Death's Door

      Случается, что мы говорим: «Это рано или поздно должно было произойти». Так говорили о Дейве с его нескончаемой слабостью, которой прорицали стать концом всего. Дейв должен был умереть, ведь он стал слаб, он поддался, и его уже не спасти. Сложно сказать, была ли смерть «его» долгом. Это долг каждого. Но в конкретный момент говорили, что это долг Дейва, и все верили в сложность перенаправления этой махины саморазрушения в трезвое русло. Быть может, эта вера и убила Дейва, потому что он и сам проникся ею, словно мысль «меня уже не спасти» была единственной истиной, которую никто не может опровергнуть.       «Дейв мёртв», – пронеслось у Энди в голове так несуразно быстро, как будто он это выдумал. В действительности же теперь этот факт был правдой.       Рядом стоял Мартин, и невозможно было описать его выражение лица в тот момент, ведь мысли его могли быть известны, наверно, одному лишь Богу, но ситуация усложнялась тем, что для Мартина Бога не существовало.       Флэтч резко отвёл взгляд, трусливо и бесстыдно, в нём тогда был лишь животный страх. Мысли роились непостоянно, пытаясь сбить друг друга, не логически перетекая в бесконечном потоке. В итоге, и эти жалкие потуги съедал страх.       Он увидел Алана в дверном проёме, и последний стоял недвижно пару секунд, пока сознание не вернулось к нему. Уайлдер побежал вниз. Полиция. Он вызовет полицию. Флэтч вспомнил, что внизу была телефонная трубка, и, не успев удивиться тому, что хоть какие-то логически оформленные предложения начали посещать его голову, он рванулся на своих дрожащих культях, которые, казалось, в любой момент словно готовы были сломаться под грузом его отяжелевшего от ужаса тела, за Аланом, чтобы остановить того. Нельзя вызывать полицию. Почему? К сожалению, ответ не поддавался обоснованию, Энди просто знал, что нельзя.       Он проклинал всё на свете: лестницы с их невозможными ступеньками; технологический прогресс, который теперь позволял сделать звонок прямо из отеля; Алана, который как всегда решил всё сделать сам; себя, такого неуклюжего и переполненного; Дейва… Эти мысли всё ещё нельзя было назвать стройными и правильными, но он точно успел понять, что в тот самый момент проклинал Дейва за то, что он умер. Лестница благополучно закончилась, а Флэтч умудрился не поддаться своей привычке падать при любом удобном случае (от чего иногда страдал именно Алан), и Уайлдер находился в паре метров у стола с телефонном, чётко опуская свой палец в дисковой номеронабиратель. Боковым зрением Алан смог увидеть, но не успел отреагировать на кидающегося на него Флэтчера, и дражайшие миллисекунды паузы следующей, за которой бы последовала последующая цифра, утекли, и звонок отправился в пустоту, а Алан прямиком на пол, чувствуя, как его голова соприкоснулась с пыльным ковром. Он закрыл глаза от испуга и на мгновение смог насладиться тишиной, но счастье его длилось недолго. Уайлдер открыл глаза и увидел ничком упавшего на него Энди, который суматошно дёргал руками, пытаясь встать и одновременно извергая море несвязных гласных и дрожащих взглядов. За пугающе быстрый промежуток времени он словно успел полностью перезапустить систему и теперь неподвижно смотрел на Уайлдера, пронзая, заставляя чувствовать мнимую вину за почти содеянное. – Какого чёрта? – вскрикнул Алан немного громче и выше, чем ожидал. Его голос так же выдавал неподдельный страх, какой испытывал и сам Энди. – П-п-придурок! Зачем ты… – Алан начал подниматься, отчего Энди почувствовал, что вот-вот находится вместе с Уайлдером так близко будет небезопасно, и отошёл на два шага. В тот момент он не мог выполнять сразу несколько действий, поэтому речь его оборвалась. – Я звонил в скорую! – Он мёртв. – Да откуда ты…? – Ты и сам это знаешь.       Обмен словами произошёл быстро, но Энди понимал, что Алан просто не хочет признавать. Все знали, что однажды это случится, и у Энди даже поселилась мысль, что, может, их «четвёртый лишний» в скором времени предпочтёт оставить горе-компанию, обезопасив своё ментальное состояние от того, чтобы стать свидетелем сего. Но Алан опоздал, и от этого Флэтч почувствовал нарастающее злорадство. – Нельзя, чтобы кто-то узнал. – Это бред, Флэтч. Все всё равно узнают. У нас чёртов тур, а завтра нам выступать… – тут он осёкся, ведь теперь возможности для выступления у них не было. – Не звони никому. Полиция, скорая, его шлюха… никому не звони. Ты знаешь, чем это закончится. – Да ты с ума сошёл, не зря же в дурку слёг. Ты понимаешь, что это ни какая-то детская шалость, о которой ты не можешь рассказать своей мамаше. Там лежит твой мёртвый друг, который, да! Твой друг, Флэтч! Так что если мы не вызовем чёртову полицию, то он так и продолжит там лежать, так что, знаешь, пошёл ты! Знаю я всё, знаю!       Алан повернулся к столу, но Энди опять повалил его, и простым соприкосновением с вонючим ковром Уайлдер не отделался…       Удар. Неприятное хлюпанье. Невозможность сделать вдох. Резкая боль. Боль была отрезвляющей, физическую, её теперь почувствовали оба, ибо бьющий всегда ощущает тяжесть своего удара. Но Флэтчер не остановился, и за первым пошёл второй, третий, несильные уже от опустошения и слабости в теле удары остановились, когда Уайлдер перестал подавать признаки сопротивления. Потерял сознание.Кровь изуродовала всё: так и текла и замарала ненавистный ковёр, смазливое личико, руки, одежду. Флэтч успел подумать о том, насколько мерзкую они представляли из себя картину, но после, оставив жалкие попытки перебороть страх, отвращение и давно подступающую рвоту, присоединился к Алану, уронив свою голову на всё тот же отвратный ковёр...