Настоящий

Для всех он был самостоятельным, независимым, наглым и дерзким. Для всех, но только не для него. Только он видел за этой дерзостью и независимостью скромность и желание быть ближе. Только Рик. Может, Дэрил специально ему все это показывал? Ему одному? Не Кэрол, не Карлу, не Гленну, но ему? И в холодном, затхлом воздухе тюрьмы только он слышал его стоны и вздохи. Они одни, вдвоем в узкой камере на нижней койке. Рик единственный чувствует, как хочется Дэрилу, чтобы его прижали – сначала к себе, а затем к жесткой ткани. Как хочется Дэрилу вцепиться своими сильными, натренированными арбалетом пальцами в его плечи. Его колени так сильно сжимают его бока, что становится больно. От того и от другого останутся синяки, но кого волнует? Они словно некоторое время борются друг с другом. Вот Дэрил толкает его, бьет его, стремится оказаться сверху, но Рик не дает ему. Через несколько минут он сдастся сам, полностью отдавшись в чужие руки, позволит стянуть со своего накачанного тела майку. Не только майку. Койка скрипит просто ужасно. Ее скрип врезается в уши так же, как Рик в чужие бедра. Ему хочется быть ближе, еще ближе. Поцелуями, ловящими громкое дыхание и стоны, чтобы никто не услышал их. Этими движениями, которые так покорно Дэрил принимает. Ему, возможно, даже больно, но он лишь просит Рика продолжать. В такие моменты на его лице такое жалобное выражение, умоляющее, что Граймс невольно замедляется. В ответ на что лишь получает удары чужих коленей, сменяющиеся подрагивающими прикосновениями пальцев. Когда они, наконец, заканчивают, Дэрил долго дышит ему в шею, словно хочет что-то сказать. Прямо так, под Риком, прижимаясь к нему всем телом. - Слезь с меня. Ты тяжелый, - говорит он, в конце концов. Снова эта дерзость. Снова он скрывается. Но Рик ведь все видит. Рика не обманет это. И, чтобы напоследок еще раз увидеть настоящего Дэрила, слабого, беспомощного без него, он гладит его по щеке. Пускай отталкивает его руку. Пускай говорит, чтобы Рик не рассчитывал на подобные нежности. Его взгляд говорит за него.