Любезный грузчик

      Что ж, когда Чимин затеял этот переезд, он не был в полной мере готов к тому, что, обратившись в службу грузоперевозок, те пришлют настолько горячих парней.       Приехав на место, где теперь собирался жить и обустраивать свою новую самостоятельную и независимую жизнь, Пак, выйдя из машины, наконец увидел, что за чудесные парни вели небольшой грузовик, ехавший за ним всю дорогу, в котором было упаковано и сложено всё самое необходимое и дорогое, что он решил забрать с собой из старой квартиры и что могло бы понадобиться ему в нынешней. Все были как на подбор, будто сошедшие с обложек журналов, на которых обычно печатают суперзвёзд, щедро наделённых божественной красотой, лишь ради того, чтобы какие-нибудь молоденькие дамочки пускали слюнки, попутно скупая тиражи данных изданий. Мимолётом даже подумалось: «А по каким именно критериям компания отбирает претендентов на эти должности?» Словно без опыта профессиональной модели туда и не попасть никому вовсе. Особенно в глаза бросился один конкретный красавец, по виду которого можно было с уверенностью сказать, что среди остальных тот младший. Двое других тоже были ничего себе, но именно этот пленительный очаровашка с необычайно большими глазами почему-то полностью захватил всё внимание Чимина, поражая воображение своим шикарным телосложением. В его сильных руках так и хотелось утонуть. А сердце готово было выскочить из груди, когда тот, следом за остальными выпрыгнув из кабины грузовика, заметил, с каким бессовестным интересом на него смотрели сияющие глазки. Обольстительный грузчик в свою же очередь довольно улыбнулся и, хлопнув своего приятеля по плечу и шепнув ему что-то на ухо, чем заставил того весело хохотнуть и бросить оценивающий взгляд на Пака, развернулся и подошёл прямо, чёрт возьми, к нему, протягивая руку.       — Привет, милашка, — широко улыбаясь и смотря сверху вниз, произнёс он.       — Привет, — точно так же улыбаясь, отвечает Чимин, пожимая широкую ладонь, в которую так кстати поместилась собственная, и это немного взбудоражило, когда, пройдясь своими цепкими глазками вверх, он оценивающе просканировал то невероятное количество мышц, так откровенно перекатывающихся под загорелой кожей, скрытой лишь тёмными порванными джинсами и белой обтягивающей майкой (собственно, из-за которой и можно было беспрепятственно облюбовать внушающие и абсолютно невозможные плечи). Пак чуть было даже не ляпнул что-то откровенно непристойное, из-за чего бы потом пришлось долго краснеть, но вовремя успел сдержаться.       В эти накаченные бицепсы хотелось вцепиться пальцами, сминая и ощущая их упругость, оставить на них свои отметины и не просто пару царапин, до безумия хотелось попробовать эту смуглую кожу на вкус, сжать зубами и вылизать как следует, не пропуская ни миллиметра. А на правой же его ждал крайне соблазнительный бонус в виде замысловатых татуировок, вызывающих ещё большее желание отдаться этому бунтарю.       Боже, что за шлюховатые мысли так неожиданно стали всплывать в его голове? Ведь, к слову, Чимин всегда был довольно приличным молодым человеком, никогда не бросался на первого встречного, а сейчас у него не выходило даже одёрнуть себя и привести в чувства.       Широкая ладонь всё ещё сжимала его собственную, а хитрые оленьи глаза смотрели не отрываясь. Наверняка этот парень заметил, с какой жадностью Чимин успел пройтись по нему взглядом, облизав с головы до ног.       — С чего нам начать? — подмигивая и всё же отпуская небольшую ручку, спрашивает грузчик, заворожённо наблюдая за, наверное, самым милейшим и одновременно горячим созданием, которое ему доводилось видеть.       Что ж, Хосок явно не обманул, когда говорил, что заказчик в этот раз был на удивление скромным, обаятельным и прелестным (хотя теперь первый пункт казался не совсем уместным). Стоящий перед ним невысокий парень был настолько красив, что, казалось, его яркое сияние способно ослепить, если смотреть слишком долго. Но сейчас Чон готов был рискнуть. Кроме того, что-то подсказывало ему, что за образом невинной овечки пряталось нечто гораздо более интересное. Это стало ясно, стоило лишь задержать взгляд на шаловливых карамельных глазах чуть дольше, чем на секунду.       — Может, с твоего имени, красавчик? — склоняя голову набок и опуская свою ладошку на внушительную грудь собеседника, мурлычет Пак, видя, как того развеселил его ответ.       — Чонгук, — отвечает парень, не переставая улыбаться и натягивая рабочие перчатки. — Но я имел в виду свою работу. С чего нам стоит начать?       — Думаю, тебе виднее, это же твоя работа, Чонгук, — усмехаясь, говорит Чимин, разворачиваясь к машине, чтобы достать ключи из зажигания, специально нагибаясь так, чтобы его бёдра, в которых он ни на секунду не сомневался, оказались в непосредственной близости от паха грузчика.       И Чонгук почти задыхается, не веря своим глазам. Обтянутая ужасно узкими чёрными джинсами роскошная задница кажется сейчас чем-то неземным и недосягаемым, из-за чего соблазн протянуть руку и шлёпнуть по ней прямо-таки начал грызть изнутри, стараясь завладеть контролем над его телом и просто сделать это. Выпрямляясь, миленький блондин закинул за плечо свою тонкую кожаную куртку, которую достал из машины вместе с ключами, и, последний раз кинув хитрый взгляд, развернулся на каблуках ботинок, направляясь к подъезду сногсшибательной модельной походкой. Чон почти рот открыл от этой картины. Стройный парень с фантастически длинными ногами, полными бёдрами и поразительно круглой попкой, вышагивал словно по подиуму, поправляя блондинистые пряди свободной ладонью, а белая футболка, заправленная за пояс джинсов, в свете яркого солнца казалась почти прозрачной, позволяя разглядеть узкую талию под собой.       Мысленно давая себе «пять», Чон направился к друзьям, уже открывшим двери грузовика. Процент его везения сегодня подскочил до небес, иначе объяснить то, что кто-то настолько прекрасный и идеальный буквально заигрывал с ним минуту назад, было просто нереально.       — Чёрт, я его трахну, — взволнованно, но при этом уверенно говорит он, первым поднимая крупную коробку.       — Воу, попридержи коней, — громко смеясь, отвечает Хосок, следуя примеру младшего.       То же делает и Намджун, лишь поражаясь излишней самоуверенности Чонгука.       — С чего это ты так решил?       — Да он мне буквально свою задницу под нос сунул, — мечтательно облизываясь, произносит Чон, уже обдумывая, когда именно сможет натянуть этого поистине сказочного клиента.       — Не думаешь, что это был лишь плод твоего бурного юношеского воображения?       — Чёрт возьми, нет. Вот увидите, когда с вещами будет покончено, он прогнётся передо мной прямо на пороге.       — Боже, избавь меня от этого, — шутливо морщится Джун, — и иди работай.       Квартира Чимина находилась на третьем этаже, поэтому особо потеть ребятам не пришлось. Но для Чонгука всё это было словно изощрённой пыткой. Каждый раз, поднимаясь на нужный пролёт и заходя в распахнутую дверь, он тут же ловил на себе горящий заинтересованный взгляд сверкающих глаз, следящих так пристально, с удовольствием выполняя указания о том, куда именно нужно поставить ту или иную коробку, произнесённые таким сладким голоском, что в штанах непроизвольно член дёргался.       Чимин же, стоя у стены возле прохода, на удивление даже не старался как-то утихомирить своё воспылавшее либидо, наоборот, продолжая бесстыже наблюдать за тем, как Чонгук переносил его собственные вещи, удерживая тяжёлые коробки так, словно они и не весили ничего. Это заставляло сознание уплывать и давать возможность вдоволь насладиться соблазнительной картинкой, от вида которой внутри всё снедалось пламенем неконтролируемого желания быть оттраханным прямо здесь, на входе, ни на секунду не усомнившись в том, что не разочаруется.       — Вот и всё, — опуская на пол новенький матрац, произносит Хосок, утирая пот со лба тыльной стороной ладони, глядя, как то же самое делает Чонгук.       Своё жалование они получили заранее, поэтому смысла оставаться попросту не было, но младший сразу кинул на хёна красноречивый взгляд, давая понять, что он всё же рискнёт, на что тот лишь обречённо вздохнул, не понимая откуда в мелком столько сил, но спорить не стал, направляясь к выходу, дружелюбно прощаясь с хозяином квартиры.       Пак всё ещё стоял у двери, ожидая, когда же покажется Чонгук, который, по-видимому, решил не торопиться. Громко сглотнув и всё же закрыв входную дверь, Чимин собирался уже идти в новенькую спальню, куда только что унесли его такой же новенький матрац, но в это же мгновение в проёме наконец показалась высокая фигура, сверкая своими крупными мышцами направо и налево.       — О, ты всё ещё здесь? — будто удивившись, говорит Пак, в то же время довольно складывая руки на груди и прикусывая свои пухлые губки.       — Подумал, что тебе может понадобиться помощь.       — Да ты просто прелесть, Чонгук~и, — хихикает, — но ты ведь уже помог, верно?       Подходя всё ближе к нежной фигурке, Чонгук понимает, что контролировать собственное тело становится всё более сложно — особенно руки, которые так и тянулись к изящной талии, скрытой под белой тканью, стремясь сжать её покрепче.       — Я вполне не против оказать ещё пару безвозмездных услуг.       — Вот интересно, ты их всем своим клиентам оказываешь? — усмехается, поднимая взгляд, так как тот стоял уже слишком близко, мысленно отмечая, что эта разница между ними превосходна.       — Только таким милашкам, как ты, — тихо отвечает, продолжая напирать, пока не вжимает парня в стену, опуская ладонь в стороне от светлой макушки.       Но Пак вовсе и не против оказаться зажатым между холодной голой стеной и чертовски жарким грузчиком. Он медленно ведёт язычком по губам, глядя на склонившегося парня, смело протягивая ладонь, пальчиками которой невесомо проследил дорожку от самой груди вниз, до пояса синих джинсов, внезапно ухватившись за пряжку ремня и резко потянув на себя, заставляя того громко выдохнуть от неожиданного напора.       — А ты...       — Чимин, — улыбается прямо в губы, называя собственное имя.       На этом обмен уже никому ненужными репликами закончился. Чонгук, протягивая руку, обвивает ей чужую талию, наслаждаясь приятным непередаваемым ощущением, в следующую секунду прижимая стройное тело к своему, чувствуя опаляющее дыхание, склоняясь ниже и, наконец, целуя сочные красные губки, о которых так долго думал, только и представляя, какими они окажутся на вкус, мечтая хорошенько распробовать их. И да, они оказались необычайно сладкими (иначе и быть не могло), а сам ротик поразительно горячим, его хотелось целовать и целовать без остановки, ощущая еле уловимый привкус клубники, как в ответ губы охотно раскрываются навстречу, а шаловливый язычок играется с собственным. Не отрываясь от Чимина, Чон чувствует, как на плечи опускаются чужие ладошки, тут же обвивающие шею, а нежные пальчики с жадностью сжимают тёмные волосы на затылке, притягивая только ближе. С каждой секундой поцелуй становится лишь жарче и глубже. Длинная ножка неожиданно поднимается и прижимается к напряжённому бедру, Чонгук сразу же подхватывает её свободной рукой, сжимая в ладони сквозь плотную тугую ткань, мысленно благодаря всех возможных богов за то, что послали это невообразимое чудо именно ему, доверяя приласкать и позаботиться о нём. Отрываясь наконец от опьяняющего ротика, парень спускается ниже, тычась носом под острым подбородком, заставляя запрокинуть голову и предоставить больше пространства, открыть сахарную шейку перед ним ещё сильнее.       Пока Чонгук покрывал бесконечными поцелуями сияющую кожу, Чимин, не теряя времени, спустился руками ниже, задирая немного влажную от пота ткань майки всё выше и выше, вынуждая того всё-таки оторваться от своего занятия и самостоятельно снять ненужную одежду. Пак не успел как следует разглядеть божественно сложенное тело парня, но и того, что он смог зацепить взглядом, вполне хватило, чтобы рот заполнился слюной, а глаза мечтательно заблестели, прежде чем вновь почувствовать чужие губы на своих, утягивающие в очередной, заставляющий забыть обо всём на свете поцелуй.       Но уже в следующее мгновение Чон отстраняется, разворачивая несопротивляющегося блондина в своих руках, вынуждая вжаться в уже успевшую нагреться от их страсти стену, опуская свои ладони на великолепные бёдра, понимая, что уж теперь, в отличие от того момента у машины, ему ничто не помешает должным образом оприходовать эту незабываемую круглую попку. Он держит крепко и, наконец, толкается, стискивая зубы, удерживая внутри себя жалкий скулёж, так и норовящий вырваться наружу, когда его крупный стояк оказался зажатым между ним и сводящей с ума задницей. Чувствует, что парень в его руках тоже взволнован, начиная подаваться назад, стараясь ещё раз ощутить насколько ему повезло с этим грузчиком, размер члена которого определённо был на высоте. Чонгук не медлит, тянется руками дальше, проходясь по подтянутому животу, сжимая светлую футболку, вытягивая её из-под пояса, касаясь разгорячённой кожи, при этом немного царапая над самым краем, где начинались джинсы, сразу хватаясь за ремень, расстёгивая, а следом и тугие пуговицы, покончив с которыми, он всё-таки стягивает плотно облегающую ткань. Немного отстранившись, Чон, не отводя взгляда, с замиранием сердца наблюдает, как прямо перед ним обнажается совершенная молочная кожа, отчего подумалось, что Чимина солнце совсем не трогало. Ягодицы казались ещё более восхитительными, когда их не скрывала одежда, такие идеально круглые и тугие, их хотелось хорошенько отшлёпать, неотрывно наблюдая при этом, как безупречные половинки будут неспешно краснеть, а упругие мышцы сотрясаться от каждого удара. Но Чонгук не смеет даже тронуть выставленную задницу, заворожённо глядя, как Пак охотно подставляется, ведя бёдрами по кругу, дразня его, раззадоривая и показывая, что абсолютно не против, если парень всё же решится на определённые действия. Ягодицы трутся о его член, всё ещё зажатый грубой тканью, смело проходясь по всей длине, двигаясь настолько плавно и изящно, что ещё немного и у Чона из носа просто кровь хлынет от того, как же это сексуально и горячо выглядит. Невольно даже думается: «А чем именно занимается этот ангел, имея такую завораживающую гибкость?»       — Шикарный вид, — глухо тянет Чон, — просто прелесть.       — Будет ещё лучше, когда ты опустишься на колени, — хихикает Чимин, не останавливаясь ни на секунду.       — С этим не поспоришь.       Чонгук громко сглатывает, не удержавшись и качнув бёдрами навстречу, одновременно всё же опустив ладони на чудесную попку и растянув ягодицы в стороны, открывая славную маленькую дырочку, мысленно уже представляя, как в неё войдёт его крупный член, хорошенько так растянув наверняка податливые стеночки. Проезжаясь грубой ширинкой по нежному колечку мышц, Чон с удовольствием ловит воистину пленительный стон, но повторять не торопится. Как и сказал Чимин, вид будет бесспорно лучше, если он опустится. И как раз это он и делает. Скользит вниз, устраиваясь на согнутых коленях, тут же утыкаясь носом в оттянутую упругую половинку, громко втягивая сладостный запах, проходясь горячим языком по словно бархатной коже, пуская стаю мурашек вдоль выгнутой спины.       — Гук~и! — зовёт так звонко и мелодично одновременно, подаваясь назад, чувствуя мимолётную дрожь в ногах.       И Чонгуку уж очень нравится, как именно назвал его Чимин, ощущая тянущую отдачу в своих штанах.       Ведя языком, парень медленно подбирается к самому заветному местечку, такому гладкому и чувствительному. Рот непроизвольно наполняется слюной от предвкушения. Но он оттягивает момент, дразня и переходя на другую половинку, слабо кусая, старательно целуя и оставляя краснеющие следы прямо под ягодицами — там, где начинались такие изнеженные и уязвимые места.       — Чонгук, ну же....       Чимин растворяется в этих удивительно любовных и тягучих прикосновениях. Мягкий язычок ласкает его внизу настолько сладостно и любовно, что сознание просто покидает его, оставляя лишь чистейшее желание. И нет, ему совершенно не стыдно за это.       А Чонгук, уже и так знатно оттянув запретный момент, измучив их обоих томительным ожиданием, всё же, куснув напоследок славную половинку, тянется вперёд и ведёт мокрым языком снизу вверх, проходясь, наконец, прямо по поджавшейся дырочке, оставляя после себя влажный след, слыша услаждающие слух стоны сверху, и тут же, не давая прийти в себя, буквально зарывается в промежность, начиная широко вылизывать эту прелестную сладкую попку. Слабо покусывает, нежа языком, растягивая ягодицы длинными пальцами, раскрывая несопротивляющуюся дырочку сильнее, медленно всасывает губами, при этом издавая совершенно неприличные хлюпающие звуки.       Чимин буквально плавится, теряясь в пространстве, безуспешно стараясь удержаться на месте, цепляясь пальчиками за голую стену, скользя скрытой под тканью футболки грудью по гладкой поверхности, всё пытаясь податься назад. Его прямо-таки ведёт, разрывая на сотни маленьких кусочков. Ощущения внизу настолько восхитительные, настолько волнующие и возбуждающие, что, кажется, если парень не прекратит, он кончит в это же мгновение, забывая собственное имя от невыносимого удовольствия. Звонкие стоны раздаются по всей квартире, отскакивая от пустых стен и возвращаясь слабым эхом. Сил терпеть подобную пытку попросту не остаётся, когда Пак чувствует, как мягкий, но такой напористый язычок начинает уверенно толкаться вглубь, а уже и так изнеженная и расслабленная донельзя дырочка покорно поддаётся, растягиваясь и принимая в себя влажную плоть, следом за которой внутрь с лёгкостью проникают и длинные пальцы.       Всё это настолько грязно, что попросту не укладывается в блондинистой голове, так и не давая до конца осознать происходящее. Он бессвязно умоляет не останавливаться, беспомощно тычась головой в стену, чувствуя, как дрожат собственные колени, готовые в любую минуту подогнуться, не способные больше удерживать своего хозяина. Язык заплетается, вырывая из горла лишь неясные похныкивания.       Это так волшебно и просто неописуемо, что в определённый момент Чимин теряет весь контроль, а точнее, его остатки, будто утекающие сквозь пальцы, потому что в нём их уже четыре, и они так и продолжают тянуть в стороны, а извивающийся язычок в дополнение всё так же смачно вылизывает нежные стеночки изнутри, не останавливаясь ни на секунду. Он кончает. Так ярко и неожиданно, что даже сам не может осознать своих чувств до конца. А его попка из-за этого лишь сжимается сильнее, пульсируя вокруг длинных пальцев, кажется, затягивая их только глубже.       — Чонгук~и, — слабо выдыхает Пак, с силой жмурясь, уже собираясь соскользнуть вниз из-за подкосившихся ног, но его вовремя ловит выпрямившийся парень, до невозможности мокрый рот которого сразу опускается на шею, а распухшие губы сладко целуют чувствительную кожу на обнажившемся из-за съехавшей футболки плече.       — Это было неплохо, правда? — шепчет прямо на ушко Чон, дразня мягкую мочку языком, кусая колечко пирсинга и оттягивая его в сторону.       — Бесспорно...       Оргазм, так неожиданно ударивший в голову, медленно рассеивается, но продолжающий напирать парень не даёт и минуты на передышку и, лишь убедившись, что Пак стоит более чем уверенно, быстро тянется вниз, стараясь всё-таки снять мешающие чужие джинсы до конца. Он скидывает ботинки, а следом за ними в сторону летят и узкие штаны, позволяя насладиться роскошными и такими длинными ножками в полной мере.       В отличие от Чимина, собственный член до сих пор неприятно саднил в тугих джинсах, на которых даже ремень не был расстёгнут. Но, по правде сказать, Чонгук и не замечал этого, полностью поглощённый ангельской задницей, стараясь впитать в себя всю её прелесть, но сейчас стоило ему немного восстановить дыхание, как неприятная пульсация в штанах дала о себе знать. Кончить хотелось безумно, и желательно сделать это, пока он будет находиться внутри неземного и эротичного ангелочка, крепко удерживая его в руках.       Чон видит в стороне небольшой комод, который он с Намджуном сам же занёс в прихожую, оставив его стоять здесь. Всё ещё придерживая тонкую фигурку за талию, он тянется к мебели и в лёгкую отодвигает её от стены.       — Обопрись, Чимин~а.       Блондин даже и возразить не успел, как его уже опустили грудью на твёрдую и прохладную поверхность. Но он и против не был, лишь с готовностью подкладывая под голову согнутые в локтях руки, с замиранием слыша, как Чонгук расстёгивает собственные джинсы, звякая металлической пряжкой. Из-за чего Чимин весь подобрался в предвкушении, еле дыша, стараясь не упустить ни мгновения.       А у Чона буквально руки подрагивают от нетерпения, только мешая, но, стиснув зубы, он всё же справляется, наконец высвобождая напряжённый влажный член, выдыхая от облегчения. Придвигаясь ближе, парень хватается за аппетитные полные бёдра, подтягивая вверх и вжимаясь пахом в эти неземные упругие половинки, проезжаясь всей длиной вдоль расщелинки, громко шипя от удовольствия, прикусывая губы и толкаясь между ягодиц ещё пару раз, чувствуя, как они сжимают его член между собой, так и затягивая. Вид несомненно не уступал тому урагану эмоций, крутившемуся под тяжело вздымающейся грудью.       — Хочу войти прямо сюда, — шепчет Чонгук, беря член у основания, и, оттянув другой рукой славную половинку, проводит влажной головкой прямо по пульсирующей и всё ещё не затянувшейся дырочке, бессовестно дразня и себя, и дрожащего парня. — Ты же позволишь?       — Ты можешь вставить мне куда захочешь, только быстрее, — глухо произносит в ответ, подаваясь попкой назад, чувствуя, как приятное давление внизу заставляет собственный, едва опавший член вновь дёрнуться в пленительном и никак не отпускающем возбуждении.       Чонгук не сдерживает ликующую усмешку, полностью довольный всё дозволяющим ответом, но, вновь опуская помутневшие глаза, он с оттяжкой шлёпает крупной головкой прямо по входу, слыша громкий вскрик, и тут же толкается внутрь, глядя, как раскрывается перед ним такая эротичная и растянутая дырочка, медленно принимающая в себя сантиметр за сантиметром. Давящая теснота сносит крышу, а опаляющий жар упругих стеночек заставляет отпустить все тормоза. Его член легко скользит во влажной глубине, задевая все нужные точки внутри этого удивительного неземного блондина.       Глухо выпуская воздух сквозь стиснутые зубы, Чонгук наконец проникает целиком, чувствуя, как яйца слабо бьются о сжатые между собой упругие ляжки, ведёт бёдрами, стараясь войти ещё глубже, потираясь пахом о чудные ягодицы, из-за чего член внутри стимулирует то самое нежное и чувствительное местечко. Чимина от этих действий будто подбрасывает, он изгибается в спине и резко соскальзывает с крупного члена, выстанывая заветное имя своего искусителя. Но Чон вовремя перехватывает изящную талию, не давая уйти, и вновь толкаясь внутрь, ударяя головкой по горячим стеночкам. И в этот раз не останавливается, принимаясь вбиваться в заветную глубину, как и хотелось с самого, мать его, начала, как только увидел, одновременно натягивая сочную задницу на себя, упиваясь дивным голоском, разносящим стоны по всем помещениям пустой квартиры, так приятно ласкающие слух, из-за чего желание сделать эти волшебные звуки ещё громче лишь усилилось.       Попка так хорошо принимала в себя плоть Чона, что, казалось, она только и ждала всё это время, чтобы быть поскорее заполненной, истекая от избытка слюны и смазки в ней.       — Я трахаю самую великолепную задницу в своей жизни, — прерывисто произносит Чонгук между дикими толчками, запрокидывая голову кверху, из-под прикрытых ресниц глядя на ходящий ходуном белый потолок, в конце концов забывая обо всём и полностью отдаваясь во власть своих ощущений.       Этот секс был абсолютно не похож ни на что, что ему приходилось испытывать и пробовать до этого момента. Казалось, за свои двадцать два года он только сейчас впервые узнал, что же такое страсть и желание на самом деле, утопая с головой в неповторимом удовольствии и блаженстве, всё продолжающих поглощать его.       А Чимин, в свою очередь, даже слова не может разобрать, так как в ушах стоит неясный гул, а кровь в висках стучит с каждой секундой всё громче из-за сходящего с ума в груди сердца, что вот-вот готового выпрыгнуть наружу. Ему жарко. Безумно жарко. Всё тело горит от необузданных движений внизу, которым он то и дело старался податься навстречу, подстраиваясь под ритм потерявшего всякий контроль парня. Между ног невообразимо скользко, и ощущение, как с собственного члена скатываются вязкие капли, уже совершенно не ясно из чего состоящей субстанции, будто током ударяет, проходясь мощным разрядом сквозь всё тело. Его колени вновь подгибаются, а локти, на которые он опирается, разъезжаются в стороны, отказываясь помогать Чимину оставаться на месте.       Чувствуя неконтролируемую дрожь тела в своих руках, Чонгук замечает, как тяжело Паку, совершенно затраханному и теряющему последние капли ясного разума.       — Хочешь прилечь, сладость? — спрашивает и тут же, не дожидаясь ответа, выскальзывает из хлюпающей дырочки; разворачивая слабого парня в своих руках и подхватывая под бёдрами, поднимает чудесную фигурку в воздух, будто тот ничего и не весит вовсе.       Не упуская возможность, Чон сразу же впивается в чужие распухшие губки своими, целуя оголодало и дико, чувствуя, как его обнимают в ответ и с готовностью открывают жаркий ротик навстречу, выпуская сладкие стоны при каждом выдохе прямо в поцелуй.       Но Чонгук не желает останавливаться на этом, какими бы волшебными ни были яркие губки Пака, он всё-таки отстраняется, опуская парня на твёрдую поверхность вдоль комода, мягко подталкивая в плечо и заставляя опуститься спиной, расслабиться. Сам же спешит, закидывая стройные великолепные ножки себе на плечи, вновь подтягивая заветную попку ближе, сразу инстинктивно толкаясь внутрь, проникая без проблем, чувствуя, как его буквально затягивают горячие стеночки бесподобной дырочки, с готовностью принимая на всю длину.       Они понимают, что ходят по грани. Когда один неверный шаг, и оргазм накроет с головой, забирая с собой в пучину невероятных наслаждений. И оба совершенно не против.       Чонгук смотрит вниз, не смея отвести глаз от такого прекрасного и сказочного образа перед собой. Фигурка такая нежная и изящная; когда глядишь на неё, в голове крутится лишь одна мысль, всё твердящая о том, как же сильно ему повезло и что терять такой шанс, буквально поднесённый ему судьбой, он не имеет права.       Чимин же растворяется в своих выжигающих нутро ощущениях, не в силах больше и звука выдавить из себя, лишь громко дыша и закрывая глаза ладонями, а пальчиками слабо сжимая свою светлую мокрую чёлку, чувствуя, как с каждым толчком его всё больше и больше поглощает всеобъемлющая темнота, не давая и шанса сбежать или спрятаться.       Их бёдра бьются друг о друга, разнося звуки влажных шлепков, резких и сильных. Чон чувствует, как в животе всё стягивается в один крепкий узел. Он так долго терпел, давая себе время насладиться податливым телом Чимина, что теперь попросту не может дать себе даже малейшей передышки, иначе просто развалится на части, ведь кончить хотелось неимоверно. Наверное, как никогда раньше — неважно насколько красивы и умелы были его партнёры: такого, как сейчас, он абсолютно точно не испытывал. Никак не уходящая мысль так и бьётся где-то под грудью, заставляя принимать решения, даже не обдумав. Он должен заполучить ангельского Чимина, несмотря ни на что. Такого сексуального и горячего, сумевшего каким-то неясным образом совместить в себе две совершенно не похожие друг на друга стороны и бесспорно заслуживающего получить в своё распоряжение всё его внимание, заботу и ласку, которых в Чонгуке, к слову, было в избытке.       Крепко сжимая пальцы на напряжённых бёдрах, парень неожиданно ведёт языком по тонкой щиколотке, не отводя взгляда от закрытого ладошками раскрасневшегося личика, и, слабо улыбаясь, смыкает свои зубки на сладенькой коже изящной ножки, тут же видя, как от неожиданности выгибается стройное тело, меняя тем самым угол диких не прекращающихся толчков, из-за чего крупная головка внутри ударяет прямо по разнеженному и такому чувствительное местечку. Чонгук еле удерживает Пака на поверхности, когда тот, не контролируя действий, внезапно тянется в сторону, выпуская свой последний хриплый стон и кончая во второй раз, туго сжимаясь на члене, будто отказываясь выпускать его из себя, из-за чего не выдержал уже и Чонгук. Входя так глубоко, как только позволяла поза, парень, не выдерживая больше, замер, испытывая неистовый и просто безумный восторг, ощущая, как быстро вожделенная попка заполняется им самим, жадно принимая в себя каждую каплю, так и продолжая пульсировать вокруг истекающей плоти. Выпуская приглушённый стон и утомлённо закрывая глаза, Чон скользит ладонями по изумительным дрожащим ногам, лаская бархатную кожу пальцами, старается отдышаться, полностью отдаваясь чувствам, таким непривычным, но ужасно приятным и не сравнимым ни с чем на этом свете.       Они не спеша приходят в себя. Чонгук опускает ножки с плеч, склоняясь к расслабленному и такому прекрасному сейчас лицу, коротко целуя мягкие губы, уходя в сторону и принимаясь нежить почти прозрачную кожу на шее, покусывая и дразня мягким языком, стараясь насладиться этими ускользающими моментами в полной мере. Но останавливается, когда слышит тихий чарующий смех, из-за чего и сам непроизвольно улыбается, отстраняясь и заглядывая в открытые карамельные глаза, на которые вновь опускается небольшая ладошка, будто прячась.       — Боже, а здесь ведь даже душа ещё нет, — произносит он, мягко отталкивая парня и стараясь для начала сесть, сразу ощущая, как же мокро сейчас было внизу. — Не волнуйся, я сейчас найду полотенца, — видя, как хмурятся тёмные брови, Чимин слабо улыбается, одновременно зачёсывая влажную светлую чёлку пальчиками, заставляя Чона в этот момент громко сглотнуть.       Когда они привели себя в относительный порядок, а Чимин сменил свои джинсы на лёгкие шорты, в которых длинные ножки стали выглядеть ещё более сексуально, Чонгук, ощущая, как с каждой секундой внутри него скапливается гнетущее волнение, всё же не выдержал, подходя к бесподобной фигурке, и, уже не так смело, как раньше, опустил широкие ладони на узкую талию, заглядывая в сверкнувшие озорством глазки.       — Как думаешь, могу я помочь тебе чем-то ещё?       — О боже, Чонгук~и, есть ли предел у твоих щедрых одолжений? — хихикает, глядя на смущённого и неуверенного парня, за секунду превратившегося в абсолютного обаяшку, перед оленьими глазками которого ну просто невозможно устоять. Чимин сразу смягчается, стараясь показать, что абсолютно не против подобных объятий, делая небольшой шаг навстречу и опуская пальчики на мощную грудь, вновь скрытую белой майкой. — Знаешь, я ведь только что переехал и ещё плохо знаю окрестности... Может, ты покажешь мне какое-нибудь славное местечко, где мы могли бы вместе перекусить?       — Конечно, — сразу же согласно кивает Чон, — я покажу.       Он чувствует, как волнение внутри будто испаряется, уступая место невесомым щекочущим парханиям стае прекрасных бабочек, в дополнение получая мягкий поцелуй.