Game over

Сонхва выпил всю кровь из Хонджуна. Пусть пока и не буквально, но Ким уверен, что его личный демон скоро осушит его до дна. Лишит остатка сил и разорвет сердце на части, оставляя Джуна изнемогать до конца. Соблазняя своей порочной красотой, Сонхва знает о Хонджуне все, что того может довести до небес, каждую мелочь, что может заставить его изнывать и умолять, пальцами сжимая до треска белоснежные, пропитанные терпким потом простыни, содрогаться в охватившем оргазме. Сонхва знает о нем абсолютно все. Он не любит его, это делает только Хонджун, от того и соглашается на все, что ни попросит Пак. Сонхва хочет только тело, к душе ему прикасаться опасно, случайно осквернит. А Хонджун слишком чист для него, такое невинное и прекрасное создание, его совершенно не хочется переманивать на темную сторону, чернить светлый взгляд и туманить мысли, закутывая в непроглядную пелену его романтичные надежды. Он не разговаривает с Хонджуном о многом. Порою Сонхва задумывается о своем милосердии, но отметает навязчивые мысли. И тогда он задумывается о том, что временами чувствует себя наместником дьявола, хотя и ненавидит такое сравнение. Другого просто не приходит в голову. А Хонджун любит его. Беспроглядно, по-настоящему, увязает в чувствах и исчезает. Как же он только смеет так делать, отдаваться пустоте и возвращаться оттуда переполненным боли. Он и виноват, и не виноват одновременно. Ему не стоило даже пытаться проникнуть в тот мир, где его не примут. Сонхва хочет его, берет, не считаясь с чужими желаниями, зная, что Джуну это слишком нравится, имеет столько, сколько захочет и вытрахивает из него всю душу, до ярких искр перед глазами. Ким просит еще, ему никогда не хватает Сонхва, он не может им насытиться. Пак это знает, не отдает ни частицы сердца на сохранение кому-то другому, не стремится заполнить Хонджуна до отказа. Но все равно дает эти фальшивые отголоски себя и мучает. С его Джуни как-то чересчур хорошо, стоит немного развеяться. Разнообразие Сонхва не помешает, ведь он ничем никому не обязан. Поэтому Пак приглашает на рамен к себе двух хороших приятелей. Сан и Уён заглянули к нему как-то вечером. Но Сонхва не спешил начинать торжество, которое затеял. Конечно, эти двое давно предлагали групповой секс. Но Сонхва казалось, что пока это слишком для него, он не ощущал тягу к экспериментам, ведь его Джуни делал все, что Хва заблагоразумится. Сейчас же ему захотелось поиграться его чувствами. Жестоко, но так манит. Ужасно и отвратительно, захватывающе и интересно, как Пак таким стал, он и сам не знает. Просто захотелось посмотреть, что же будет. Если Джун разозлится и уйдет, хлопнув дверью, Сонхва не должен что-то ощутить. Если Джун расстроится и заплачет, Сонхва не попытается его утешить. Если Джун засмеется и пойдет к этим двоим, Сонхва его прогонит. Потому что Ким должен правильно пройти проверку и доказать в очередной раз, как он умеет любить. Далеко не на кухню он ведет гостей, а прямиком в спальню, где просит подготовиться. Эта парочка знает суть игры и прекрасно отыграет свою роль. Раздается звонок в дверь. А вот и главный герой торжества. Ким Хонджун. Сонхва, облаченный в легкий, полупрозрачный, черный халат, который развевается от малейшего дуновения и являет картину прекрасного обнаженного тела, — то, что доставляет Хонджуну невероятное эстетическое удовольствие. Его смоляные волосы спадают влажными прядями на глаза, и он их ловко подхватывает и зачесывает своими длинными пальцами назад, открывая переполненные ожиданием и вожделением глаза. Джун знает, зачем его позвали. И рад даже этому, ибо в эти моменты блаженства он может ощутить такую нужную иллюзию чужой любви. Почувствовать, что по-настоящему любит не только он. Ему хочется побыть в этом лживом куполе, пока под ним не закончится воздух, потому что тогда завершится ночь. Но неожиданность настигает его в спальне, в их укромном мире, где оставались только они вдвоем, Сонхва любил его, а Джун принимал это. Ничто не могло разрушить их собственную атмосферу, но здесь есть кто-то еще. Сонхва лишь ведет его к мягкому креслу и сажает в него. — Я сегодня не один, — указывает рукой на кровать, где с легких прелюдий уже начали свою шалость Сан и Уён. Полуобнаженные тела стоят на коленях и терзают губы друг друга, касаются везде, поглаживают, сжимают и постанывают. Сонхва увлеченно наблюдает за этим и запускает пальцы в мягкие волосы его Хонджуна. Тот же не сводит взгляда с Пака. В мыслях сейчас только он, поэтому Ким старается не обращать внимания на сладкие чужие стоны. Он еще не понимает, какое испытание ему подготовили. Пока Сонхва стоит рядом, Хонджун чувствует волнение вперемешку с возбуждением, потому как такой парень заставляет его сердце сходить с ума, оно вырывается из груди почти буквально, а Джун ощущает биение такой силы, какая способна раздавить, стоит ему задеть взглядом острое колено и случайно скользнуть им выше по стройному бедру. Черный халат ничего не прикрывает, поэтому Хва сбрасывает совершенно бесполезную ткань и убирает ладонь с головы Хонджуна, медленно двигаясь к кровати. — Смотри, — требует Сонхва, не оборачиваясь. И Джун уверен, что легкая усмешка пробежала по его красивым губам, застывая на них, заставляя лицо выглядеть еще сексуальнее. Он присоединяется к этим двоим, отнимает их друг от друга, располагаясь между ними. Прижимается к шее Сана, оставляя яркий засос, и после ловит вырвавшийся тихий стон с губ, слизывая с нижней остатки клубничного бальзама, и горячий язык ловко проскальзывает в приоткрытый рот, сплетаясь с чужим. Поцелуй с Саном всегда безумно влажный и чувственный, очень приятный и затяжной, потому как никто не хочет прекращать эту нежную пытку. Руки Сана ощущаются везде, пальцы его мягкие и аккуратные, но касания, не лишенные страсти, рассыпаются по груди, и по коже бегут мурашки, потому что его ладони холодные. Сонхва не может позволить уделять внимание только одному из них и притягивает Уёна за талию ближе, так, что их влажные тела липко соприкасаются и трутся, пока Хва помещает ладонь на поясницу и требовательно давит, поглаживая сквозь мягкую кожу позвонки. Он знает, что Хонджун смотрит внимательно, агрессивно сканирует парочку своими чернеющими от злости глазами, но ждет. Терпит и смотрит, как просил Сонхва. Уён тяжело дышит над ухом и оставляет невесомые поцелуи на загривке, утыкается носом во вкусно пахнущие волосы и наслаждается едва уловимым пряным ароматом сандала, ощущая все более требовательные поглаживания, спускающиеся на ягодицы. Чужие теплые пальцы мягко скользят и надавливают на ложбинку, покалывающая волна расползается внутри, и Уён жмется ближе. Его сочащийся естественной смазкой член рвано трется о бедро Сонхва, и он чувствует, как к нему прикасается чья-то ладонь. Сан смотрит на него, не разрывая поцелуй с Хва, и приподнимает уголки губ в легкой усмешке, размазывая влагу по головке, даже не думая опускаться ниже к основанию. Уён жалобно скулит и глядит с мольбой на Сонхва, который замечает их мелкие шалости, отрывается от Сана, получая лишь разочарованный вздох, и разворачивается к Чону, сразу припадая к его ключицам. Убирает руку с его поясницы и кладет на грудь, несильно скручивая сосок. Другой ладонью он скользит ниже по животу Сана и добирается до его члена, сжимая и поглаживая. Мелкими поцелуями он спускается ниже и завершает эту дорожку, нежно коснувшись кончиком носа над пупком. В подбородок ему утыкается липкая головка, он тут же подхватывает ее и медленно насаживается сразу до конца, втягивая щеки. С двух сторон до него доносятся стоны и тяжелое дыхание. Сан утопает в ощущениях от того, как умелая рука Хва доводит его до предела. Уен хрипло стонет, чувствуя, как кончик шершавого языка упирается в отверстие уретры, и в полузабытие хочет отыскать желанные губы. Сан сам утягивает его в поцелуй, отчаянно хватаясь за уёнову шею, как за единственную опору. Они сталкиваются больно, но похоть превращает боль в удовольствие. Уён порывисто смыкает зубы на припухшей губе и заглушает вымученное мычание, вторгаясь языком в горячий рот напротив. Из-за того, что эта парочка чуть придвинулась друг к другу, Сонхва стало неудобно доставлять наслаждение сразу двоим, поэтому рука его исчезает с члена Сана, а изо рта выскальзывает возбуждение Уёна, когда Хва выпрямляется, и на него тут же устремляются две пары глаз, в которых плещется жуткое раздражение вперемешку с мольбой. Только третий взгляд обжигает сильнее неистового пламени, что заполняет черную радужку Джуна, и Сонхва кажется, будто там и вправду мелькают алые огоньки. Он никогда не видел Хонджуна таким — устрашающим, взбешенным, но до невозможности прекрасным в своей поглощающей злости. В мысли туго просачивается понимание, и Сонхва будто прошибает током от внезапного осознания того, что Джун злится не на него. Искры из его глаз летят по обе стороны от Хва, но никак не задевают. Яростный взгляд скользит оценивающе от раскрасневшихся губ до крепких бедер Уёна. По тонкой шее Сана, задерживаясь на багровеющем пятне, к длинным пальцам, что нервно ведут по стоящему члену, и тут же порывается подскочить с кресла. Хонджун не собирается уходить, просто хочет как угодно показать, что Сонхва только его, что другие не имеют права даже пытаться завладевать его вниманием. Он мечтает ненавидеть Пак Сонхва, но получается только тех, кто может быть рядом с ним, помимо самого Джуна. Ким почти до конца понял, что же здесь не так. — Сидеть, — тихо и властно приструняет Хва, кидая быстрый взгляд на него, и сразу поворачивается к Уёну, шепчет что-то ему, поглаживая чужое плечо. Тот едва заметно кивает и перебирается на середину кровати, между ним и Саном, ухмыляется так соблазнительно и ведет ладонью по спине Чхве, плавно надавливая и безмолвно призывая встать на четвереньки. Сан же повинуется и располагается перед Уёном, сразу раздвигая ноги шире, заводит правую руку назад и вставляет в себя три пальца, демонстрируя полную готовность, рвано выдыхает и краем глаза замечает, как от развернувшейся картины у Уёна дергается член. Вполне удовлетворенный такой реакцией он смотрит на Сонхва, улавливая в помутневшем взоре одобрение, и после утыкается лбом в простыни, нетерпеливо ожидая продолжения. Уён вставляет в него уже собственные пальцы, и у него спирает дыхание в предвкушении, поэтому пальцы через секунду заменяются членом, что плавно входит в узкое нутро, тут же скользит по простате, и Сан неожиданно громко вскрикивает, так, что все в комнате вздрагивают и слышат несдержанные стоны вновь и вновь, которые выбивает из парня каждый новый толчок. Ладони Уёна грубо сжимают ягодицы Сана, а движения его становятся все быстрее и отрывистее. Сонхва это видит, понимает, что эти двое не продержатся долго, но ведь с Хонджуном он поигрался недостаточно. Хва все еще не может его довести до взрывного предела. Одной рукой он останавливает Уёна, возвращая его мысли в реальность, и подбирается ближе к ним, дотягиваясь губами до красивого плеча Чона. Оставляет на нем мокрый поцелуй, пока пальцы его орудуют где-то внизу, проверяя на готовность самого Уёна, который от давящей узости уже чувствует пульсацию и не может расслабиться полностью. Прямо над ухом у него раздается недовольное фырканье, и он тогда наклоняется настолько, насколько позволяет тело под ним. Сонхва подползает на коленях ближе и входит, придерживая парня за талию, сдавленно шипит и кусает Уёна в сгиб шеи, ибо находиться внутри него немного болезненно, тот не может отбросить напряжение из-за перевозбуждения, и Хва начинает двигаться медленно, насильно заставляя принимать свой член. Уён морщится и больно прикусывает губу, еле сдерживая рвущееся мычание. Он не может определиться, каково ему сейчас, поэтому решает пустить на самотек смешение ощущений и тонет в сладких стонах Сана и рваном дыхании Сонхва позади. Все трое быстро приспособились к такой позе и толкались в унисон, соприкасаясь с влажными шлепками. Сонхва забывается в наслаждении и раскрывает рот в немом стоне, проходится языком по губам, собирая остатки блеска для губ после Сана. Сквозь приоткрытые веки он улавливает неясное копошение со стороны кресла, и тут же закрадывается заманчивая мысль проверить, как там его Джуни, поэтому Пак распахивает глаза и устремляет затуманенный взгляд к парню. А Ким Хонджун плачет. Он рыдает так сильно, что по щекам катятся крупные слезы, а плечи мелко подрагивают от охватившей истерики. Сонхва — его личный дьявол. Хонджун не перестает любить его меньше от того, что видит. Но сердце разрывается от той боли, в которую погружено, и Киму страшно, что он может умереть сейчас и больше не ощутить любви, к которой непрерывно стремится. В какой-то мере Джун сейчас счастлив, потому что догадался обо всем, но вдруг понял, что Сонхва неосознанно устроил им обоим проверку. Но Ким ее не завалил, не сорвался, он чувствует ту же любовь, от которой не хочет и пытаться отказаться. Это Хва провалился. Это у него нестерпимо сжалось нутро при виде слез Хонджуна. Это Сонхва случайно попал и не справился. Эта игра для него окончена навсегда.