Лили дарила что-то Северусу, проблемы бы не возникло — Сев любил книги, и каждой подаренной книжке радовался, неважно, что это было — его любимая научная литература по Зельеварению или бульварный любовный роман. К тому же, Сев был ребенком из бедной семьи, и придираться ему не приходилось, а Джеймс, наоборот, с детства привык получать все, что только пожелает. И книгу, судя по всему, Джеймс пожелал бы в последнюю очередь. Что еще дарят мужчинам? Галстуки? Часы? Портмоне? Одеколон? Зачем все это Джеймсу? Разве что и вправду одеколон… Но вдруг ему хватит ума разобидеться, решив, что от него плохо пахнет? Да и не знала Лили его предпочтений в ароматах. Конечно, Лили могла подарить что-то просто ради подарка, к примеру — коробку конфет или новое перо, но правильная Эванс хотела и здесь поступить, как положено по правилам — подарить не только подарок, но и радость. Лили оббегала весь Хогсмид и даже прочла книгу «Тысяча полезных подарков мужчине», но не нашла там ничего подходящего. А потом ей внезапно в голову пришла идея…

***

Гриффиндорская гостиная всегда была шумной, а в преддверии Рождества — и вовсе. Везде красовалась развешанная омела, и Джеймс с Сириусом притащили из кухни много вкусной еды. Зачарованный кем-то радиоприемник играл веселую новогоднюю музыку, и все друзья-шестикурсники собрались у камина, потягивая сливочное пиво и поедая бутерброды. Джеймс так и норовил оказаться под омелой вместе с Лили, но она раз за разом ускользала. Сириусу и Марлин никакая омела не требовалась, чтобы целоваться у всех на виду. Алиса сидела у Фрэнка на коленях, мило краснея под его влюбленным взглядом. — Пора дарить подарки! — провозгласила Гестия. — Питер, это тебе. Она вручила Петтигрю красиво оформленную книгу Чарльза Диккенса, и тот радостно улыбнулся, принимая ее. Алиса, все так же краснея, подарила Люпину красивые волшебные шахматы, чем вызвала его смущение и бормотание о том, что это слишком дорого и не стоило так тратиться. Фрэнк подарил Алисе красивый золотой браслет, который сам надел ей на запястье, заодно поцеловав руку. Питер подарил Марлин коробку ее любимых конфет — все удивились, как же он угадал, какие МакКиннон любит больше всего. Сириус подарил Фрэнку фигурку его любимого игрока из «Пушек Педдл». Марлин подарила Лили набор косметики. Джеймс подарил Гестии книгу с кулинарными рецептами, также удивив всех своей чуткостью — ребята думали, что Поттер обычно не замечает Джонс, и откуда ему знать, что она любит готовить? Ремус подарил Сириусу книгу — детектив Агаты Кристи, и в ответ на хмурый вид друга сказал, что это должно ему понравиться. Теперь, когда почти все подарки были розданы, стало ясно, что Лили — Тайный Санта Джеймса, и вся компания притихла, ожидая, что же Эванс ему подарит. Друзья уже привыкли к вечной мелодраме, что разыгрывалась между капитаном команды Гриффиндора по квиддичу и старостой школы, но все равно им было ужасно интересно наблюдать за развитием их отношений. Лили набрала в грудь воздуха и мило улыбнулась, вынимая из свертка свитер неумелой ручной вязки — красный, с изображением зеленого оленя на груди. Джеймс поперхнулся воздухом. — Олень для оленя, — пропела Лили, ожидая, что Поттер оскорбится. Скажет ей что-то грубое и даст ей повод не разговаривать с ним до самой Пасхи. Давай, думала Лили. Поступи, как полный кретин, которым ты и являешься! — Ух ты, Эванс! — Джеймс расплылся в радостной улыбке, забирая у нее свитер и тут же натягивая его прямо поверх мантии, что выглядело довольно нелепо. — Сама связала? Как это чудесно! Теперь на мне всегда будет тепло твоих рук! У Лили что-то растаяло внутри — такой он был милый, забавный, растрепанный, с перекошенными набок очками, в свитере этом дурацком… Потом Лили часто думала, что полюбила Джеймса Поттера именно в тот момент.