Акварель

      Мокрые колени. Это — первое, что Стрелок почувствовал, приходя в себя. Что произошло ночью, вспоминает мутно, будто опять память отшибло. Мутность в глазах, неприятная дымка. В помещении, в котором он сейчас, темно, даже через опущенные веки отчётливо заметно.       Замер. Первое, что сделал — хотел развести руки в стороны, но запястья крепко натирает верёвка… Почему?       События ночи одной яркой вспышкой заставили дёрнуть тело сталкера.       Шрам мёртв.       Глаза распахнулись сами по себе. Да, темно. Лишь попадает линия тусклого света от костра через приоткрытую дверь другой комнаты.       Серые цвета. Это — первое, что заметил Стрелок. До ужаса непривычно, тускло, уродливо. Но ещё на душе горько. Всё складывалось довольно хорошо: выполненное задание, странные, приятные чувства, что начал вызывать у его соулмейт. Но вот. Всё. Это Зона, такова игра, таково всё, что тут происходит. За черной линией белая, а после чёрная и ещё темнее. А он уже начал забывать яркие цвета. Эмоции укрыли его мягким одеялом в стужу, которое может стянуть любой прохожий.       «Привязался», — поймёт Легенда Зоны. Сердце кольнула боль. Видимо, будет нести скорбь ещё очень и очень долго. Если тоже выживет, конечно.       — Проверь, не проснулся ли, — женский голос из соседней комнаты. Из-за всех этих раздумий сталкер не услышал тихие голоса за бетонной стенкой.       Дверь скрипнула, и линия света, которая до этого освещала лишь перевёрнутый набок стол и помятые бумаги, теперь озарила большую часть помещения. Однако она не доходила до угла, в котором сидел Стрелок.       — Проснулся, — лениво и явно устало заявил Олень, стоя в середине помещения. Его тёмная сторона фигуры казалась высокой, даже гигантской по сравнению со всем остальным. — Может ему дать воды?       — Можно. После нашего чая ничего не пил, — ответила Вдова. — Мы же не монстры, чтобы томить.       Стрелку захотелось узнать, кто же они такие? Наёмники скорее всего. Умные наёмники, раз одеты в обычную сталкерскую одежду, а не в свой синий комбинезон. Да и у обычных наёмников акцент другой, а тут обычный, русский. Только Шпатель немного шепелявил.       Хотелось конечно узнать для чего и зачем, но не осмелился спросить. Нет, не боялся, просто выжидал и думал, что делать дальше.       Высокая фигура скрылась за дверью и через несколько минут опять вошла. Показывать свой нрав одиночка так же не хотел. Покорно и аккуратно выпил из железной кружки, но взгляд тёмных, уже чёрных, не карих глаз всё так же оставался равнодушным, непоколебимым. После Олень скрылся за дверью и не приходил в этот вечер… Или уже ночь? Через заколоченные доски на окне смутно видно, но вроде темно, а так бы свет через щёлки проходил.       Благо, за ним не поставили никого, верно думая, что никак не убежит. Так и было. Была лишь одна дверь, проскользнуть незаметно, даже если хорошо попытаться, просто-напросто нереально. Да ещё и без оружия. Нож, который всегда был на ноге, не чувствуется, пистолет тоже.       Послышались звуки гитары. На этом фоне тусклости они выражались ярко. Но стало тошно, будто в фильме под мелодию происходило всё недавнее. Женщина аккуратно перебирала каждую струну, после затихала и что-то бурчала своим, настраивала струны.       — Гитара не привлечёт лишнего внимания? — хриплый голос как его… Шпателя, кажется.       — Да я тихонько, — мягко ответила сталкерша.       И начались аккорды. Стрелок болезненно сморщил лицо и уткнулся лбом в выцветшие обои, проклиная всё вокруг.

***

      Рана на груди была смертельной, ни один медик с высшим образованием не поможет, никакое чудо. Чудес не бывает, бывают лишь случайности.       Случайность ли то, что найденными соулмейтами артефакты могут спасти? Случайность ли то, что один из них, который лежит в кармане, активируется и исцелит, чуть ли не подарит новую жизнь? Зона удивляет.       Маленький шарик ярко засветится и передаст тепло, которое расплывается нежными волнами по телу и, взаимодействуя с сердцем, заставит сделать первый удар. Затем ещё один и ещё. Бесконечная тьма, в которую попал Шрам после выстрела, пропадёт, автоматически сделает первый вдох, вдыхая ртом холодный воздух, тем самым не больно прожигая лёгкие. Конечности не слушаются, в груди неприятно тянет, чувствуется пуля, давящая на жизнь, и чувствуется жар, исходящий от артефакта. Немая битва немых предметов за живое существо.       Не сегодня, Зона, не сегодня.       Дрожащие пальцы на кровавых руках затрясутся, а серые глаза взглянут сквозь ресницы. Всё так же цветасто, но темно. Лишь угли тлеют и горят красным. На груди липко, а во рту сухо, хочется до ужаса пить и понять, что произошло.       Привстать было тяжко, казалось, он спал, но так долго и не двигаясь, что всё затекло настолько, будто… Ай, башка не варит у наёмника, не может привести ассоциацию.       Он сначала не заметил, что вечно задумчивой и тусклой морды нет поблизости, да и то, что вся одежда в крови, тоже. Порыскав в своём рюкзаке, он даже не приметил, что всех важных вещей просто-напросто нет, будто украли, но бутылка воды была. И намочив горло, наёмник прокашлялся, а взор его пал вниз, на пол… На кружку с остывшим чаем.       — Вот же сука, — он нахмурился и потёр лоб, пытаясь в мыслях всё разгрести и сделать что-то на подобии порядка. — Его точно не убили, схватили и утащили…       Что делать дальше? Бежать, догнать и забрать Стрелка? Но как? Куда те направились? Рассуждать логически не получится, он, блять, в прямом смысле восстал из мёртвых. Как бы глупо и банально это не звучало. Мужчина подполз ближе к углям, что дарили тепло, которое пожирал холодный склад, и подтянул ледяные руки ближе, согревая их.       — Как я ожил… Меня чтоль вырубили? — шептал сам себе и хмыкал.       Поняв, что выйдет отсюда лишь на утро, он подбросил сломанные доски в костер и, наклонившись, набрал в лёгкие воздуха и подул, чтобы растормошить угли, дабы они дали огня. Внутри всё горячо сжалось и ему пришлось опять закашлять.       Тепло понемногу начало овладевать мужчиной, и тот, лёжа на боку, глядел куда-то перед собой. Теперь легче, обстановка не чуждая, и он почти пришёл в себя.       Те, кто забрал его соулмейта, по идее идут на север, откуда и пришли. На Склады и на территории подальше точно не нужно идти, хоть кто-то мельком заметит, что Стрелок идёт со связанными руками в какой-то компании — начнут стрелять или расспрашивать, а там опять стрелять. Не все ведь сталкеры равнодушные.       Пока ночь, после Выброса, значит, выдвинутся утром или отсидятся, а потом лишь днём. А дальше они куда… с какой скоростью будут идти? А может бежать? А главный вопрос: нужно ли Шраму вообще спасать Стрелка?       Додумать самому себе ответ не дал больной удар в сердце… Чёртов заяц, нужно же было за ним гнаться, чтобы убить, а теперь спасать. Ну ладно, Стрелок, так уж и быть. Только сначала наёмник вздремнёт, слишком уж тяжко.

***

      Стрелок сидел в тишине, зная, что никто за ним не придёт, никому он нахер не сдался. Думал о разном: о том, что делать, о Шраме, о этих наемниках и вновь о Шраме. Желание опять ощутить взгляд светлых глаз на себе мерзко резало нутро. Некому уже больше смотреть, лишь Вдове, что закончила играть и пришла к пленнику.       — Тебе интересно, зачем мы тебя выкрали? — спросила прямо она, садясь перед ним и кладя сбоку от себя пистолет какой-то… зарубежной марки.       Стрелок захотел сдерзить, но прикусил изнутри щеку и лишь сделал незаинтересованный вид, пожимая плечи и закатывая глаза.       — Да ладно тебе, сталкер, — на выдохе сказала она и расслабилась, зная, что вся ситуация под контролем, и ничего ей не грозит, даже если не будет бдительна. — Мы — наёмники, и заказал тебя один довольно важный человек из О-Сознания.       А это уже насторожило и захватило внимание одиночки.       — Колбы с ними уничтожены, — недоверчиво прошептал он ей.       — Думаешь, пока ты прыгал с одной аномалии на другую, большая часть не успела смыться из Зоны? — она пригнулась и взглянула на его из-под лба. — Ты нанёс урон. И только.       — Зачем я им? — опять шептал Стрелок.       — Ты узнал больше, чем раньше задумывалось, — так же перешла на шёпот она.       Казалось, вся Зона хотела подслушать их разговор и поэтому замерла. Больше не сквозил ветер, не трещали доски пола, не было бренчания кружек в соседней комнате. Тихо.       — Ты одна из них? Слишком уверенно об этом сказала.       Тут глаза женщины сузились, и она выпрямилась, склоняя голову набок. Внимательно оглядела пленника, будто искала в нём что-то давно потерянное. Хитрое лисье лицо.       — Я, как и ты, знаю многое. Даже больше, но добыла информацию тихо, не трогая никого, — и весело фыркнула. — Не устраивала двух Сверхвыбросов.       На слова он что-то буркнул, но теперь понял, почему наёмница так заинтересовала — нутром чувствовал, что с ней что-то не так, чем-то они уж похожи.       — И что они теперь будут делать?       — Тебя убьют или сделают безмозглым. Может вновь испытаешь амнезию и будешь работать на них, — и пожала плечами. — Я не знаю.       В принципе, одиночка и ожидал такого исхода, даже если бы на него не натравили наёмников. Слишком опасно блуждать знаменитым в этих окрестностях. Он опустил взгляд, глядя на мокрые колени. Видимо, его тащили по лесу сюда, поэтому и испачкались.       — Наёмники всегда казались ненормальными, стреляющих во всех без разбора из дорогих пушек, — не зная почему, но вывалил эти слова Стрелок ей. Враг, но из-за этих добрых и женских глаз хотелось ей доверять, хотя знал, кто она, и что из себя представляет.       — Дурак что ли? — как-то разочарованно вздохнула Вдова, отстраняясь. — То же самое, если я скажу, что вся «Свобода» это алкаши. Ты будешь прав лишь отчасти. Везде есть разные люди… Хотя, не буду я тебя тут жизни учить. Не пригодится, — на последних словах она лениво поднялась, беря пистолет с собой, и развернулась, желая уйти, но Стрелок не дал закончить их диалог на этой ноте.       — Вдруг пригодиться, ведь…       Но его прервали.       — Всё равно забудешь все слова от потери памяти или вскоре умрёшь, как и твой напарник.       И тут забытые мысли вновь нахлынули кипятком, те горячие слова начали обжигать душу. Чёрные… Карие для Вдовы глаза распахнулись и голова в капюшоне поднялась, а взор приковался стальными, но ржавыми цепями в женщину.       Она увидела, чёрт, конечно увидела, что под ресницами тот прячет отражение знакомого лица. И всю невеликую, но боль по утрате напарника.       — Разожми ладони, — сказала она сочувствующе, аккуратно, будто давала совет давнему друга. — Незачем тебе грустить. Думай о том, как сбежать и спасти собственную шкуру.       В ответ молчание.       — А я буду думать, как не проворонить тебя. Даже в Зоне есть баланс чего-то. Хах.       И ушла, оставляя Стрелка выбираться из этой ямы с гноем, которая сочилась изнутри. Больно, правда больно.       Скрип двери, аккорды гитары.

***

      Из-за дождя они не могли нормально перебираться на большие расстояния. Шумно, мало что видно вдали, противно мокро, ноги не передвигались из-за сапог, которые тонули в слякоти. Поэтому приходилось бежать по краю дороги, пока в размытых пейзажах не покажется более размытые тёмные пятна разрушенных домов, в которых, впрочем, можно было ночевать. Иногда Стрелку приходилось сидеть в одной комнате с ними, греясь у костра. Хотя это не согревало, внутри оставалось холодно. Он почти не спал. Не мог. Один раз уснул около Шрама и всё.       Но сидеть в компании с остальными было достаточно… Нормально. Те всегда о чём-то говорили, Стрелок не вдавался в подробности. Пусть и враги, но к нему не лезли, лишь полуглазом наблюдали, чтобы ничего не учудил.       А когда находилась ещё одна комната, то сидел там, в тишине и полутьме. Было неприятно и прохладно, худые плечи дрожали. Не уставал, но был смертельно уставшим. Будто все соки после смерти соулмейта выжали и оставили сухую мякоть. Ждал в тишине чего-то, пока там, за окном, лился дождь, смывая пыль с крыш соседних домиков. Даже дождь с красками казался таким… Живым, красивым. Блистал, сиял, искрился, капая на иглы елей, пока они со своим наёмником шагали вперёд. Теперь всё опять неразборчивое, теперь всё такое, к которому он не привыкнет никогда. Но вот почему, почему же, он смыл с дождём все яркие акварельные краски?       Ответа никто не даст.       Но он тут вспомнит, что бумажка с обозначениями и названиями всё ещё у его. Благо наручники позволяют дотянуться до кармана штанов и выудить оттуда листок. Раскрыв его, Стрелок где-то внутри очень надеялся увидеть красный, зелёный, синий… Просто серые пятна.       И тут уныние накрыло его. Не выдержал и ткнулся лбом в давно не греющую железную батарею. Многая боль и печаль из-за навязанной их связи, но… Ему даже начало всё нравится. Тот поцелуй. Лёгкий, наивный для этих безжалостных мест. Ощущение, что он не один, и что есть тот, кто прикроет его спину несмотря на многое — грело изнутри, зарождая странный тёплый огонёк.       Он оторвал полоску листика.       «Красный». Оставил на подоконнике, помечая, что Стрелок тут был. Может… Может он это сделал от скуки, может всё ещё надеялся, что его соулмейт чудом выжил и пойдёт его искать. Чушь, но почему бы просто нет.       «Оранжевый» и «жёлтый» уже были оставлены в другом их ночлеге. Почему два? Просто порвал не очень аккуратно.       Вдова это всё замечала и перед тем, как все покидали помещения, смотрела на куски листа и пыталась что-то понять… И может, даже понимала.       Так поступил и с остальными цветами. Зелёный оставил в квартире Припяти, где они засели надолго. Военные обхаживали опустевшие районы и обстреливали всех. Ещё тут пробегала группа Монолита. Но на них не обращали внимания. Они тут были, как подбитая стая волков, которая утратила свою значимость среди тигров. Хотя наверное где-то в глубине города осталась их какая-то… База?       Ну и ладно. Стрелок не сильно размышлял об этом. Сейчас главное другое. А что именно не расскажет.       Комната, в которой усадили одиночку, была в разном хламе. Но там ничего не находилось такого, чтобы могло принести угрозу для наёмников. И ничего, что могло бы помочь сбежать для пленника. Но этого и не нужно было. Он уже сделал то, что должен. Вёл себя аккуратно и тихо, всем своим видом показывая, что не может ничего сделать. Усталый вид дополнял это, а Олень точно на это вёлся. Расхаживал перед сидящим Стрелком без оружия, лишь нож был прикреплён в коже ремня на ноге. Странно это. Дурак, хоть и имеет хорошую реакцию.       Вдова ушла на улицу, предупредив об этом остальных своих. Было утро, туманно и влажно как всегда. Сонный после ночного патруля Шпатель часто зевал и пытался устроиться на матрасе около подгорающих углей.       — Тяжко заснуть, холодно… — бурчал он молодому наёмнику, пока тот разбирал автомат на части, протирал их и смазывал маслом.       — Ну так грейся об угли, чё пристал-то, старый? — в ответ огрызнулся парень.       —Просто холодно… — не договорил мужчина и закашлял в кулак. — Принеси веток или досок из других квартир.       «Явно болен», — чётко понял Стрелок и замер с закрытыми глазами. Так слышалось лучше, ничего не отвлекало.       — Да бля-ять, ладно, — перечить старшим конечно интересно, но слушать частое нытьё и ему надоест.       Олень положит автомат на пол, около своего рюкзака, и театрально хлопнет дверьми, уходя на недолгие поиски.       Сейчас или никогда, Стрелок. Сейчас или никогда…       Он не был Призраком, но передвигался тихо, что даже битые бутылки не трещали под весом. Он не был Клыком, но ярости к врагам не занимать. Даже со связанными руками смог обезвредить — подобрал кусок отколовшегося от стены бетона и насмерть ударил мужчину. Тот даже ничего не почувствовал, не понял…       И тут Стрелок спустя несколько долгих, мучительных в размышлениях днях наконец-то почувствовал, что живой… Что он тоже может дать отпор и убить, если на него точат ножи, забивают порохом патроны. Свежая темная кровь прыснула на щеку и тот выдохнул, сверкая глазами. Было бы это всё цветастое, то было бы ещё приятнее.       И не медля, он быстро обыскал свежий труп на наличие ножа и развязал себе руки. Затёкшие, уже с тёмными пятнами от верёвок запястья сильнее заныли, а он их потёр, чувствуя, что теперь не только сможет дать отпор, но и властвовать над своим телом полностью, как истинная Легенда Зоны, как тот человек, что прошёл Ад под Саркофагом. Дальше — легче. Прохладная сталь автомата, пули, тяжесть ружья на плече. Шагов на лестничной клетке не слышно. Ещё ходит, славно. Он обернулся на комнату. Всё серое, не живое.       «Ну, тут же труп, с чего комнате быть "живой"?» — и он улыбнулся, но сразу же нахмурился, когда зацепил взглядом ту гитару.       Аккорды, женские пальцы в перчатках свободно и резво играют, приятный голос, та песня, которая звучала в радио у Бармена и Сидоровича. И выстрел, помутнение в глазах и труп Шрама. Опять… Но, встряхнувшись, пришёл в себя, накрыл труп Шпателя чёрным плащом и повернул спиной ко входу, чтобы сразу не поняли, что тот мёртв, и встал за дверью, ожидая…       — Шлялся по всем этажам и, не поверишь, но нашёл твои доски! — стуки шагов по лестнице и голос молодого наёмника. — Эй, помер что ли от холода? Ну и ладно.       Он вошёл в комнату, не запирая за собой дверь, ибо руками держал гнилые и не очень доски и прошёл в середину комнаты.       — Спишь? — шёпотом уже спросил Олень, нагинаясь и сбрасывая ношу в кучу около костра. — Ты ведь…       И замолчал, глядя на что-то. Стрелок, который уже поднял дуло и целился тому в спину, не сразу понял, что забыл убрать разрезанные верёвки. Палец уже дрогнул на курке, но понявший всё Олень бросился в сторону, пока пули рикошетили от бетона и падали в разные стороны.       — Сука! — лишь заорал тот, и Стрелок вынырнул из своего «укрытия», и, целясь в шуструю цель, начал палить, пока не потребовалась перезарядка.       Успеть убежать из комнаты Олень успел, но пули всё равно победили. Даже реакция юного убийцы не спасла его, как тогда, на складе. Он лишь успел почувствовать резкую боль по всему телу и упасть на пол, кашляя кровью. Тут уже не спасут ни случайности, ни чудо. На нём нет никакого артефакта, помогающего от ран и потери крови. Юношеский, полный надежды на жизнь, взгляд ухватится за свет в окне на лестничной площадке, и он поползёт на быстро немеющих руках к нему. Как прекрасна молодость, даже на волоске от смерти может на такое. Борец. Даже сил хватило, чтобы ухватиться за подоконник и приподняться. Кровь пузырилась у уголков рта и полилась с большей силой.       Стрелок начал медленно подходить. Он не ненавидел наёмников, нет. Но посмотреть, как медленно покидает жизнь в теле убийцы его соулмейта — в этом есть что-то своё, что не поймут многие.       — Т-ты… — тот корчился от нахлынувшей боли. Полились слёзы, что всё так быстро закончилось.       — Я, — согласился с ним Стрелок, пусть и не зная, что парень хотел сказать.       Подойдя впритык, Легенда Зоны лишь подтолкнёт его, чтобы тот упал. Глухой шлепок об влажную траву. Он же поднял взгляд, смотря на мрачный вид из окна. Лес. Утренний туман не желал подниматься ввысь и пропадать, всё ещё обволакивая своим густым паром округу. Видимо, уютно укутывал блядских мутантов, пока те спят.       Но пахнет влагой. Чисто, свежо, но что-то всё равно давит в груди. Как кашель, но без признаков.       Да, он сейчас оценивал красоту. Он помнил о трупе внизу и, с уставшим вздохом, выглянул вниз, незаинтересованно оглядывая заросшую площадку. Внизу стояла Вдова, влажные волосы которой трепал редко подымающийся ветер. Она склонилась над трупом парня. Наверное, ей жалко его. Молодой, ещё не успел пожить. «Ну и ладно, на ещё одного дурака меньше», — да. Она точно так подумает. Циник. Женщина присела и ладонью провела по его лицу, закрывая глаза, а после подняла прищуренные взгляд вверх, прожигая ими Стрелка. Немое молчание. Нет, разговор. Только никто и это понять не сможет.       Лёгкий холодок пробежал по спине сталкера, и он пошёл вновь в комнату, забирая оставшиеся патроны, снимая КПК с Шпателя и включая его. Зелёная точка была совсем недалеко. Она идёт. Почему-то он Вдову… Боялся. Не так, как жертва убийцу или что-то в этом духе. А просто знал, что будет сложнее с ней больше всего. На вид не самая физически развитая, но факт, что ей дали такое задание — остаётся загадкой. Не любой возьмётся за Легенду Зоны, которую никто не смог словить. А она смогла.       Первая не нападёт. Или же… Непонятно, может даже будет выжидать. Столько, сколько нужно будет. Её рюкзака тут нет. Знала, что такое будет, или взяла по своей нужде?       Шагая по ступеням вниз, он раздумывал об этом и уже составил не конкретный, но план, как будет сражаться, точнее, отстреливаться. Задержав дыхание перед выходом из подъезда, Стрелок двинулся вперёд.       Перед ним открылась та площадка с трупом. Она недалеко. Даже дождь закончился, Зона опять притихла и приковала свой взгляд к ним, наблюдая, как в театре. Лишь редкие капли падали с листьев, навесов домов. Одиночка притих, затаив дыхание. Нельзя даже дышать громко, он так может выдать себя. Благо, местоположение на КПК карте отключается. Но то же самое сделала и Вдова через несколько мгновений.       Нужно что-то сделать, дабы сбить её с толку.       И сделал два выстрела в небо. Всё отозвалось звонким эхом в округе, и птицы громко закаркали, взлетели в небо. Но ответа не последовало.       Да где же она… Точно прячется за углами многоэтажки снаружи. Но с какой стороны? Отсюда не видно, куда ведут следы от трупа. Мокрые следы на песке размылись, становясь кашей. В любой момент она может выглянуть из-за угла и застрелить его. Впереди лишь лес, но успеет ли он добежать, а она заметить…       Краденая ручная граната, выдернутая чека, и её кинули вперёд. Шлепок — и влажный воздух начал с громким шипением распространять белую завесу искусственного тумана. Желание рвануть поманило его, но сделай Стрелок ещё один шаг, то града пуль, появившееся точно из левой стороны, погубила бы. Секунда, и он уже сам, высунув дуло, палил в нужную сторону. Фигура в комбинезоне вновь скрылась за углом. Вновь шанс.       Дикий бег в белый туман, вязкая почва, бьющийся об ногу найденный артефакт, смутно виднеющиеся впереди кроны ёлок, которые закрыли своими вечно… Кажется, зелёными лапками от вновь летевших пуль. Дикое биение сердца, ветки, колючки бьющие щёки, свежие царапины… И всё размытое, сплошная череда однотипных деревьев, разум не соображает, куда надо, лишь рефлексы, дающие знать, когда прыгать, чтоб не запнуться и упасть.       И вот небольшая поляна, на которой лишь начали прорастать ростки дубов. Не думая, одиночка перепрыгнул куст шиповника и затих там, поджидая.       В лесах всегда холоднее, солнцу тяжело достать досюда, на студёную землю. Свежий воздух затуманивает голову, но и местность тут другая… Пока везде лужи, тут белые корочки льда и инея. Маленькая зима. Кусты надёжно укрывали Стрелка, так что подпустить Вдову поближе оказалось легко. Сперва был слышен треск льда, а после и она сама показалась. Шла торопливо, явно нервничая, но не стала полностью открываться на поляне. Скрылась в тени ели и присела.       Для неё мир цвёл, дышал красками, даже после смерти соулмейта. Повезло. И выигрывала в боях часто.       Комбинезоны сталкеров были подстать оттенкам Зоны, но если долго прожить с цветами, то каждая мелочь станет различимой. Так и тут. Ярко-красные ягодки шиповника тревожились на спине одиночки, когда тот аккуратно, но недостаточно шевелился на месте. Но и Меченый, наблюдая за ней, вновь рванул вглубь, когда та наставила пистолет, раздосадовано цокнув, пошла за ним.       Это могло продолжаться ещё и ещё. Догонялки. Но усталость в коленях и в теле давала о себе знать. Толком не ел и совсем не спал. Наконец показался разрушенный дом лесника. Прятаться там он не будет. Глупо. Но вот…       Увидев халупу, сталкерша напряглась, нутром чувствуя, что скоро всё закончится. Иней на ветвях начал таять, тучи расходиться. Вновь открытая местность, но в её не стреляют, или вовсе отсутствуют признаки жизни. Значит он внутри засел.       Гнилые доски обвалились в некоторых местах, а шифер провалился во внутрь домика. Двери приоткрыты. Но из почти целого окошка, что-то показалось и пропало. Было это настолько быстро, что Вдова решила: он там. И чувствуя вкус победы на губах, пригнулась, обходя заброшенное здание, ища, где можно забраться.       Лесники всегда занимались разной живностью и в редких исключениях держали свой скот, но если и держали, то всегда оберегали тщательно. Так и тут. Чтобы лисы не перепрыгивали через забор к курам, была прицеплена наверху проволока. И тут, среди листьев лежал такой кусок. Уже ржавый, но советский. Значит крепкий. И, подобрав это богатство, он спрятался. Да, вновь. Но вышел, когда соперница отвлеклась на явную приманку. Почему просто не выстрелил? Боялся не попасть, но ведь идти как крыса к спине ещё опаснее: чуть шорох и всё… Или патроны кончились в обойме и менять нет времени?       Но он ступал тихо, а округа поглощала шаги.       Капканы, кстати, сзади дома немногие лесники тоже ставили, от хитрых рыжих.       Скрежетание ржавой, но работающей ловушки, вопль женщины, и удушающий захват на шее. Она успела ухватиться за воздух, вздохнув, и за руки одиночки, что крепко сжимали проволоку вокруг глотки. Впиваясь в открытую шею, колючки, не жалея человека, приносили боль. Капли крови скапливались и стекали вниз широким ручьём, окрашивая тело и комбинезон.       — «Бесплодные земли отчаянно пытаются...» Да как там пелось? «...цвести», — злобно шептал те заученные строчки он, сжимая и выдавливая последний воздух из чужих лёгких.       Верёвка более эффективна и быстрее справилась бы с этим, не принося мучения. Но ничего, скоро всё закончится. Непослушные пальцы будут истерично искать что-нибудь, чем можно ударить Стрелка сзади.       — «Тусклые, блять, звезды стремятся сиять…»       Но онемение в конечностях и жар в лёгких прекратят это. Больше ужасающая боль, разливающаяся по всему телу перестанет чувствоваться. Тусклое сияние в глазах пропадёт.       — «…я все еще помню голубой океан».       Вверху голубое небо. Тучи наконец-то разошлись после нескольких дней беспрерывного ливня. Солнце вновь властвует.       — «В этом умирающем мире…»       Настолько тихой борьбы ещё в этих лесах не встречали. Ни одного выстрела. Редкие для этих мест тёплые лучи прольются сквозь кривые преграды в виде веток.       Стрелок, убедившись, что она точно мёртва, отпустил бездыханное тело, и оно рухнуло вниз. Наконец-то можно спокойно выдохнуть. Эта смерть вышла как-то слишком художественно, с этими строчками, которые сама Вдова пела неделю назад. Ну даже в жизни бывают моменты как в кино, почему бы и нет.       Одиночка присел около трупа и стал обыскивать её на наличие важных вещей. В кармане у груди найдёт сложенные бумажки и осмотрит их. Что-то вроде дневника.       «…скоро выйдем из Припяти и на полученные деньги вылечу мать», — первые попавшиеся в глаза строки. Ах, ну да, там же есть Большая Земля, иногда Меченый об этом забывал. А кого-то ещё даже ждут… Родители, дети. — «Передали, что ближайшие вертолёты, на которых можно было спокойно улететь — упали. Но и то они лишь военные, придётся пешком…» — «Оставшиеся военные осели в прачечной. Чего-то ждут, не враждебны к обычным сталкерам».       Эта информация понадобится в будущем. Так почувствовал Стрелок и оставил записки у владельца. Они ему уже не к чему. Но кто ей это передавал? Другие наёмники? Кто-то повыше статусом и таинственнее?       Он грустно вздохнёт и вновь поймёт, что даже сейчас не смог разгадать и половины тайн этой треклятой Зоны. Но всё же есть облегчение — теперь он не узник наёмников, а просто Стрелок, который вновь не знает, куда идти и зачем. Стянет капюшон, прикроет глаза и насладится редким теплом. Хорошо…

***

      Он пробирался через рощу близко растущих деревьев, смотря на КПК. Нужно поскорее выбраться из леса на дорогу и пойти… к учёному с ответом на задание, что ничего не нашли… Нашёл. Теперь же он один, точно.       Придерживая руками колючую ветку, сталкер услышит где-то сбоку нечеловеческое бормотание и пригнётся в листья, прячась. Пригревая землю, солнце разбудило и мутантов. Благо, ни запаха, ни движения они не почувствуют — слишком проворный и шустрый наш герой.       Миновав зеленую… серую чащу дикой природы, и, выйдя на гравийную дорогу, он сверится с КПК, в какую сторону нужно шагать, и по обочине пойдёт вперёд, забываясь в раздумьях. Округа шумела листьями, каркали вороны, под ногами хрустел ещё не оттаявший лёд, который скрылся в тени деревьев, не давая лучам прикоснуться. Встретилась стая собак, переходившая дорогу. Стрелять понапрасну не стал, пригнулся и замер, дожидаясь, пока пройдут. Встретилась после аномалия. Кислотный туман. Видимо, недалеко есть болото. Почти самая безобидная аномалия, если так можно сказать. Проскочить зайцу не составило труда.       И вот вдали кончается лес и начинается Припять. Точнее жилые дома на окраине. Подходя ближе, видны тёмные крыши многоэтажки. Ещё ближе и сам дом, в котором он поубивал наёмников. Не желая тут задерживаться, так как одиночка уже там всё важное забрал, он, стараясь не попадаться на глаза военным и Монолиту, тихонько свалил из города. Но вдруг замрёт, видя шедшего человека в плаще по улицам мёртвого города. Сердце даст несколько тяжёлых и болезненных ударов, и он прищурится, всматриваясь, прося Зону, чтобы это… Нет, какой-то сталкер. Обознался.

***

      Несколько недель назад он также возвращался из Саркофага ЧАЭС, такой же дико уставший, но тут больше морально. Ноги лишь ныли. И опять дорога была слишком лёгкой. Будто Зона успокоилась после падения О-Сознания. Но он часто оглядывался назад, смотря, вдруг кто-то преследует. Хотя, кому он нужен… Много кому, кто хочет завладеть информацией, ладно. Так что причина оглядываться была.       Дорога шла не крутыми холмами, так что взбираясь и вновь быстрым шагом спускаясь, глядя себе под ноги, чтобы не упасть, Стрелок не обратил внимание на пиканье КПК, который предупредил о незнакомце, идущем неподалёку. Руки привычным движением схватятся за автомат, но он остановиться, не веря глазам.       А вот Шрам сразу поверил глазам, ибо видеть окровавленного Стрелка он уже привык. Оба замерли. Сердце так же замрёт, сделает несколько ударов. Всё стихнет. Поблескивающие чёрные глаза Стрелка, виднеющиеся из капюшона, недоверчиво прищурятся, думая, что это мираж или шутка судьбы. Светлые, напротив, засверкают, и наёмник подбежит поближе, разглядывая лицо, чьё искал несколько дней подряд.       Первый кусочек листка нашёл совершенно случайно. Отбиваясь от бандитов, скрылся в доме, среди серого хлама старой комнаты приметил на подоконнике яркий цвет, и всё сразу же понял.       — Нашёлся… — и вновь улыбнётся, аккуратно кладя руку на плечо соулмейта.       — К-как?.. — и, вздрогнув всем телом, Стрелок зажмурится и согнётся, дико потирая глаза. Что-то жгло.       — Что такое? — голос Шрама чуть задрожит от резкой реакции одиночки. Мужчина согнётся в коленях, дабы быть на одном уровне со Стрелком, желая заглянуть тому в глаза.       — Бл-ля… — подождав, пока жжение пройдёт, он проморгается и первым, что увидит — глаза соулмейта.       Но не просто серые… А с крапинками голубого. Да, именно цвет. И кожа вновь того ещё непонятного цвета. Что-то вроде оранжевого, но светлее и розовее в тонах.       — Живой, — подтвердит сам себе.       Опасения развеятся пришедшим ветром, будто пепел. И дрожащие руки поднимутся к щекам мужчины. Большой палец пройдёт вдоль шрама на щеке. Да… Живой, та же кожа, что тогда, на складе. На душе станет так хорошо, легко, а в душе — трепетно. Даже захочется заплакать, что какое-то неясное чудо произошло, что он выжил.       Наконец на бледном, вечно застывшей в скорби лице, появится улыбка. Карие глаза засияют, он ровно выдохнет, тихо смеясь. Но резко же болезненно зажмурится и ткнётся лбом в грудь Шрама, сжимая меж пальцев чужой свитер.       — Я думал. Я знал, что ты… Ты умер. На глазах. А после пропали цвета, — рвано шептал Стрелок.       Шрам замолчит, не зная, как объяснить, что с ним произошло. Потом, пусть одиночка успокоится. А пока… Руки наёмника лягут тому на спину и прижмут поближе, защищая от всех тех невзгод, что тот пережил. В ответ на это, несвойственно для себя… Да плевать! Стрелок лишь в ответ сильно обнимет Шрама, уже сжимая плащ на лопатках у того, а сам спрячет лицо, зарываясь им в одежду соулмейта. Тело за последнее время расслабится, чувствуя себя в безопасности, а те липкие мысли уйдут на второй, даже на шестой план.       Так и будут стоять. В тишине, лишь наёмник будет успокаивающее шептать разные глупости, глядя на слегка отросшие волосы у сталкера. Прошло не так уж и много времени, чтобы сильно полюбить друг друга. Но это им не нужно. Это потом. Это не мешает. Сейчас, чувствуя, что вместе им будет легче, что вместе они смогут большее — им этого хватит.       Двоим казалось, что прошёл час, и только сейчас Стрелок отстранится, быстро натянет капюшон, скрывая солёную влагу на глазах, и опять улыбнётся. Наёмник будет не против, оставит руки на чужих… Нет, на родных. Оставит руки на родных плечах и подождёт, пока тот будет в порядке. Хотя, сам мужчина переживает такую же волну эмоций.

***

      Свинцовые облака скроют солнце, и соулмейты уйдут на поиски убежища, чтобы передохнуть, рассказать, что случилось. Как выжил Шрам, как спасся Стрелок. Как первый находил обрывки листа, а второй оставлял. Как простой наёмник вновь искал Легенду Зоны, пока та сидела в плену, вынашивая план побега. Как нашли друг друга, и что делать дальше…       После наутро они обговорят план, что делать дальше, и пойдут по тоннелям в Припять. Встретят военных, неизвестного им Дегтярёва, тот передаст записки из тайников Стрелка. Вместе переждут Выброс и вместе отправятся на вертолёте, обратно на Большую Землю.       Зелёное покрывало лесов с высоты птичьего полёта заворожат, голубое небо заставит задержать дыхание. А желание разузнать, что это была за лаборатория X.09, что за кристаллы и невероятный артефакт, который сумеет возвращать умерших, загорится пылающим огнём изнутри. Столько неразгаданных тайн ещё нужно раскрыть. Столько… Но вместе они смогут, сумеют, узнают.       Ведь это лишь начало.