Друзья

      Возвращаясь, домой со школы, парнишка решил заскочить в пекарню миссис Хилл. Эта старушка, несмотря на свой возраст пекла потрясающие пироги, особенно ему нравился яблочный. По утрам, когда Дерек был ещё ребёнком, мама всегда приносила яблочный пирог и звала сына завтракать. Она была удивительной и мягкой женщиной, умевшей создавать уют, сохранять спокойствие в семье, именно поэтому мистер Никсон всегда спешил к любимой с букетом ромашек. Но после её смерти он всё реже появлялся дома, позже и вовсе начал жить на работе. Сын ведь уже взрослый, если нужно может и сам за себя постоять. Мама бы не одобрила такого, она любила Дерека всем своим существом, оберегала, помогала и главное понимала его. Мальчик старался всегда радовать её, с прогулок приносил полевые цветы, а после школы хорошие отметки. Но ведь в жизни не всё так гладко, и каждая история имеет свой финал. С каждым днём миссис Никсон становилось хуже, она старалась это скрыть. Зря. — Мамочка, мамочка! Я снова получил 10 баллов! — Забежав домой, радостно крича, мальчик заметил, что мама, как раньше не выходит его встречать и дома совсем тихо. — Мама? — Обследовав каждую комнату на первом этаже, Дерек решил подняться в спальню. — Мам, ты тут? — Постучав, мальчик не дождался ответа и вошёл в комнату. Неестественная бледность спугнула ребёнка, он тут же кинулся к матери, начав плакать. — Мамочка, что с тобой? — обняв её, по спине пробежались мурашки, — ты замёрзла, мам? — Он накрыл её одеялом, а сам кинулся к телефону. — Пап! Приезжай, маме плохо! Тогда бросив все дела, Джонатан сорвался и приехал домой. Дома по-прежнему была тишина, и только были слышны всхлипы из спальни. — Элизабет… — Взбежав по лестнице, он зашёл в комнату, — нет, родная. — Пап, почему она не дышит? — Красные от слёз глаза, посмотрели на отца. — Она умерла? «Умерла», эхом проносится в голове Джо, он пытается сдержать слёзы, но бесполезно, упав на колени перед кроватью, он взял её за руку. — Только не сейчас, любимая, прошу тебя, — Дерек обнял отца, — Элизабет… Вспоминать это после стольких лет уже не так больно. Отец долго пил не просыхая, я в свою очередь убирал эти, чёртовы бутылки, пытался поговорить с ним, но в ответ слышал только одно. — Это всё ты виноват, выродок. Как же я тебя ненавижу! Если б не ты, она была бы жива! Проваливай, ничтожество. Такое происходило нечасто, я даже привык. Но как только в город приехала новая семья с фамилией О’Нил, он тут же встал на ноги, занялся собой, отремонтировал крыльцо, все мамины вещи собрал по коробкам и убрал на чердак. Про единственного сына он и думать забыл, я его за это не виню, отцу хотелось начать всё сначала, ему тоже было больно.       Мамочка, любимая моя мама, прости, что не смог уберечь тебя. Её похороны проходили, как во сне. Вот кладбище, гроб, цветы, все плачут, священник что-то долго бубнил, а после все уходят. Тогда я понял, нет никакого смысла в моём существовании. Семья была на первом месте, у каждого из нас, но каждый уберег по своему, а я не смог… Долгие походы к детскому психологу ничего не дали. Отец отстёгивал этому долбанному мозгоправу деньги, но бесполезно. Я не разговаривал 3 года. Три долгих и мучительных года. Поддавшись воспоминаниям, Дерек не заметил, как врезался кому-то в спину (кажется, это уже вошло в привычку?). — Какого… Дерек? — Никсон поднял глаза на парня, — ты плакал? — Я? Да нет, просто в глаз что-то попало. — Ага, это всего лишь дождь, — стоило парню вспомнить про дождь, как тучи тут же нахмурились, а вдалеке прогремел гром. — И кто тебя просил? Бежим, пока не ливануло! Забыв про всякие обиды, Дерек схватил рыжеволосого за руку и побежал в сторону кафе. Тот на удивление не сопротивлялся, лишь крепче сжал ладонь. Порой ты не видишь некоторых вещей или же стараешься их не замечать. Мы тогда не успели добежать, промокли до нитки, смеялись, как дети малые. Я пытался ловить ртом дождь (глупо, правда?), а он вдруг подошёл ближе и обнял. — Прости, что вёл себя, как мудак, и не сказал про Сару, я хотел обо всём рассказать, правда, хотел… — Майкл, — прервав его извинения, Дерек посмотрел на его губы, — всё нормально. Отпрянув от него и поправив съехавший рюкзак, Никсон улыбнулся. — Мне пора, до завтра, — не дождавшись ответа, парень зашагал прочь. Моё существование было в руках этого наглого и в тоже время ласкового парня. Мои чувства оставались под замком долгие годы. Я боялся потерять друга. Кто знал, как он отреагирует на мои чувства? Всю жизнь прожить совсем не так, как ты мечтал. Всю жизнь сожалеть о прошлом. Я до сих пор помню эту Писадейру и Джона, помню, как не верил своим друзьям и только лишь скептически пожимал плечами. Но после смерти, кажется начинаешь верить во всё подряд, и даже в Бога. Но где он был, когда нам нужна была помощь?