Охота

По безлюдной, хорошо протоптанной дороге могла без труда проехать груженая телега. Растущие вдоль деревья отбрасывали тень. Они вот-вот готовы были зацвести, и Вэй Ин пялился на белоснежные закрытые бутоны. В свободное от праздного болтания время, конечно же. - Тот водный гуль оказался ужасно упрямым, и нам запретили к нему приближаться. И тогда мы с Цзян Чэном... Идущий впереди Цзинь Лин незаметно оглянулся. Они с Лань Сычжуем и Лань Цзинъи делали вид, что не слушают рассказы Вэй Ина про гулей, всякую мелкую нечисть и жизнь в Юньмэне, но это не мешало им живо реагировать на события. Лань Чжань тоже это понимал и, шагая рядом, улыбался кончиками губ. Все они отправлялись на двух-, или трех-, или сколько получится-дневную ночную охоту. Вэй Ин решительно сказал, что больше не выдержит сидеть на этой унылой горе, подхватил Лань Чжаня и детей, и потащил всех на место, указанное в жалобе местных жителей. «Почему мы не могли полететь на мечах? - надменно спросил Цзинь Лин. - Или взять лошадей?» «Потому что я учитель, я решаю», - ответил Вэй Ин, наблюдая за недовольно скорченным лицом племянника. Они взобрались на холм и наконец увидели вдалеке серо-коричневатые крыши городка, одна сторона которого упиралась в густой лес. Самое то для всяких тварей. - Хангуан-цзюнь, Хангуан-цзюнь! - закричали откуда-то сверху. Вскоре рядом опустился молодой человек, одетый в цвета школы Гусу. Оказалось, что главы мелких враждующих кланов пришли за справедливым судом, однако Лань Сичэнь уединился на длительную медитацию, а Лань Цижэнь уехал с визитом к клану Не. Собственно, лишь благодаря отъезду Цижэня у Вэй Ина и получилось сбежать на волю, прихватив с собой аж трех учеников. - Лети, решай проблемы. Мы подождем тебя вон в том городишке, а ночью пойдем на охоту, - Вэй Ин повысил голос: - Хорошо, муженек? Лань Чжань на это кивнул и запрыгнул на свой меч. Посмотрев на смущенные лица малышни, Вэй Ин самодовольно улыбнулся и продолжил путь, крутя в пальцах флейту. К тому моменту, как они дошли до первых домиков, у всех то и дело бурчало в животе. Предполагаемо короткий путь в шестнадцать ли* растянулся на несколько часов, и время перевалило за обед. *Ли=500 метров. - Учитель Вэй, давайте поедим, - вежливо предложил Сычжуй, поддерживаемый активным киванием Цзинъи. Лин независимо стоял в стороне, но его взгляд жадно перескакивал с одного прилавка с едой на другой. - Я только за, ребятки, - Усянь улыбнулся. - Надеюсь, вы не против заплатить за своего учителя? Мои деньги остались в кошельке у Лань Чжаня. Дети замерли. Переглянулись. Цзинъи отчаянно зашарил по карманам. К нему присоединились остальные, но становилось понятно, что и их деньги были переданы самому надежному человеку из всей компании. Проблема была лишь в том, что сейчас этот самый человек уже сидел на месте главы клана, выслушивая прибывших заклинателей. - Да ладно, - махнул Усянь. - Всего пару часов подож... Его заглушило бурчание в животе. Мужчина задумчиво потер подбородок. Дети смотрели на него в ожидании, он смотрел в ответ. Со всех сторон доносились умопомрачительные ароматы съестного. - Этот город находится в сфере влияния Гусу, так что просто возьмите еды, - Лин ткнул пальцем в облако на налобной повязке Сычжуя. - Мы не можем пользоваться нашим положением, - мягко покачал головой парень. - Даже если бы нам позволила совесть, - начал Усянь, по взглядам на себе понимая, что ученики не сомневаются в бесконечной щедрости его совести. - Будьте реалистами, никто ничего бесплатно не даст, будь мы хоть кем. Можете попытаться, но с вами поделятся разве что пинками, а ими сыт не будешь. - Что же нам делать? - спросил отчаявшийся Цзинъи. - Есть два варианта, - Усянь выставил два пальца. - Либо мы идем и закладываем что-нибудь в ломбард... Взгляды всех присутствующих переместились на роскошный, расшитый золотом пояс Цзинь Лина, который тот поспешно прикрыл руками. - ...либо зарабатываем на еду, - воодушевленно закончил Вэй Ин. Дети растерянно уставились на него. Они, воспитанники лучших кланов, знать ничего не знали о каком-то там низменном труде, и узнавать не желали. - Каким образом? - ощетинился Лин, которого с самого детства баловали все подряд. - Идем, покажу, - многообещающе улыбнулся Усянь, ведя подопечных ближе к центру городка. *** - Учитель Вэй, - кашлянул Сычжуй минут пятнадцать спустя. - Мы заработали всего пять фэней*. Вы уверены, что играть на флейте на площади – это хорошая идея? * Фэнь - минимальный номинал китайских денег, то есть, 1 копейка. - Ну, во-первых, не «мы» заработали, а я, - упер руки в боки Усянь. - Во-вторых, я просто показал пример. Как будете зарабатывать вы – дело исключительно ваше. Так что вперед, на поиски денег! Давайте-давайте, все голодные. И подальше от меня, не создавайте конкуренции. Считайте это подготовкой ко взрослой жизни. А то охотиться на мертвецов умеете, а на деньги – никак. То и дело оглядываясь, ученики нерешительно отошли на соседнюю улицу и замерли, глядя друг на друга. Первым не выдержал Цзинь Лин: - Нет, он над нами издевается! Я сейчас напишу дяде, так он прилетит, и... - И выпишет тебе подзатыльник за то, что вместо учебы шляешься с Вэй Усянем где ни попадя, - справедливо заметил Цзинъи. - А потом они сцепятся с этим самым Усянем, и в общем, каждый раз одно и то же. - Ребята, не ссорьтесь, - влез Сычжуй, потирая лоб. - Давайте лучше подумаем, что мы хорошо умеем делать, и быстренько этим займемся. - А почему «мы»? Как бы я к нему не относился, он правильно заметил, в этом деле каждый сам за себя, - задрал нос Лин. - Предлагаю разойтись. - Согласен. Честно узнаем, кто лучше приспособлен к выживанию в реальности, а не в золотом дворце своих родственничков, - оскалился Цзинъи. - Не надо... - начал было успокаивать их Сычжуй, но поздно: завязалась привычная перепалка. Понаблюдав немного за тем, с каким удовольствием парни ругаются, он махнул рукой и пошел, куда глаза глядят. Далеко идти не пришлось: сбоку послышались торопливые переговоры под шорох бумаги и рычание зверей, и Сычжуй свернул, натыкаясь на бродячих артистов. Акробаты разогревались, приседая и изгибаясь под разными углами, дрессировщик гладил тигра, держа того за толстую цепь ошейника, на земле лежал пестрый бумажный дракон. Приблизившись, Сычжуй вслушался в спор. - Этот дурак сломал ногу! Как мы теперь будем без хвоста? - Да никто не заметит. Все равно некем его заменить. - Как это «не заметит»? У нас рассчитано ровно на восемь человек, последний шест будет по земле волочиться! Сычжуй понял, что удача на его стороне, и подошел ближе: - Уважаемые артисты, - поклонился он. - Разрешите занять свободное место? Чумазая, неопрятная толпа недоверчиво уставилась на него. Денег у них явно не водилось, но лучше уж хоть что-то, чем возвращаться с пустыми руками и желудком. - Господин, не смеем унизить вас подобным предложением, - поклонился в ответ глашатай. - Нет-нет, я не господин, просто бродячий заклинатель, - замахал Сычжуй руками. - Я хочу помочь. Артисты переглянулись. Глашатай взглянул на солнце, которое медленно, но неотвратимо клонилось к горизонту, и цыкнул: - Хорошо, заклинатель. Становись. Скоро их процессия двинулась по улицам города. Под шум, пение, стук барабанов они медленно шагали вперед. Сычжуй, половина тела которого скрывалась в бумажном драконе, мог только ощущать запахи еды и глотать слюну, утешая себя тем, что скоро поест. Если честно, ему даже немного нравилось. То и дело до него доносились радостные крики детей, и он улыбался, думая, что народ должен веселиться, отвлекаясь от тягот жизни. Всё шло хорошо ровно до того момента, когда рядом раздалось мерное жужжание. Парень побледнел. Он не боялся лютых мертвецов, гулей, наказаний Цижэня, гулять вечером неподалеку от общего цзинши Хангуан-цзюня и учителя Вэя – Сычжуй не боялся ничего. Ничего, кроме ос. Жужжание становилось громче, волнение нарастало. Скосив взгляд, Сычжуй увидел ненавистное насекомое у своей ноги. - Улетай-улетай-улетай, - забормотал он отчаянно, начиная идти зигзагами. Оса, внезапно заинтересовавшись, начала подниматься выше. Сычжуй увеличил размер своих зигзагов. Махая ногами (в руках был шест, поддерживающий дракона), парень то и дело отпрыгивал и пританцовывал. - Глядите, чё хвост вытворяет, - донеслось сбоку. Наглая оса останавливаться на достигнутом не планировала. Она, набирая скорость, летала вокруг, явно подыскивая место, чтобы ужалить, и у Сычжуя сдали нервы. Он бросился в сторону, снес какую-то палатку, потом подпрыгнул так высоко, как мог, колошматя ногами наугад, снова что-то снес, и под конец решил пустить в ход припрятанные самозажигающиеся амулеты. - Огненный дракон! - радовалась толпа. - Ааааа! - орал шедший впереди парень, заметив, как вспыхнула тонкая бумага. - Твою мать, какого... - звучно вещал глашатай. А Сычжуй не орал. Учитель Лань говорил, что терпение очень важно в жизни. Учитель Вэй говорил, что если пахнет жареным, надо сматывать удочки и делать ноги. Кажется, именно в этот момент Сычжуй, раннее недоумевающий, при чем здесь удочки, в полной мере понял смысл мудрого изречения. Простите, учитель Лань, но в этом раунде совет учителя Вэя оказался практичней. Пока глашатай поминал «гребаного заклинателя» всеми возможными словосочетаниями, Сычжуй активно бежал в противоположную сторону. *** Лань Цзинъи, показавший неприличный жест на долетевшее в спину оскорбление (спасибо, учитель Вэй, за полезные навыки для светской беседы), отправился на заработки. Пусть этот напыщенный павлин Лин поголодает, может, и поймет чего-нибудь в этой жизни. Цзинъи не сильно волновался, поскольку простой и гениальный план получения денег был у него в кармане. Буквально. - Подходи, покупай! - заорал он, став у ближайшего дома. - Освященные в храме Циншуй амулеты! Для здоровья, успеха, красивой жены, богатого мужа! - Храм Циншуй? Никогда о таком не слышала, - раздавались вокруг тихие перешептывания. Цзинъи только что нарисовал разные бессмысленные печати на листках бумаги и выдумал название храма, поэтому, понятное дело, никто о нем не знал. Люди, не сильно заинтересовавшись амулетами, проходили мимо, даже не взглянув на парня. Тот продолжал орать во всю глотку: - Надежные амулеты, для каждого найдется свой! Лучший монастырь на дальней восточной земле! Всего три фэня за штуку! За две штуки пять фэней! На плечо опустилась тяжелая рука. Уже чувствуя, как будут звенеть монетки в кармане, Цзинъи обернулся: - Господин, какой амулет вам нужен? Перед ним стояло трое амбалов. И, судя по нахмуренным бровям и сжатым кулакам, они явно пришли не за улучшением настроения. - Мне нужен амулет «пошел вон с нашей точки, пацан», - пробасил главный. - Хочу и стою, - заартачился Цзинъи. - В свободном городе живем, так что идите-ка отсюда. Амбалы переглянулись. Цзинъи, пятясь назад, внезапно понял, что где-то просчитался. *** Цзинь Лин чеканил шаг по направлению к ранее намеченному двору. Совсем этот Цзинъи офигел. Обвиняет его в неумении работать так, словно сам хоть один день провел на поле. Сидел в своем Гусу, бормотал правила под нос. Дурак. В чем Лин был уверен наверняка, так это в том, что такой специалист в уничтожении нечисти, как он, нужен везде. Поэтому парень уверенно зашел в резиденцию местного клана заклинателей. - Где можно найти главного? - спросил он у подбежавшего слуги. - Молодой господин, если у вас что случилось, так я позову заклинателей, они мигом со всем расправятся. - Я и есть заклинатель, ты что, не видишь? Зови главного. - Не могу, молодой господин. Глава клана не велел пускать к нему посетителей. - Я не посетитель! Я заклинатель! Пришел к вам работать! Подошедшая женщина окинула его надменным взглядом: - Выметайся отсюда, мальчишка. То, что ты нацепил на себя блестящие шмотки и раздобыл лук, еще не делает тебя заклинателем. Цзинь Лин от такой наглости по отношению к нему аж рот раскрыл. Однако слова быстро нашлись. - Да как ты смеешь? Я – племянник главы клана Юньмэн Цзян! - Ну вот и вали в свой Юньмэн, - парировала женина. - А здесь владения Гусу. Она махнула рукой, и Цзинь Лина подхватили под руки охранники, таща его на выход. Упираясь и поливая всех подряд оскорблениями, парень понимал, что здесь он ничего не получит. *** Сычжуй плелся по рынку, окидывая голодным взглядом прилавки с едой. Желудок немилосердно бурчал. Засмотревшись на сладкую картошку, от которой шел пар, парень невольно прислушался к спору, разгорающемуся в огромном магазине неподалеку. Там, за изящными резными дверями, виднелись ряды нарядов, украшений, обуви. Куча покупателей толкалась, стремясь пробраться поближе к понравившейся одежде, а продавцы сновали туда-сюда, заламывая цену. Женщина в роскошной зеленой одежде с недовольным лицом пыталась пристроить на голове украшение. Огромное, украшенное перьями и камнями, оно притягивало к себе внимание. - Оно плохо держится, - капризно вынесла потенциальная покупательница вердикт. - И не идет мне. - Госпожа, эта прелестнейшая диадема была создана, чтобы оттенять вашу красоту, - согнулся перед ней в подобострастном поклоне мужчина, который до этого раздавал указания продавцам. - Я иду, и она шатается! - Так и должно быть. Перья колышутся, создавая впечатление легкого божественного ветерка, что вас окружает. Эх, если бы у Сычжуя был так подвешен язык, то он бы уже давно поел, упросив кого-нибудь купить еды. - Почему у вас нет зеркал? - продолжала возмущаться женщина. Сняв диадему, она недовольно обернулась. Взгляд остановился на Сычжуе. - Заклинатель, подойдите сюда, пожалуйста. Разрешите спор: идет ли мне эта штука? Кожей чувствуя, как на него уставился владелец магазина, Сычжуй промямлил: - Ну, она красивая. - Но она такая неудобная! Вот, попробуйте сами. На голову опешившему парню надели сложную металлическую конструкцию. Не ожидавший такого веса, он чуть не пригнулся, с ужасом думая, что иногда женщины перегибают палку с жертвенностью в погоне за красотой. Диадема не так уж сильно и шаталась, скорее, просто была неудобной. - Пройдитесь немного, - помахала ладонью госпожа, и вежливый Сычжуй послушно сделал с десяток шагов туда и обратно. - Хорошо. Покрутитесь. Еще походите. Ох, как красиво она на вас выглядит... Пожалуй, куплю. Диадему сняли с его головы, оставляя растерянно стоять у магазина. Повернувшись, парень заметил, как на него смотрят покупатели. Как-то странно. Выжидающе. - А не могли бы вы примерить эту заколку? - И колье. - Ханьфу*, пожалуйста! * Ханьфу - традиционная китайская одежда. Сычжуй, вежливо улыбаясь, исполнял просьбы милых дам, надевая на себя то одно, то другое. Ходил туда-сюда, демонстрировал наряды, и чувствовал себя в этом всем комфортно. Наконец владелец отвел его в сторону: - Молодой господин, у вас просто талант! Давайте так: вы поможете мне немного сегодня, а я вам заплачу. Работа сама шла в руки! Первые минут десять Сычжуй радовался и предвкушал монетки. Но чем дальше, тем слабее становилась его улыбка. Женские ханьфу, жилеты, юбки, сапожки на тонких каблучках... Когда владелец окинул его взглядом и, ехидно улыбаясь, протянул непонятную тряпку, оказавшуюся женским нижним бельем, Сычжуй вздохнул и уж второй раз за день прибегнул к тактике поспешного отступления под недовольные крики в спину и голодное урчание желудка. *** - Подумаешь, это их место, - бурчал под нос Цзинъи. Он еле избежал фингала под глазом, но все старательно нарисованные амулеты отобрали. Наверняка еще и перепродадут, ублюдки! Ну ничего, Цзинъи рассмотрел и запасные варианты. Достав из рукава оставшуюся бумагу и карандаш, он начал творить... - Люди добрые, покупаем обереги для дома! - Цзинъи шел по улице, размахивая листовками. Теперь его не смогут обвинить в занимании чужой точки, потому что он не стоял на месте. - Никакая тварь не решится к вам залезть, если на двери вы повесите изображение! Единственного! Неповторимого! Ужасного! Пугающего! Безжалостного! Основателя Дьявольского культа! СТАРЕЙШИНУ! И! ЛИНА! Криво нарисованный Усянь с глядящими в разные стороны глазами улыбался публике во весь клыкастый рот. Из головы торчали рога, в одной из рук была зажата флейта, во второй – цепь, к которой крепился нарисованный в изящном минимализме Вэнь Нин. Он состоял из пяти палок и кружка головы, однако, по задумке Цзинъи, все и так должны были знать историю жизненного пути старейшины Илина в подробностях. - Покупайте-покупайте, повесьте на защиту своего жилья существо пострашнее оживших мертвецов! Всего три фэня! Приведите двух друзей и получите оберег в подарок! Старейшина Илин, наводящий страх на все живое в округе! Единственный! Неповторимый! Ужасн- Цзинъи взвизгнул, когда сбоку внезапно появился Усянь, крутящий в руке флейту. - Продолжай-продолжай, что ты там говорил? - елейно спросил он. - Неповторимый, ужасный... Наверно, жрет непослушных детишек на завтрак, а послушных на обед. И прямо с рогами, ух. - Уч-учитель Вэй, отойдите, я пытаюсь заработать, - Цзинъи начал поспешно запихивать листки в рукав, но ловкие пальцы быстро отобрали нарисованное. Придирчиво просматривая оберег за оберегом, Усянь хмыкал под нос. - Почему у меня четыре руки? - Для пущего эффекта. - А хвост? - Форма оборотня? - А что это такое у меня торчит спереди... - Усянь вгляделся в рисунок. Цзинъи вспыхнул: - Меч это. За поясом висит. - Ааа, ну я сразу понял, - покивал головой учитель. - Значит так, художник. Это всё я конфискую за нарушение авторских прав. Нечего над моим давно умершим телом издеваться. Пошел бы чем полезным лучше занялся. Цзинъи собирался сказать про то, что в этом городишке невозможно заработать, но Усянь уже запрыгнул на ближайшую крышу и был таков. Горестно вздохнув, парень пошел дальше. *** Цзинь Лин сложил пальцы в печать и сосредоточился. Спустя пару минут издалека послышался топот лап и редкие недовольные вскрики прохожих. - Фея, сидеть, - приказал парень и потрепал собаку по макушке. Подумав, погладил еще, и еще... В общем, когда он смог наконец отлипнуть от Феи, весь облизанный ею, Лин прокашлялся, объясняя план: - Мне нужны деньги. Поэтому сейчас мы с тобой устроим грандиозное представление для горожан, за которое они щедро нас одарят. Просто слушай меня, и всё получится. Да? Кто моя хорошая девочка? Ты моя хорошая девочка... - Что этот чудак творит? - На что он вообще надеется? - Тоже мне, собаку свою привел. Что теперь, платить ему за это, что ли? Лин, который как раз только что закончил показывать с Феей сложнейшую сцену «преданная собака ждет хозяина у персикового дерева», в которой Фея страдальчески смотрела вдаль и иногда скулила, а он сам передавал все невыносимые страдания персонажа, обвиняюще ткнул в немногочисленных зрителей пальцем: - Это высокое искусство, слышали про такое? И собака у меня самая лучшая. Смотрите! Фея, лапу! Сидеть! Лежать! Голос! - Мой пес тоже так умеет, - пожал плечами парень в потрепанной одежде. - Ну давай, веди его сюда, - скептически хмыкнул Лин. - Давай, твоя собака против моей, посмотрим, кто выиграет! - Моя собачка тоже и сидеть может, и лежать, и даже прыгать на задних лапках, - встряла девочка, жующая семечки. - Все собачки так могут. - И так корчиться, как ты, тоже много ума не надо. Обмельчали нынче актеры, конечно. Недовольная толпа начала расходиться. Обиженный, но не показывающий этого Цзинь Лин вскинул голову: - Пойдем, Фея, нам здесь не рады. НИЧЕГО НЕ СМЫСЛЯТ В ИСКУССТВЕ. Ты самая лучшая, не слушай этих оболтусов. Ну все, беги. А то вдруг на тебя наткнется Усянь, тогда криков будет... Посмотрев вслед удаляющейся собаке, Цзинь Лин вздохнул. *** Дойдя до окраины города, Сычжуй уселся на разрушенную стену старого дома. От голода уже кружилась голова, но делать было нечего: оставалось лишь смириться и ждать возвращения Ханьгуан-цзюня. Может, помедитировать? Сычжуй признался себе, что никакого настроения на медитацию не было. Нет, в Гусу кормили не так вкусно, как, например, в Юньмэне, но хотя бы кормили. А тут... Как же все четверо умудрились оставить свои деньги в одном кошельке? Вот какой Ханьгуан-цзюнь надежный человек. Достойный доверия. Гордость согрела сердце, но не наполнила желудок. Из-за угла показался юноша в белых монашеских одеждах. Беззаботно насвистывая под нос простенькую мелодию, он катил перед собой старую тележку. Та скрипела и грозилась вот-вот развалиться, но ехала дальше. Не обращая внимания на Сычжуя, парень переступил через разрушенную стену и начал осматривать мусор, валяющийся на полу. За спиной монаха висела соломенная шляпа. - Вы что-то потеряли? - спросил Сычжуй, не способный пройти мимо чужой беды. - А? Нет-нет, я просто собираю мусор, - улыбнулся ему монах. - Зачем? - Смотрю, есть ли что-то ценное. Иногда можно заложить в ломбарде, или кому-нибудь продать на рынке, или пользоваться, если это что-то хорошее. Воцарившуюся тишину нарушило оглушительное бурчание живота Сычжуя. Он тут же покраснел, обхватив себя руками. Брови монаха сошлись к переносице. - Ох, вам бы не мешало поесть. Я бы с вами поделился, но сам в последний раз видел еду вчера утром. Вчера утром? Да Сычжуй бы уже валялся без сознания с таким расписанием. Не успел он что-то сказать, как незнакомец продолжил: - Если хотите, присоединяйтесь. Будет добыча – поделим пополам. Ну как, идет? Сычжуй радостно кивнул, и, поправив висящий за спиной меч, решительно полез в разрушенный дом. Собирать мусор! Как он сам до этого не догадался? *** - Ты точно сможешь это сделать? - недоверчиво посмотрел на Цзинъи хозяин погребальной лавки. - Больно уж тощий. В ответ порядком раздраженный парень одним ударом раздробил лежащий неподалеку камень. - Ну ладно, - хмыкнул мужчина. - Вскопаешь десять мест под могилы и забирай деньги. Цзинъи молча кивнул, взял лопату и отправился на опушку леса, которая одновременно служила кладбищем. На лице мимо воли появилась довольная улыбка. Наконец-то нормальная работа, с которой он наверняка справится. Однако, едва начав рыть глинистую, вязкую землю, Цзинъи растерял пыл. Со лба градом катился пот, на ладонях остался след от грубой рукояти лопаты, а работы было проделано всего ничего. Промучившись еще немного, парень плюнул на это дело. Оглянувшись, чтобы убедиться в пустынности места, он поспешно начал рисовать на земле печать, которую помнил, но смутно. Да и все равно, что такого ужасного может случится, если он ошибется? Что именно может случиться, Цзинъи понял спустя пару минут, когда отмахивался лопатой от активно лезущих из-под земли мертвецов. Подумаешь, немного промахнулся в печати. С кем не бывает? Зато земля перерыта. Мертвецов становилось все больше, и Цзинъи, стиснув зубы, почувствовал, как из-под носа уходит его заработок и шанс поесть. *** Цзинь Лин с важным видом неспешно шел по улицам. Мысли были только о еде и немного о вселенской несправедливости, поэтому парень даже не видел, куда именно направляется. И этот вопрос не волновал бы его, если бы не полуоткрытая женская грудь, на которую он наткнулся. Не на отдельно лежащую грудь, понятное дело, а на целую женщину, просто первое, за что зацепился взгляд – это именно огроменный вырез в верхней части одежды. - Ты не заблудился, малыш? - ехидно спросила женщина, прикрывая лицо веером. На самом деле, заблудился, но не признаваться же в этом. Подняв взгляд, он увидел тут и там развешанные красные фонари. Прямо под цвет его лица. Неподалеку виднелись другие девушки разной степени раздетости. Покачивая бедрами, к ним подошла еще одна, помоложе. - Какой красивый молодой господин! - воскликнула она. Цзинь Лин горделиво приосанился. - Не хотите отдохнуть? - Простите, уважаемые девушки, я иду работать, - величественно ответил он. Девушки казались вполне милыми. - Хм... - окинула его пристальным взглядом первая женщина. - У нас найдется для тебя работенка. Лин внезапно спохватился, вспоминая ругающегося дядю. Он внимательно посмотрел на незнакомок: - А вы случайно не проститутки? Дядя говорил не ходить в кварталы красных фонарей именно из-за них, хотя Цзинь Лина и так не выпускали в город без охраны, и даже при желании он бы никуда не пошел. Девушка возмущенно прижала бледную ладошку к груди. - Да как вы можете? - воскликнула она. - Никакие мы не проститутки! Мы – элитный эскорт. - Ну ладно, - Лин старался выглядеть так, словно это словосочетание ему знакомо. - А что надо делать? - Вести светские беседы с уставшими путниками. По вам сразу видно, что вы ученый муж, - женщина активно подталкивала его в сторону огромного дома, из которого доносилась музыка и смех. - Иногда придется пить вино. - Пить вино – это я умею, - покивал головой парень. Замерев на секунду, еще раз внимательно посмотрел на улыбчивые лица прекрасных незнакомок: - Точно не проститутки? - Точно-точно, - заверила его женщина. - Идем скорее. Лин милостиво разрешил повести его к светским беседам, вину и деньгам. *** Лань Ванцзи стоял напротив виновато опустивших голов Сычжуя, Цзинъи и Лина. Рядом загадочно хихикал Усянь, а если Усянь загадочно хихикает, то ничего благопристойного не могло произойти. Сычжуй, весь в пыли и саже, прижимал к себе старую надколотую подставку для свечи (его доля в добыче, как он гордо всем сообщил), Цзинъи был перемазан грязью и травой, а на бледном из-за слоя пудры лице Лина виднелись следы размазанной косметики. В напряженной тишине раздался ставший уже привычным звук голодного желудка, и Цзинъи опустил голову еще ниже. Лань Ванцзи коротко выдохнул: - Идите в свою комнату мыться, и спускайтесь вниз ужинать. - Благодарим, Хангуан-цзюнь! - одновременно поклонились дети и унеслись на второй этаж постоялого двора, где им сняли номер. Ванцзи же, бросив взгляд на Усяня, прикрыл глаза: - Меня не было буквально два часа. Я возвращаюсь и нахожу Лина, будущего главу клана Цзинь, стоящего в квартале красных фонарей. Не в качестве посетителя. - Ребятки учились зарабатывать себе на еду, - беззаботно пожал плечами Усянь. - Как могли. - Если об этом узнает Цзян Чэн... - То я буду прятаться где-нибудь в пещерах Гусу, - нервно отвел взгляд Усянь. - Каюсь, не уследил. Цзинъи неправильно нарисовал печать, и поднял всех мертвых на кладбище, так что мне пришлось бежать туда. - В то время, пока Цзинь Лин постигал новую профессию. - А наш сын собирал мусор с каким-то мужиком, но ты же не возмущаешься. Из взгляда Чжаня ушло все недовольство. Вэй Ин знал, как Ханьгуан-цзюнь таял, когда он говорил про их сына. Он сам не мог не улыбнуться. - Мы просто немного повеселились, пока ты занимался делами. Я за ними приглядывал. Смешные такие. А вообще, им полезно знать, что порой бывает сложно заработать на жизнь, и что надо ценить честный труд. И все наши деньги были у тебя в кошельке. Лань Чжань бесцеремонно запихнул ладонь Вэй Ину за пазуху. - Да, но мой кошелек всегда хранится у тебя. На это несравнимый и ужасно довольный старейшина Илин лишь ехидно улыбнулся.