Первый мужчина

Эмили вздохнула, набрав в грудь побольше воздуха. Пахло грозой. Скоро на Остров Ареса налетит ураган. Может, это задержит Герберта в пути. Хорошо, ей нужно, чтобы он задержался. Эмили напрягла свой человеческий слух и улыбнулась. Эмил двигался тихо и осторожно, когда был на войне. Но дома, в безопасности, он ломился сквозь парк, как медведь сквозь чащобу. Она могла бы узнать звук, победный грохот его обуви, из сотен других шагов. — Ты опоздал. Я позвала тебя ещё полчаса назад. Эмили давно слилась с Королевой. Их сознание перетекало друг в друга, как тёплое течение перетекает в холодное. И если Королева мысленно позвала Эмила, он обязан прийти на встречу немедленно. Эмил вздохнул и тряхнул головой: — Нужно было время, чтобы не возникло лишних вопросов насчёт того, куда меня понесло мирной ночью в то время, когда я должен быть с парнями. Я предположил, что это дело не для всех, раз мы встречаемся в самой глухой части парка. — Ты говорил с Королевой. И кое-что ей пообещал. Ты обещал, Эмил Стенц, Драный Волк, что если я захочу стать женщиной, любой мужчина в этом доме придёт на мой зов. Я хочу стать женщиной. Сегодня ночью. Я выбираю тебя. Эмили посмотрела на него с вызовом. Как смотрела тогда, в Белом Доме. Его не брала старость, и Эмили знала: скоро и её организм вот так законсервируется во времени. Это радовало, но это и пугало. Ведь сейчас он должен был быть для неё старым. Но он был для неё эталоном защиты, силы, злобы и неизменности. Надёжности. Её Волк. Её чудовище. Эмил отступил на шаг, внимательно глядя на Эмили. Их красавица, их Королева и Госпожа выросла, из маленького решительного Волчонка превратившись в мощную и ослепительно прекрасную альфа-Волчицу. Её роскошные волосы того же цвета, что и у её отца, струились волнами до талии, и в них в моменты активности проявлялись дерзкие рыжие пряди. В её глазах сверкали неторопливые искры цвета королевского пурпура, а в её тонком и гибком теле Арес чувствовал небывалую мощь. Как зверь Эмил воспрял, будучи одарённым таким вниманием. Как человек Эмил насторожился. — Почему? — только и спросил он. — Ты знаешь, — сказала Эмили, она прикрыла глаза. Это будет сложнее, чем она думала. Ну почему ему обязательно надо душу из человека клещами вывернуть?! Она решила объяснить, потому что Эмил бывал туповатым. Наверное, у Джона научился. — Ты уже стал моим первым мужчиной. Там, в Белом Доме, ты превратил меня из ребёнка в подростка и заставил сражаться за жизнь. Разве не логично моё желание, чтобы ты сделал меня женщиной, именно ты и никто другой? Я хотела бы Герберта, но он… не сможет. Когда бы он меня ни коснулся, это прикосновение к хрупкому ребёнку! Это просто, блин, сводит меня с ума! Я изнасилую его сама, когда ты дашь мне эту возможность! Эмил покивал, серьёзно глядя на неё: — Прости мне эту маленькую проверку. Человек, решивший что-то спонтанно и неуверенный в своём выборе, не может объяснить причин. Я обязан был убедиться. Хотя бы из уважения к твоей семье. Ты уже решила, где это будет? — Не здесь, — ответила Эмили, — не в доме. В городе есть очень уютная гостиница на берегу. Я забронировала номер на ночь. И, Эмил, прости мне малодушную просьбу. Ты никому не скажешь. Всем я буду говорить, что это Чарли, мы уже договорились. Иначе, я боюсь, Джон, мама и Герб разберут тебя на запчасти. Эмил пожал плечами: — Хорошо. Но не потому, что я боюсь, Эмили. Потому что ты просишь. Пошли. И он протянул ей руку. Эмили сжала его ладонь. Её пальцы слегка дрожали. Честно говоря, ей было очень страшно. Недавно сюда приезжал этот, другой, Гюнтер. Он был учтивым и заботливым. Он представил ей двух красивых парней её возраста. Они буквально жрали её взглядами, но Эмили не испытала ничего, кроме холодного ужаса. Если бы это было, чёрт, после пьяной вечеринки у костра. Как у нормальных людей. Но ей открыто и с уважением привезли двух самцов развлечься! Она впервые почувствовала себя инопланетным монстром и испугалась своего отражения в зеркале. И если уж у неё не может быть как у людей, то пусть хоть будет с тем, кому она верит и доверяет. Они сели в джип Эмила, ехали молча. Эмили смотрела в ночь ощущая, осязая его. Дыхание. Сильное, мощное дыхание. Его запах. То, как красивые пальцы сжимают руль. Как двигаются его ноги, когда он выжимает педаль сцепления. Она пыталась задавить грохот крови в ушах, сердце колотилось как бешеное. — Я тоже волнуюсь, — Эмил криво усмехнулся. — Знаешь, это было не то чтобы неожиданно... но всё-таки. — У женщин это по-другому! Я не волнуюсь, нет! Я чувствую себя как тогда, как будто у лба твоя пушка! Эмили закусила губу. Не надо было это говорить, чёрт, дура! Ну как ей объяснить кашу в голове? Она не любит Эмила как, как вот романтично и надо. Она любит его как отца. И Эмил спит с Джоном. Единственным человеком, которого она любила! Можно было бы, конечно, не заморачиваясь, выбрать Анри. Но Анри тоже спит с Джоном! Чтоб их всех! — Я хочу тебя потрогать, — сообщила Эмили не терпящим возражения тоном. Эмил сохранил спокойное выражение лица, только бровь приподнял: — Прямо здесь? Ну, ладно. Нам ехать ещё пять минут, если не напоремся на светофор. Эмили положила ладонь ему на колено. Сейчас между ними только грубая ткань чёрных джинсов. Пальцы немного сжались, распрямились, очерчивая линию коленной чашечки. Потом пошли выше, на внутреннюю сторону бедра, не касаясь ширинки. Дыхание немного выровнялось. Думать о безумном поступке одно, делать его — уже совершенно другое. Тепло жизни другого человека ударило кровью в лицо, забило колоколом в виски. В бёдрах появилась приятная тяжесть. Эмили убрала руку и снова сжала ладони на своих коленях. — Спасибо, это было довольно приятно, — она сглотнула чёртовы слюни, которые наполнили весь рот. Никогда в жизни она не чувствовала себя такой глупой и неуклюжей! Эмил тихо растерянно усмехнулся. Номер в самом деле был уже забронирован, а портье как настоящий профессионал не стал задавать им лишних вопросов. Впрочем, может он просто не хотел вылететь с работы за то, что нанёс оскорбление хозяевам. Эмил пропустил Эмили вперёд и, закрыв дверь номера, принялся разуваться. Эмили осмотрелась. Первым делом пошла в ванную. На тумбочку легли средства гигиены, своя зубная щётка, запасной комплект белья. Из зеркала на неё смотрело нечто, похожее на сову. С растрёпанными волосами и красной мордой. — А давай я уступлю место тебе? — предложила Эмили, наскоро расчесавшись и прямо в ванной стащив одежду. Ей нравилось бельё. Красивое кружево под новый цвет её глаз. Лиф подчёркивал крупную полную грудь и бёдра. Королева мысленно показала ей язык, не собираясь облегчать тяжкую девичью долю. — Стерва, — сообщила Эмили отражению и торжественно вышла из ванной. Зацепившись за порог и вылетев птичкой прямо в руки будущего мужчины мечты. Кажется. Да-с. — Я прокляну этот день, — прорычала Эмили в шею Эмилу. Эмил, только успевший оставить на себе футболку и трусы, погладил её по волосам: — Очень вероятно, Злюка. Ты позволишь мне действовать? Из горла уже потихоньку начало вырываться урчание. Пока только лёгкая вибрация в груди, но уже вполне ощутимая, если прижаться к телу. Эмили провела руками по его спине и, дурея от собственной смелости, сжала пальцами бёдра. — Я никогда не бежала от опасности, но сейчас я, знаешь, полежу, а ты потрудишься, да? Только давай повторим ещё раз, потом. Не хочу, чтобы ты помнил меня такой неуклюжей, такой, такой ужасной! Эмил тихо рассмеялся: — Я запомню только лучше из этой ночи. И забуду всё, что ты мне велишь забыть, моя Госпожа. Очень медленно, боясь спугнуть, Эмил взял её за подбородок и, посмотрев ей в глаза, коснулся губами её губ. Это было странное ощущение. Сначала просто соприкосновение кожи. Эмили приоткрыла рот, позволив языку Эмила коснуться её языка. Она прислушивалась к ощущениям. Честно говоря, целоваться было не особо приятно, но ей нравилось, как это действо меняет мужчину. Как ускоряется его дыхание, как он мурчит и урчит, будто огромный довольный кот. Эмили схватилась руками за его футболку и потянула вверх, осторожно царапнув ногтями спину. — М-м-м, — Эмил ненадолго разорвал поцелуй. — Смелее. Я не буду кусаться. Эмили отстранилась и, смотря в его жёлтые глаза, взяла его большую руку и положила на свою грудь. Тело пронзило будто разрядом, ноги затряслись. Ей показалось, что грудь стала больше, а соски напряглись почти до боли. Схватив Эмила за футболку, она полностью её стащила и отшвырнула в сторону, поцеловала его сама и вздрогнула, когда тела коснулся его возбуждённый член, прикрытый тканью белья. Эмил погладил пальцами её грудь, едва коснулся сосков, провёл ладонями по её спине: — Можем отменить это, если хочешь. Эмили оттолкнула его и сама сняла с себя лиф и трусики. Подойдя к кровати, села на край. Интересно, как он видит её? Она видела его как там, как тогда. И это видение практически сводило её с ума. Подтянув ноги к груди, она со стоном упала на спину, погладив себя пальцами там. Она была такой мокрой. Она давно начала ласкать себя, думая со стыдом чаще о Джоне. Но потом там, в фантазиях, стали появляться и другие мужчины. Герб, Лукас, Эмил. Иногда даже Вадим. Но даже тогда, когда она ласкала себя, извиваясь на влажных простынях, там не было так влажно. — Я кончу без тебя, или поучаствуешь? — Эмили приподнялась и застонала, до боли сжимая свою грудь. Эмил фыркнул и, избавившись от оставшихся тряпок, лёг рядом. Куда-то потянулся, что-то щёлкнуло. И Эмил, протяжно вздохнув, облачил свой член в презерватив. — Безопасность в первую очередь, — подмигнул он, не зная, что ещё сказать. Вместо болтовни он лёг ближе и, опустив голову, коснулся языком между ног Эмили. — Да! Да! — Эмили выгнулась, облизывая губы. Дамы иногда намекали, что такая ласка очень приятна. Это более чем приятно. Она будет заставлять их делать это с собой часами. Она снова взяла руки Эмила, одну положила себе на грудь, а пальцы второй стала сосать. Его кожа была солёной, влажной. Эмили подавалась бёдрами вперёд, насаживаясь на его язык. — Эмил, я… хочу лечь немного не так. Эмил лизнул её по внутренней стороне бедра: — А как же? Она отстранилась и переползла с края кровати на середину, опёрлась спиной на подушку и обхватила Эмила ногами, потянув на себя. Перед этим осторожно погладила его живот, но там коснуться пока не решилась. — Иди ко мне, Волк. Мы так долго к этому шли, — прошептала она ему на ухо, чувствуя, как его колотит не меньше, чем её. Эмил погладил её по лицу: — Прости меня. И он медленно, аккуратно двинул бёдрами, потихоньку проникая в её лоно. Эмили вскрикнула, закусив губу. Было больно. Конечно, наверное, это не то что получить пулю в колено или плечо, но тоже больно. Тело обжигало болью, когда он вошёл туда до конца. Эмили замерла, открыв глаза. Быстро стёрла с лица слёзы и осторожно поцеловала его в шею. — Странное ощущение, — сказала она, — как будто внутри какая-то лишняя хрень, но вроде как она и должна там быть. Эмили осторожно сжала мышцы прохода, и Эмил застонал. Он не двигался, приподнявшись на руках, и только смотрел на неё своими жёлтыми глазищами. Боль быстро отступала. Всё же она грёбаный Арес, в конце-то концов. Эмили надоело разминирование неизвестной бомбы, и она куснула Эмила за плечо, чтобы тот, чёрт побери, уже начал что-то такое делать, ради чего её распирало его немаленькое достоинство. Эмил тихо рассмеялся, уткнувшись лбом в своё плечо: — О, боги. Столько раз... но никто мне ещё ничего подобного не говорил! Погладив Эмили по плечам, Эмил внял её требованию и начал двигаться. Медленно, неторопливо, смиряя своего зверя, подвывающего и рычащего от нетерпения. Эмили ахнула, прислушиваясь к ощущениям. В ней как будто что-то нарастало, горячее и всепоглощающее. Такое иногда происходило, когда она теряла связь с Королевой. У неё там так сильно всё текло, и Эмил практически лёг на неё, погружая в это медленное покачивание, в своё присутствие. Эмили тихо зарычала, лаская его спину и бёдра, двигаясь ему навстречу. Клитор был твёрдым, как камень. Наверное, как член Эмила, которым тот то входил полностью, то выскальзывал почти до конца и проникал туда снова, и снова, и снова. — Тебе со мной хорошо? — прошептала Эмили ему на ухо, поглаживая его спину и осторожно обводя языком раковину. Эмил пах: пот, какой-то сильный мужской запах, от которого Эмили просто сминало сознание. Она хотела вылизать его всего с ног до головы. Собрать этот аромат губами, превратить это слияние во что-то животное и страшное. Она была безумно благодарна этому мужчине за его деликатность, но одна мысль о том, что с кем-то другим он не такой аккуратный и нежный, сводила её с ума. — Да, Эмили. А тебе хорошо? — прошептал Эмил. Наклонив голову, он коснулся языком её соска. — Да. Но, Эмил, сильнее, прошу. Мне хочется… сильнее, — Эмили почти скулила, сама насаживаясь на него в животной потребности получить всё и прямо сейчас. Эмил тихо зарычал и начал двигаться быстрее. Туман желания постепенно заволакивал его сознание вместе со счастьем Ареса быть со своей Королевой. Он протяжно застонал, подхватывая Эмили под бёдра и двигая её тело навстречу себе. — А, а, м-м-м, Эмил! — Эмили выгнулась и с диким звериным рыком впилась ногтями ему в плечи. У неё между ног брызнула влага, а сознание распалось на осколки. Она взлетела на какой-то невидимой волне, сжимая бёдра, утягивая Эмила за собой, обнимая руками за шею, а ногами за талию и оставляя на спине линии от впившихся в кожу ногтей. Эмил громко зарычал в ответ и кончил, сжимая Эмили в объятиях. И затих, тяжело дыша и ощущая адски горячую пульсацию всем телом. Эмили пошевелилась, осторожно выпуская его из себя. По телу разливалось блаженное тепло. Она наконец решилась посмотреть туда. Крови на бёдрах немного. Пара капель на простыне. Эмили сразу же с недовольством содрала с Эмила презерватив и бросила в небольшую, красиво оформленную корзину у кровати. Осторожно погладила живот Эмила, мокрый от её соков. — Когда мы вернёмся домой, я хочу привязать тебя к своей кровати, — прошептала Эмили, притираясь к нему, — чтобы повторять это ещё, и ещё, и ещё. Я ужасная девственница, да? Она ткнулась своим лбом в его лоб, наслаждаясь их общим ароматом, плывущим по комнате. Эмил погладил её по волосам, зарылся в них носом: — Ты уже не девственница, а женщина, Эмили. А женщинам свойственны такие идеи. Но, знаешь, если ты хочешь, чтобы никто не узнал, этого делать не стоит. Эмили тихо засмеялась, обнимая его ногами и потираясь об него. Ей нравилось быть рядом с ним так близко. О да, конечно же, он сейчас как хороший мужчина старшего возраста её оттолкнёт и мягко намекнёт, что своё дело он сделал, а у неё впереди вся жизнь, и всё в том же духе. И она, конечно, обидится и разозлится. Не стоит даже начинать этот разговор. — Хорошо. Тогда в качестве конспирации я предлагаю душ и поспать до утра. Или поехать домой, потому что сейчас, вот прямо в эту минуту, начинаю к тебе приставать. Что ты выберешь, Великий Арес? — Комбинацию этих двух вариантов, — Эмил усмехнулся, неторопливо выбираясь из её объятий. — Душ, чтобы не было явного запаха. И домой, чтобы нас не начал искать с фонарями и оружием весь Улей. — Я так и знала, — сообщила Эмили, переворачиваясь на живот и демонстрируя спину и бёдра. Всё же она надеялась, что красива и там тоже.

***

Герберт молча курил, подпирая плечом боковой вход в дом. Эмили прошла через главный полчаса назад, как и подобает царице. Он, Джонатан и Джереми, усталые и грязные, заваливались с бокового. Парни тут же переглянулись, глянули на Моттса и свалили бегом, теряя ботинки. Герберт молчал. Как человек, как друг. Но как Арес он готов был вырывать из Эмила кишки, медленно и с садистским наслаждением. Пришибленный объект пытки показался из-за поворота, с хмурым видом докуривая сигарету. Они встретились взглядом. И Эмила тут же свалил на землю мощный хук правой. — Извини. Знаю. Сам виноват. Не смог переступить через себя. И у меня всё равно самый большой. Чёрт. Эмил медленно поднялся с земли, мотая головой: — И ты с этим самым большим столько времени тянул резину, отсиживался на пальме и ныл, пока я прикрывал твою персону от её посягательств. А теперь я за всё хорошее ещё и по морде от тебя получил. Знаешь, Моттс, ты мне друг. Но зараза. Моттс со стыдом обнял Эмила, поцеловав в шею. И улавливая всё произошедшее до последнего мгновения. — Я-то что. Я ничего. А вот он... «Он» уже сбежал со второго этажа, пылая красными глазами. Моттс стратегически прикрыл Эмила. — Это не он. Это я. Спокуха. Понимаю. Отец. Но, блин. Она женщина. Ай! Джон Кейл хорошо бил с обеих рук, уложив на дорожку оба прекрасных тела. — И как я это должен жене объяснить, вы, ёбари! — Что объяснить? Что-то случилось? И ведь наверняка во всём виноват Чарли, я просто уверен в этом! — сообщил Эмил, поднимаясь с земли, потирая уже дважды ушибленное лицо и глядя Джону прямо в глаза. — И вообще, ты ничего об этом не знаешь. И Моттс не знает. А я не знаю тем более. — Это как? — Джон слегка опешил. — Чарли. Взял удар на себя. Тип они с Эмили. Выпили. И по пьяни под пальмой. Романтика, песочек, — Моттс посмотрел на Кейла честными глазами. — Вот именно, — поддержал Эмил. — А самые занудные могут даже найти место данного преступления по оставленной пустой бутылке шампанского. Всё так и было. И это единственное, что мы знаем.

***

Эмили вошла в свою комнату. Чарли сидел на её кровати, вытянув ноги прямо в уличной обуви. Эмили со стоном упала в его объятья. — Потрись об меня как следует, — Чарли ей улыбнулся, — я стервь, мне простят. — Чарли, — Эмили сжала его в объятьях, — я самая несчастная женщина на свете. — В большой власти большая печаль, — Чарли чмокнул её в нос, — зато теперь весь этот цветник сорняков твой в любое время дня и ночи. Может, даже и я. — Ты хороший, — Эмили прижалась к нему, закрыв глаза. Мелани закрыла двери и покачала головой. Осторожно поманила к себе Майю, идущую греть завтрак маленьким. — Где эти ёбари? — На берегу моря, запивают горести бутылкой шампанского. Чтобы создать следы преступления. Мелани тяжко вздохнула. Аресы. Супероружие. Вроде как суперумное. Правда?