Может, попробуем?

Было ужасно страшно, но оставлять своего друга один на один с мужчиной, который был готов начистить ему рожу — слишком трусливо и подло, так что Лёва вышел в зал, успев вовремя остановить занесенную руку жирного борова, который от подобной наглости опешил.  — Н-не трогайте кондитера, — шеф на один день, немного заикаясь, все-таки не проигнорировал подобное поведение, как хотел сделать, забывшись. И плевать на то, что прямо сейчас все лицо было в невероятно вкусном десерте, ведь главное, что он не дал друга в обиду. — Вкусный десерт. С коньяком? — Лев улыбнулся Луи, получая ответную, но немного смущенную улыбку и ответ:  — Мерси, — кивнув кондитеру, су-шеф, убрав остатки десерта с лица, удалился на кухню, не заметив нежного взгляда, прожигающего его спину до самой двери. Луи был его другом. Единственным другом, если не брать во внимание шефа, живущего с ним в одной квартире. Изначально, Лёве не понравилось то, как другие относятся к этому парню, насмехаясь над его ориентацией, шарахаясь от малейших прикосновений, опасаясь улыбок, которыми француз одаривал абсолютно всех, благодаря своему добродушному характеру, а после, когда он заступился за него однажды, их общение стало обычным делом. Лёве очень понравился Луи, его профессионализм, общительность и ему было абсолютно плевать на то, что кондитер предпочитает парней. Он с легкостью мог выслушать все, сказать, что все парни — козлы, обнять в знак поддержки, расстраиваясь, что такой прекрасный человек постоянно страдает из-за каких-то гадов. Вот и сегодня, став свидетелем того, как Луи расхерачил свой телефон, из-за чего, собственно, и произошла ссора с гостем, Льву захотелось хорошенько вмазать ублюдку, который кинул его друга, вот только здравый смысл подсказывал, что если он сделает это, то точно попадет в больницу, за неимением опыта в драках. Оставалось только, вернувшись на кухню, сказать Луи, что он побудет с ним вечером и позвонить маме, сообщив, что немного припоздниться. Все-таки нельзя оставлять того, кто тебе дорог после предательства в одиночестве. ***  — Т-ты как? — глядя на, почему-то, абсолютно спокойного парня, сидящего на диване, спросил Лева.  — Все в порядке, — картавя, ответил Луи, улыбаясь. Вот только эта улыбка была совсем другой. Не той, которой кондитер обычно улыбался ему.  — Точно? П-просто сегодня…  — Да-да, еще раз извиняюсь за свое ужасное поведение в ресторане. Но мне уже все равно на то, что произошло.  — И почему же? — подобное поведение вводило в ступор. Обычно, француз плакал, напивался, а потом лез обниматься, что-то лепеча на своем языке, который никак не поддавался изучению со стороны Льва.  — Я нашел человека, который меня никогда не предавал и всегда поддерживал, забив — так же говорят в России? — на этого ублюдка.  — Да? И к-кто же это?  — Ты, мой дорогой. Я люблю тебя, — подобные признания были обычным делом, ведь Луи признавался в любви абсолютно всем, даже шефу.  — Да, я тоже т-теб… — Льва перебили, не дав договорить.  — Нет-нет, ты меня понял не так. Я люблю тебя не так, как раньше, а по-другому. Я хочу, чтобы ты, — парень замялся, вспоминая нужное слово и, почему-то, краснея, — встречался со мной.  — Луи, — повар выдохнул это немного насмешливо, понимая, что в этом признании не заложено ничего серьезного и не замечая, как от подобного тона, в глазах кондитера закипают слезы, — я н-не думаю, что это хорошая идея. Т-ты просто хочешь доказать себе, ч-что Жан остался в прошлом. И… я не с-совсем подхожу для этого дела.  — Ты обесцениваешь мои чувства?.. — по щекам Луи все-таки покатились слезы, но Лева этого даже не заметил, глядя в пол. Ему было неловко и из-за этого он начал заикаться еще больше обычного.  — Н-нет! К-как ты м-мог подумать о т-таком? Я п-просто считаю, ч-что это… — мужчина хотел закончить фразу словами «мимолетная прихоть» или «помутнение сознания», но не смог, осознавая, что это и будет этим самым обесцениванием чувств, о котором говорил расстроенный парень. Но не мог же Луи влюбиться в него за один день, как раз тогда, когда он расстался со своим парнем? Это чушь! Но как это можно было донести до него, не обозвав его чувства полной туфтой?.. Из раздумий его вырвал всхлип со стороны Луи. Лева пересел к нему, приобнимая за плечи и заглядывая в глаза.  — Ч-что такое?  — Почему все бросают меня? Я настолько ужасен? Даже ты… — парень привычно уткнулся в плечо повара, но тут же отстранился, считая, что после подобного признания тот даже не захочет общаться с ним.  — С-слушай, может, попробуем? Ты через п-пару дней поймешь, что это не лучшая ид-дея, и мы снова станем друзьями, — Лёва улыбнулся, понимая, что ничем другим он не сможет успокоить Луи. Не стоит переживать, ведь скоро все вернется на круги своя, и они снова будут сидеть на этом же диване, обсуждая то, что все мужики — козлы.  — А если мне не надоест и мои чувства к тебе не растают через пару дней?  — М-мы будем встречаться, пока это не произойдет, — повар пожал плечами, считая, что все закончится максимум через неделю.  — Даже год?  — Да, даже год.  — Спасибо. Я благодарен тебе, даже если ты это делаешь только из жалости, — Лев с трудом разобрал слова из-за того, что парень обнял его, уткнувшись в грудь, на этот раз абсолютно по-другому, не желая отпускать.  — Не т-только. Ты очень дорог мне. Солнце уже давно село. Фильм на французском, содержание которого су-шеф понимал только по реакции Луи на различные моменты, был просмотрен, весь чай выпит, да и время было позднее. Пора было прощаться с гостеприимным хозяином, что и сделал Лёва, обнимая слишком счастливого кондитера напоследок и разворачиваясь, чтобы уйти. Чего мужчина не ожидал, так это того, что его резким движением развернут обратно, впиваясь в губы поцелуем.  — Мы же встречаемся? — заметив его шоковое состояние, спросил Луи, улыбаясь.  — Д-да, — это все, что удалось выдавить из себя, ведь голосовые связки совсем не слушались, после чего, кивнув на прощанье, Лев покинул квартиру, осознавая то, что этот парень только что украл его первый поцелуй. *** Прошло два дня, три, неделя… вот только чувства Луи к Леве так и не угасли и последний понял, что ему это начинает нравиться, вот только давать волю эмоциям не хотелось совсем, так как повар был уверен — как только он это сделает, то, с его-то везением, француз в этот же день сообщит, что Лев был прав и не стоило делать поспешных выводов. В их отношениях мало чего поменялось, по крайней мере, со стороны Лёвы. Они все также сидели вместе по вечерам, смеялись с русских, часто дурацких, шуток, смотрели фильмы, пили чай. Вот только, каждый раз, когда приходило время прощаться, Луи неизменно целовал его, глядя своими невероятно голубыми глазами в самую душу и ожидая хоть какой-то реакции, помимо смущения.  — Лев, я… я так не могу! — однажды, самым обычным вечером, выкрикнул кондитер, опуская взгляд.  — Т-ты понял, что?..  — Нет! — Луи понял его с полуслова и перебил, не дав договорить. — Я все еще люблю тебя! Но, если мы встречаемся, я хочу получать ответ на свои чувства, даже если я для тебя все еще просто друг. Или бросай меня, — это был шантаж и Лёва повелся на него, наклоняясь, чтобы подарить мимолетный поцелуй. Может, чувства Луи действительно искренние? Нельзя было давать себе надежду, но было уже поздно, ведь су-шеф понял, что попал, влюбившись в этого невероятного француза.  — Д-до завтра, — с этими словами, мужчина вылетел за дверь, не услышав тихого ответа кондитера, который стоял, глядя на дверь и проводя пальцами по губам еще очень долго. Весь оставшийся вечер, Лев провел, глядя в окно и иногда потягивая чай. Все мысли были только о том, что с этим надо что-то делать. А может, следовало просто наслаждаться? Человек, который ему нравится, проявляет свои чувства и ожидает того же с его стороны. Почему бы и нет? Но…  — Нужно доверять близким, — прошептал повар, допивая остывший чай и обещая себе, что завтра же скажет Луи о том, что верит в его чувства. Нужно радоваться, пока это возможно.  — Истину глаголишь, Лёва! — шеф, завалившийся на кухню, явно был нетрезв, но, впервые в жизни, Соловьев ничего не сказал насчет этого, кивнув головой и свалив к себе. Кто же знал, что на следующий день из-за начальства, нагрянувшего в кабинет шефа, Лёву отчитают, а после — снимут с должности, понизив до помощника Максима. Черт… Из головы совсем вылетела мысль о разговоре с Луи, который именно сегодня не смог посидеть с ним, и пришла только дома, когда он уже лежал в кровати, проклиная Виктора Петровича. Он точно сделает это завтра, ведь Луи действительно начал ему нравиться и заставлять его страдать не хотелось. ***  — С-собирайте вещи и выметайтесь из нашей квартиры! Вы больше там не живете! — Лев, возмущенный столько подлым поведением шефа, не стесняясь, накричал на него, а после — вылетел из кабинета, направившись к выходу, краем глаза замечая, как, немного шатаясь от шока, к нему направляется Луи.  — Дорогой, — кондитер подошел к нему со спины, кладя руку на плечо, — ты сегодня сможешь зайти ко мне? Мне нужно поговорить с тобой, — картавя и улыбаясь, француз, сам того не понимая, только что поднял настроение Лёвы, упавшее до нуля, к максимальной отметке.  — Да, конечно, — улыбнувшись, бывший су-шеф принялся переодеваться, не заметив боли и непонимания, которое плескалось во взгляде Луи, наблюдающего за ним. Поездка прошла в слишком тишине — Лев корил себя за поспешность, с которой сказал Виктору Петровичу выметаться, считая себя подлецом, а Луи думал о чем-то своем, тоже не спеша начинать разговор, сжимая руль до побелевших костяшек. Как только дверь квартиры захлопнулась за ними, француз, схватив Лёву за руку, потащил в гостиную, явно собираясь начать тот самый разговор, о котором говорил в ресторане.  — Лев, я… хотел спросить. Ты, правда, живешь вместе с шефом? — кондитер явно был на взводе, комкая в руках плед, оказавшийся под рукой, и мужчина не понимал, что с ним.  — Жил раньше. Т-теперь он не живет со мной, — Соловьев пожал плечами, не видя в этом ничего странного.  — Но!.. — Луи замялся, подбирая нужные слова, — зачем ты согласился встречаться со мной, если вы с шефом… — на глаза француза начали наворачиваться слезы, а до Лёвы дошло, что тот имеет ввиду и подорвался с дивана, пытаясь объяснить своему др… парню, что он немного неправильно понял ситуацию.  — М-мы с шефом просто жили вместе, к-как друзья! — Правда?  — К-как т-ты мог подум-м… — голос мужчины совсем перестал слушаться и, так и не договорив фразу из-за заикания, он упал обратно на диван, чувствуя, как его обнимают ухоженные руки.  — Извини, просто во Франции я никогда не встречал подобное, поэтому приревновал.  — Серьезно?  — Я же говорил, что…  — Да, я помню, и я тебе верю. П-просто раньше я считал… — Лев замялся, помня, как обиделся кондитер на то, что его чувства не воспринимают в серьёз.  — Я понимаю, мне говорили, что я похож на человека, который, — француз щелкнул пальцами, пытаясь вспомнить слово, но безуспешно. — Как называется тот, кто часто меняет свое мнение?  — Легкомысленный? Да, ты иногда кажешься таким, но я уверен, что эти люди ошибались.  — Мои чувства к тебе не взялись из ниоткуда за пару часов. Я все это время любил тебя, просто не понимал этого. А ты? Что ты чувствуешь по отношению ко мне?  — Т-ты очень добрый, всегда готов поддержать. Я считаю, что, несмотря на то, что наши отношения начались не т-так, как принято, они станут такими, какими им следует быть.  — Ты любишь меня? — на этот раз Луи спросил прямо.  — Думаю, да. Я тебя люблю. П-просто я не знаю, как следует вести себя, когда встречаешься с кем-то.  — Просто показывай тому, с кем ты встречаешься, что тебе не все равно и говори хотя бы иногда, что ты чувствуешь. Вот и все.  — Я буду говорить т-тебе, что люблю каждый день, пока ты меня не бросишь.  — А если, этого не произойдет никогда?  — Значит, я буду досаждать тебе своим п-присутствием постоянно, — Лёва улыбнулся Луи, в глазах которого плескалось столько нежности и любви, что можно было утонуть, и наклонился, чтобы поцеловать. Нужно показывать то, что ты чувствуешь, ведь так?