Одно желание

Я делал все это с улыбкой на лице, Воспоминания бесследно исчезли, Может быть, они вернутся снова. Но я просто улыбнусь, И спрячу их обратно. «EXO — Smile On My Face»

      Будь Чанёль высокогорным орлом, воспарил бы над лесом, зорким глазом осматривал бы каждое дерево. Будь Чанёль изящной русалкой, смог бы исследовать морские глубины, искать за каждой точёной скалой загадочное существо. Но Чанёль оставался обычным человеком, который с юношества наслушался сказок и легенд о чудесных феях. Они дарят своим спасителям всё то, что те попросят. Богатство, удачу, вечную жизнь. Всё это алчные люди желают получить, но мало кому удаётся хотя бы краем глаза взглянуть на фей.       Их убивали. Прекрасных созданий убивали ради выгоды, обрезали им крылья и продавали на рынках за баснословные деньги. Были даже истории, где человек притворялся раненным путником в лесу, и, когда сердобольная фея решалась ему помочь, ей перерезали глотку, пока та не осыпалась лепестками на землю. Потому что сияющая кожа намного ценнее бесполезных цветов.       Феи ушли из этого леса. Они бы прокляли каждую деревню, построенную вокруг него, но их добрая сущность просто не могло этого позволить. И Чанёль знал об этом. Как знал и о том, что впустую тратит свою жизнь на эти поиски, потому что в лесу и правда не осталось ни одного намёка на присутствие здесь кого-то другого разумного, кроме человека. Ему бы поступить в университет, уехать в город, как все остальные или хотя бы найти себя где-то ближе к цивилизации, а не заниматься тяжёлой работой в деревне.       Он приходил к этому озеру каждый день, вечером, когда матушка уже спала, а на небе появлялись молочные созвездия. В последнее время ей становилось всё хуже, и Чанёль не мог сделать абсолютно ничего. Не мог её оставить и уехать на заработки, чтобы покупать дорогие лекарства, потому что старая лежачая женщина никому кроме своего сына уже не нужна. И ему оставалось только верить в чудо, как когда-то в далёком детстве, когда мама укрывала его одеяльцем и всё сказанное ей воспринималось всерьёз. Только вот с годами ценности меняются, восприятие мира — тоже. И если в детстве ты сдерживал слёзы, когда упал с велосипеда, то сейчас уже не держишься. Это всё бессмысленно. Так бесполезно. Иногда Чанёлю казалось, что это озеро существовало здесь только благодаря его слезам, когда он совсем не по-мужски размазывал их по щекам, давился собственным сбитым дыханием и сильнее прижимал колени к груди от понимания, что ничего не может сделать.       Водная гладь его успокаивала. В ней отражалась и луна, и мерцающие звёзды. Иногда он видел в ней чёткий силуэт, и желание нырнуть туда, в тёмную воду, одолевало его с такой силой, будто сам Дьявол толкал его на смерть. Чанёль чувствовал холодные колючие мурашки, словно демон касался его сзади и вполне ощутимо вёл на погибель. И зовущий шёпот каждый раз исчезал, как и липкий страх, и Чанёль возвращался обратно домой, чтобы проверить, как чувствует себя мама. А силуэт в воде не исчезал никогда.       Но пора было что-то менять — он устал смотреть в больные глаза матери, которая уже поняла, что смерть дышит ей в спину. Она смирилась, как и все в деревне, обсуждающие её скорую кончину. Не смирился только Чанёль, всё-таки решивший поддаться искушению. Он верил в существование фей, так что ему стоит согласиться на ещё одно безумие, бьющее его в затылок.       Он заходит в воду только по щиколотку, но уже прекрасно чувствует чужое присутствие. Его голые икры покрываются мурашками, но он продолжает идти дальше. Закатанные до колен штаны быстро намокают, и Чанёль всё же оглядывается на берег, когда он уже по пояс в этой всей затее. Он оставил майку и тёплую кофту там, на берегу, не желая их мочить, но ночью вода такая холодная, что даже идея искупаться в одежде уже не кажется такой глупой. И он решает вернуться. А если он заболеет? Кто будет ухаживать за матушкой, если он сляжет с температурой?       Только он развернулся всем корпусом и поднял в воде одну ногу, как что-то неизвестное, сцепив тонкие пальцы на его голени, потянуло его вниз, в самую пучину. Он словно провалился под песок, на котором стоял до этого. Лёгкие обожгло от недостатка кислорода сразу же, и силуэт перестал выглядеть таким нечётким как раньше.       Фея. Это абсолютно точно была фея. Парень, смотрящий на него своими улыбающимися иссиня-голубыми глазами сверкал своей золотой кожей так, что пространство вокруг было ярко освещено, и Чанёль даже забыл про то, что под водой ему не хватает воздуха.       — Твоё желание, хороший мальчик?       И его голос. Точно ласковый, как бабушкин, не слишком сладкий, но свежий и настоящий, как деревенская сметана. Чанёль, кажется, плачет, пока вода не даёт этого понять. Желание. Он чётко знал, какое ему нужно, чего он хочет, но мысли мешались в одну сплошную кашу, он, кажется, захлёбывается.       — Тише, тише, — вторит голос, и аккуратная рука ложится на его голую грудь, где надрывно колотится сердце. — Мне нужно, чтобы ты просто подумал.       Чанёль вспоминает. Тот день, когда мама впервые упала, поливая огород из шланга. Тогда они благополучно решили, что это был солнечный удар, и она пролежала в постели весь оставшийся день, набираясь сил. Вспомнил и о том, как после недели капельниц, когда у них ещё были отложены деньги (на самом деле припасённые Чанёлю на образование), мама попыталась встать. После той попытки больше таких не было. Чанёль очень любил свою маму — она подарила ему тепло, она заботилась о нём. В конце концов, она подарила ему замечательное детство и теперь он просто не может оставить её на распоряжение судьбе, потому что его долг — подарить ей достойную старость.       — Исполняю, — весёлый хохот проехался по ушам, и Чанёль открывает глаза.       С него падают холодные капли, пока он в страхе оглядывается. Всё тот же берег озера, всё те же звёзды. Он бы подумал, что всё же сошёл с ума, если бы тело не давало понять: он побывал на самом дне этого озера.       Скорее хочется домой. Увидеть маму, её счастливые глаза, потому что она наконец смогла почувствовать в себе силы. Уже через неделю она сможет встать сама за стаканом воды назло всем соседкам-сплетницам, которые уже успели её похоронить. Чанёль хотел бы поблагодарить то чудо, которое ему всё же удалось встретить, но, придя к озеру, силуэта уже не было, как и чьего-то волшебного присутствия. Потому что феи исполняют только одно желание.