Откровения

       — Геральт, что ты делаешь? Ты рыбачишь? Не знал, что ты любишь рыбачить, — Лютик с интересом наблюдал за ведьмаком, который в очередной раз вытаскивал пустую сеть из реки.       Ведьмак промолчал и, поднявшись на несколько метров по реке, снова забросил ее обратно.       Бард поспешил вслед за ним, пытаясь всё-таки вовлечь в разговор:       — Если вдруг тебя хоть немного интересует моя жизнь, графиня де Стэль в очередной раз покинула меня. Оставила томиться с разбитым сердцем… Так кого ты там ловишь? Карпа? Щуку? Судака? Судак — это ведь рыба, да?       — Джинна, — Геральт процедил сквозь зубы, не отрываясь от своего занятия, — Я не могу заснуть.       — Звучит вполне логично. Но, может, лучше бороться с причиной бессонницы? Ты не думал, что это всё как-то связано с тем, о чем тебе говорил Мышовур в Цинтре? Предназначение, дитя-неожиданность и всё в этом роде…       В ответ на это мужчина тяжко вздохнул и продолжил движение вверх по реке.       — Ты вообще слушаешь меня? — Лютик крикнул ему вслед и сложил руки на груди, — Ах, ну да, я же простой бард, что я могу важного сказать вообще…       Ссора ещё толком не началась, а Геральт уже чувствовал, как пульсирующая боль в висках усиливается. Будто одной бессонницы было недостаточно, чтобы заставить его чувствовать себя ничтожно.       Эмоциональные перепалки — не совсем его конек, если начистоту.       — Зачем обращать на меня внимание, — раздосадованный Лютик продолжил активно жестикулировать, повышая голос и устремляясь следом за другом, — я брожу за тобой, как отбившийся от мамки щенок! Ты то улыбаешься хитро, то игнорируешь меня! — Лютика накрыла праведная ярость. Челюсть ведьмака напряглась, он шумно выдохнул через нос и прикрыл глаза — боль немного отступила, голос сохранил спокойствие:       — Лютик, если ты хочешь мне что-то сказать, будь добр, сделай это прямо, я не понимаю намеков. Я, сука, не спал уже трое суток! — спокойствие продлилось недолго.       — Я…Я, — бард дважды резко вдохнул, будто набирая побольше воздуха, чтобы высказаться, — влюблен, — тихо и отчаянно.       Лес вокруг мгновенно затих. Геральт замер, вопросительно подняв брови:       — В графиню?       Глаза Лютика расширились, зрачки забегали из стороны в сторону, ярость на его лице сменилась паникой. Он понял, что сказал слишком много, быстро прикрыл рот рукой, но слова уже вылетели, и единственным верным решением ему показалось «бежать». Сломя голову, неважно куда, сквозь кустарник, бросаясь на ветки, которые цеплялись за одежду и царапали лицо. Он выбежал на просторную поляну, покрытую сухой травой, и в отчаянии замер, глядя по сторонам в поиске укрытия.       Ведьмак тяжело вздохнул, закрывая лицо ладонями, и спустя несколько секунд аккуратно сложил сеть на толстых корнях, бросаясь в погоню. Несмотря на фору, у него ушло не больше десяти секунд на то, чтобы догнать Лютика. Не ожидая так быстро закончить преследование, он не успел остановиться, врезался в спину барда и повалил того на землю, выбивая дух.       Тело под ним отчаянно затрепыхалось, и бард кое-как перевернулся на спину, пытаясь смотреть в глаза смело, с вызовом — сохраняя достоинство, но загнанное дыхание выдавало.       — В меня? — без осуждения и недоверия, просто вопрос.       Ответом были судорожно закушенная губа, отрывистый кивок и отведенный взгляд. Лютик, сам не веря своей дерзости, поднял голову с земли и отрывисто поцеловал друга в губы, после чего резко отстранился. Геральт замер, прислушиваясь к своим ощущениям. Отвращения не было точно. Ему, как впрочем и всегда, было достаточно комфортно рядом с бардом. Тело друга было теплым и податливым, даже как-то естественно льнуло к более сильному и крупному телу над ним. Приятно. Геральт осторожно прижал ладонь к щеке барда, вглядываясь в его глаза, испуганные, но обнадеженные, чувствуя, как сердце друга пытается прорваться сквозь грудную клетку, то ли от страха, то ли от возбуждения. Ведьмак приласкал гладкую щеку, опуская ладонь на шею, обхватывая, легонько сжимая, заставляя Лютика глубоко и рвано вдохнуть в приступе паники, и ослабил хватку. Он приблизил свои губы к губам музыканта, оставляя миллиметры между ними, и снова притих, пытаясь понять, что происходит у него внутри. Лютик под ним прикрыл глаза и приоткрыл рот, сама смиренность. Бард тяжело сглотнул, облизал влажным языком пересохшие губы, задев при этом нижнюю губу Геральта. Низ живота ведьмака стянуло легким спазмом возбуждения. Чем чёрт не шутит. Идя на поводу у интереса, он сам прижался поцелуем ко рту Лютика. Легко, неглубоко, лаская губами губы, почти невесомо, задержав дыхание, чтобы не спугнуть — в первую очередь самого себя. Приятно.       — Лютик, что мы делаем? — Геральт тихо выдохнул, прервав поцелуй. Трудно было понять, насколько это риторический вопрос.       — Мы можем сделать всё, что ты захочешь, — выпалил бард. — Я могу… у меня был… опыт с другими, — опустил глаза, — пару раз.       Ему почему-то стало невыносимо стыдно, щеки предательски порозовели, и он мысленно проклинал свой слишком длинный язык.       — Это хорошо, — прошептал Геральт прямо над его ухом, — потому что я не ведаю, что творю.       Ведьмак немного отстранился, нежно взял барда за подбородок, заставляя посмотреть себе в глаза. Боль в висках поутихла. Хотелось что-то сказать. Не бойся. Не смущайся. Я не осуждаю. Я хочу. Но Геральт никогда не был особо хорош со словами — действия всегда нравились ему больше. Поэтому он просто вернулся к поцелуям, на этот раз более напористо, поглаживая губы языком, толкаясь в приоткрытый в стоне рот, сталкиваясь языками, прикусывая зубами, позволяя рукам исследовать всё, до чего получается дотянуться.       В этот раз поцелуи прервал Лютик, немного отстраняясь. Пытаясь отдышаться, он потянулся к краю рубахи Геральта, приподнял и тихо спросил:       — Можно?       Ведьмак вместо ответа молча приподнялся, упираясь коленями по обеим сторонам от бедер друга, уселся удобнее на его ногах и поднял руки вверх, раскрывая широкую спину. Лютик приподнялся следом, стянул с Геральта рубаху через голову и отбросил ее в сторону. Лютик с восторгом смотрел на большую упругую грудь, на секунду замешкавшись перед тем, как положить ладонь на крепкие мышцы, немного сжимая и лаская пальцами сосок. Зрачки ведьмака расширились, грудная клетка поднялась в глубоком вдохе, и бард, вдохновленный реакцией на прикосновение, прильнул губами ко второму соску. Геральт выдохнул с хриплым стоном от неожиданной и ранее неизведанной ласки. Его руки, беспомощно висящие по бокам, инстинктивно взметнулись вверх, на затылок и спину Лютика, поглаживая, прижимая поближе, беззвучно упрашивая не останавливаться, продолжать вылизывать напряженный сосок, посасывать, легонько царапать зубами, дразнить горячим дыханием. Барду даже не приходило в голову останавливаться, он прикрыл глаза от удовольствия и продолжил осыпать влажными поцелуями то один, то другой сосок, пока ведьмак с тихим рыком не потянул его за холку, заставляя оторваться от своей груди, не в силах больше выдерживать изысканную пытку, которая переросла в удовольствие.       Лютик с трудом перевел взгляд с набухших и покрасневших бугорков, блестящих от его слюны, на губы ведьмака и потянулся вверх за поцелуем. Геральт жадно приник к нему в ответ, врываясь языком в жаркий податливый рот друга, позволяя своим ладоням беспорядочно гулять по его стройному телу, лаская, сжимая, прижимая ближе, теснее, горячее. Стояк в плену кожаных брюк жутко ныл, заставляя ведьмака повалить Лютика назад на землю и прижаться к нему сверху, опершись на локоть около лица барда. Одно размашистое движение бедер позволило вжаться пахом в пах, заставляя Лютика выгнуться дугой навстречу и рвано выдохнуть. Геральт резким движением одной руки распахнул рубаху музыканта, оголяя трепещущую от частых вдохов грудь, покрытую мягкими каштановыми кудрями, и припал ртом к розовой бусине соска, вырывая из горла любовника сладкие стоны. Ведьмак перенес вес своего тела на ноги и принялся обеими руками мять и гладить плоскую грудь, обласкивая языком твердые соски. Голова Лютика металась из стороны в сторону, его руки отчаянно хватали, царапали плечи Геральта, поясница выгибалась, бедра вскидывались короткими размеренными толчками, стоны разбавлялись хныканьем.       Прикосновений кожи к коже ведьмаку хотелось до одури, и он отстранился от груди Лютика, давая ему возможность отдышаться и прийти в себя. Как только туман в глазах барда немного разошелся, длинные тонкие пальцы сами потянулись к шнуровке брюк Геральта, судорожно пытаясь ее ослабить. Другой рукой Лютик пытался стянуть свои бриджи, приподнимая бедра, пока ведьмак не пришёл ему на помощь, раздевая друга ровно настолько, чтобы оголить подрагивающий от возбуждения ровный член и поджатую мошонку в обрамлении каштановых завитков. Геральт тяжело дышал, неотрывно следя за капелькой смазки, медленно стекающей по крупной розовой головке. Чужой стояк был новым и необычным опытом для него, растерянность и неуверенность начали теснить возбуждение в его голове. Лютик почувствовал смену настроения друга и замер, оставив в покое злосчастную шнуровку, с которой дрожащие пальцы всё равно никак не могли управиться. Он дал ведьмаку несколько секунд на то, чтобы свыкнуться с непривычным телом под ним, но не слишком много, чтобы сомнения не углубились. Лютик взял своей рукой ладонь Геральта и легонько сжал, вырывая того из плена размышлений и заставляя посмотреть себе в глаза.       — Потрогай меня, — прошептал бард, направляя руку ведьмака к своему изнывающему члену, — пожалуйста…       Геральт, будто завороженный, повиновался и протянул ладонь, прошелся подушечками пальцев по жестким кудрям, мягко размял яйца — так, как нравится самому, и крепко обхватил ствол, ощущая пульсацию горячей гладкой плоти под пальцами.       Приятно. Он поднял взгляд на поистине восхитительную картину: Лютик закатил глаза в экстазе, быстро дышал ртом, его руки судорожно сминали сухую траву по обеим сторонам от него, загоняя землю под ногти, на тяжело вздымающейся под растрепанной рубахой груди выступила испарина. Член ведьмака, заметно опавший от сомнительных размышлений, начал снова наливаться кровью, упираясь в плотную кожу брюк. Геральт вернул свое внимание к любовнику, провел крепко сжатой рукой вверх, до головки, растирая большим пальцем выступившую смазку, чтобы движения были более свободными. Второй рукой он вернулся к шнуровке своих брюк и, наконец-то развязав ее, оторвался от Лютика и спустил брюки, насколько позволили расставленные колени, высвобождая толстый, изогнутый к животу член под сладкий вздох своего любовника. Ведьмак слегка сжал себя у основания, в попытке ослабить возбуждение и немного оттянул крупные поджатые яйца. Лютик приподнялся на локтях, практически хныкая от желания, смотря на Геральта с пьянящей смесью мольбы, восторга и благоговения. Приятно.       Лютик поднялся к ведьмаку за влажным поцелуем и провел ладонями от упругой груди к твердому животу, подбираясь к изгибу напряженного члена. Отстранившись, он поднес ладонь к своему рту, сплюнул в нее и поднес ко рту Геральта, жестом призывая сделать то же самое. Ведьмак словил себя на том, что смотрит на лужицу их смешанной слюны с каким-то религиозным восхищением. Расположившись максимально устойчиво, откинувшись назад и облокотившись на одну руку у себя за спиной, бард накрыл мокрой ладонью оба члена вместе, давая слюне растечься по головкам. После чего сжал член Геральта и несколькими уверенными движениями увлажнил его полностью, пройдясь от головки до основания, отодвигая крайнюю плоть и подкручивая кисть, заставляя ведьмака с хриплым рыком толкаться в его тесный кулак. Увлажнив следом себя, Лютик прижал оба члена стволами, обхватывая их рукой сбоку, и начал неспешно наращивать амплитуду движений, подаваясь бедрами вверх, чтобы создавать дополнительное трение. Геральт задышал чаще и сразу же присоединился к усилиям своего любовника — обильно сплюнул в свою крупную ладонь и обхватил горячую плоть с другой стороны, переплетая их пальцы и создавая плотное влажное кольцо. В попытке сменить угол, толкнуться ближе, ведьмак слишком сильно перенес вес вперед, и бард, потеряв баланс, упал на спину, потянув любовника за собой. Геральт выставил локоть, чтобы не упасть на Лютика всем телом, при этом не прекращая дразнящих движений рукой. Теперь ему был доступен полный контроль над углом прикосновений, и он немного приподнял таз, чтобы толкнуться головкой к головке, вырывая неожиданный стон из собственной груди.       Ведьмак двигал бедрами немного хаотично — слишком много стимуляций одновременно: его рука, рука и член любовника, со всех сторон было по-своему хорошо. Лютик вскидывал бедра в ответных коротких движениях и тихонько постанывал, прикрыв глаза и продолжая двигать кистью синхронно с ведьмаком. Геральт опустил взгляд вниз, туда, где его член скользил вдоль твердой плоти барда, багровая крупная головка прижималась к розовой и блестящей в тугом кольце из рук, и на секунду у него в глазах потемнело от возбуждения.       Освободившуюся руку музыкант положил на затылок любовника, зарываясь в густую копну белых волос и притягивая того поближе к себе, уткнуться лбом в лоб.       — Гера-а-а-льт, — прохныкал он на каждом толчке. На этом мысль закончилась, и он протяжно застонал, откидывая голову назад, чтобы подставить горло под болезненные поцелуи ведьмака.       Тот вцеплялся в нежную кожу зубами, зализывал укусы языком и бормотал нежности в разгоряченную кожу. Единственными словами, которые Лютик расслышал, были «…мой сладкий», и этого хватило, чтобы подтолкнуть его к неумолимому оргазму. Он выгнулся в спине, зажмурил глаза и напрочь потерял ритм в своих толчках. Геральт почти полностью переместил свою ладонь на его член, растирая чувствительную уздечку, чувствуя, как напряглись мышцы живота барда. Всего несколько толчков, и Лютик кончил, содрогаясь всем телом. Теплая сперма в несколько спазмов выплеснулась на пальцы ведьмака и одежду барда.       Соблазнительное зрелище оргазма любовника заставило яйца Геральта потяжелеть и напрячься, он ускорил движения своей руки на члене, сжимая пальцы на своем члене и зубы на шее барда покрепче. Сперма подсыхала быстро, но, пока ещё влажная, отлично сходила за смазку, усиливая удовольствие.       Лютик быстро пришел в себя и заворочался под сильным телом, отпихивая Геральта от себя. Ведьмак угрожающе низко зарычал и почти вернул их назад на землю, когда его друг хрипло произнес:       — Ляг, — облизал пересохшие губы, — я закончу ртом.       Всё тело Геральта отозвалось тянущим сладким спазмом в ответ на картину, которую нарисовало его воображение, и он быстро скатился с Лютика. Сухая трава колола голую спину и задницу, путалась в длинных волосах и тихо шуршала под ладонями. Голова барда шла невероятным кругом, поэтому поднялся он очень медленно, опираясь на руки. Встав на колени, натянул бриджи, аккуратно заправляя опавший член. Попытался оттереть с рубашки и кафтана подсыхающие пятна спермы, но нетерпеливый рык Геральта отвлек его от этого занятия.       Будто очнувшись от дремоты, Лютик бросился к полуобнаженному телу любовника, стягивая с него ботинки и брюки. Ведьмак развел колени и заложил одну руку за голову. Стон восхищения вырвался изо рта барда, он огладил ладонями мощные ноги, поудобнее устраиваясь между ними и приблизил лицо к паху любовника. Тяжелый мускусный запах возбуждения и пота, жар напряженной плоти кружили голову. Придерживая рукой налитый член, Лютик прижался ртом к мошонке, посасывая и легонько оттягивая нежную кожу. Дыхание Геральта участилось, он наблюдал за другом из-под прикрытых век, а вторая рука потянулась к затылку барда, поглаживая, направляя. Попытка Лютика одновременно подаваться навстречу руке ведьмака и ласкать языком его яйца вызвала у него легкую улыбку. Геральт немного крепче ухватился за гладкие кудри на голове барда и потянул того к своему подрагивающему члену:       — Хватит дразниться.       Лютик, подчиняясь направлению ладони на затылке, шире раскрыл рот, принимая крупную головку на язык и тщательно прикрывая зубы губами. Соленый вкус смазки остро ударил по рецепторам. Он давно никому не отсасывал, поэтому какое-то время ушло на то, чтобы набрать амплитуду движений, придерживая член рукой у основания и всё глубже насаживаясь ртом. Двигая рукой и головой синхронно, бард изо всех пытался заглотнуть поглубже. Из-за изгиба член ведьмака не мог пройти в старательно расслабленное горло. Лютику очень хотелось произвести хорошее впечатление, поэтому он медленно выпустил влажную плоть изо рта и попытался отстранится для смены позиции. Геральт издал какое-то совсем животное рычание и попытался снова вернуть голову барда на свой член, потянув того за загривок.       — Тихо, мой волк, — Лютик немного скривился от боли и погладил любовника по внутренней стороне бедер, — мне нужно немного сменить позу.       Хватка ладони на затылке медленно ослабилась, позволяя ему привстать и развернуться в противоположную сторону, перекинув ногу через корпус ведьмака. Вытерев слюну с подбородка, Лютик удобно устроился на груди ведьмака и наклонился вперед, выставляя напоказ обтянутую бриджами подтянутую задницу. Он быстро вернул член себе в рот, помогая себе одной рукой, и уперся в бедро Геральта для баланса другой. В удобной позе стояк ведьмака с первого же толчка дошел до задней стенки, и у барда перехватило дыхание. В тот же момент его любовник, не в силах выдерживать соблазн прямо перед своим лицом, звонко шлепнул ладонью обтянутую легкой тканью ягодицу. От неожиданности Лютик немного подавился, но не отстранился, позволяя Геральту легонько толкаться в спазмирующее горло. Он кашлял и инстинктивно пытался вдохнуть ртом. Слюна, стекающая по подбородку, собралась в прохладную лужицу у ведьмака в паху. Геральт усилием заставил себя остановиться и нежно погладил ягодицы барда:       — Спокойно, мой сладкий, — хрипло и так нежно. Лютику показалось, что такой тон он слышал только при обращениях к Плотве, — дыши носом, ты молодец.       После нескольких шумных вздохов через нос музыкант всё-таки смог расслабить горло, позволяя горячей головке продвинуться немного дальше. Он с трудом сглотнул и начал совершать поступательные движения головой. Геральт тяжело задышал и откинул голову назад в удовольствии. Он неспешно вскидывал бедра вверх, навстречу тесному и горячему горлу, наслаждаясь скольжением мягкого языка по стволу. Ощущение подступающего оргазма собралось напряжением в низу живота, и он тихо застонал, прикрывая веки. Лютик почти полностью выпустил стояк любовника, нежно выцеловывая головку, толкаясь языком в отверстие уретры, и активно задвигал рукой по стволу. Движения любовника под ним стали хаотичными, потеряли ритм, и он обильно кончил Лютику в рот, содрогаясь всем телом и наконец-то позволяя себе громкие стоны. Бард старательно накрыл головку ртом, чтобы не упустить ни капли. Он продолжил неспешно поглаживать член одновременно со спазмами, пока дрожь тела ведьмака не прекратилась. Аккуратно выпустил изо рта обмякающую плоть, проглотил немного горчащую сперму и медленно потянулся, разминая занемевшие мышцы.       Лютику было трудно поверить в то, что это всё произошло на самом деле, а не было очередным сном, после которого он проснется в мокрых от пота и семени простынях. Он осторожно слез с ведьмака, с трудом пытаясь встать на дрожащих от долгого сидения ногах. Геральт взял его за руку и потянул вниз, заставляя сесть в траву. Поворачиваться к нему лицом барду было очень страшно. Не хотелось вести себя, как наивная барышня при дворе, и задавать глупые вопросы. «Мы теперь вместе?», «Ты теперь будешь только со мной?», «Ты меня любишь?».       — Мы будем делать это ещё? — выпалил он, решив, что этого ему будет вполне достаточно. Украдкой бросил взгляд на ведьмака. Тот лежал с закрытыми глазами и полным умиротворением на лице. Белые волосы разметались вокруг его головы, путаясь с сухими травинками.       — Угу, — пробормотал Геральт, притягивая друга к себе, заставляя улечься у себя под боком.       Ведьмак приобнял Лютика, прижал поближе и наконец-то сладко заснул. Бард счастливо улыбнулся, чувствуя, как обычно неспешное дыхание ведьмака ещё сильнее замедлилось и углубилось.       — И без джинна справились, — прошептал он, устраиваясь поудобнее.