Он снова не ночевал дома

Он снова не ночевал дома. Снова оделся в эти чертовы узкие джинсы и ушел, бросив напоследок лукавую, ослепительную улыбку. Том помнил Гарри еще сопливым мальчишкой, который всерьез желал его убить. Да и Гарри помнил Тома безумцем, одержимым пытками. О, как же он был тогда жалок… Когда все пошло не так? Наверное, еще на пятом курсе, в далеком 1995, когда Белла смогла взять мальчишку в плен. Колючий, взъерошенный, недоверчивый и вечно ожидающий подвоха — таким он был все время. Хотя, возможно, это было из-за того, что жил он в подземельях Малфой-менора… Впрочем, Том к тому времени вновь собрал душу воедино, и, обнаружив незапланированный крестраж, решил пока ему не вредить, изучая и наблюдая. Они и сами и не заметили, как влюбились, стоило Тому дать Гарри свободы, пообещать не причинять вреда его грязнокровке с предателем крови и просто чаще общаться — не пытаясь убить или бросить Круциатус. Спустя два месяца вождь Зоркий глаз заметил, что у дома не было стены, как говорил порой Долохов. Так и они лишь спустя пять лет заметили, что не изменились внешне. Том, зарывшись в библиотеке на неделю, объявил, что теперь они оба бессмертны. Душу Тома на земле держал Гарри, а Том не давал умереть Поттеру. Они даже не заметили, когда чувства охладели но, скорее по привычке, они продолжали жить вместе. Давно мертв Дамблдор, Пожиратели Смерти, растут уже их прапрапра… внуки, а Том и Гарри все такие же молодые. К своему тысячелетию Гарри стал часто навещать маглов. Он насквозь пропах дорогим алкоголем, никотином и наркотиками. Нет, он не любил марихуану; просто в клубах всегда витал ее аромат. Счет его партнеров давно перевалил за тысячу, наверное — каждую ночь он исчезал из дома на всю ночь, а то и день, и всегда пах разным одеколоном. А Том… Том просто вновь влюбился в эти глаза, каждый вечер сияющие лукаво и весело. Том просто сгорал изнутри, замечая чужие метки на коже Гарри. Том хотел запереть Гарри дома и никогда-никогда не выпускать, лишь бы не видеть этих зацелованных губ, этой порой порванной одежды и лукавой улыбки, предназначенной не ему, но не мог. Не имел права, ведь сам отдалился от Гарри тогда, даже видя его боль — мальчишка тогда еще любил его. И сегодня он вернется с чужим запахом, засосами и красными губами. Гарри и вправду был демоном-искусителем, как его прозвали маглы — в Европе его знали, казалось, все. О том, как он изгибался в чужих руках, как тихо, чарующе стонал, ходили легенды. Маглы давно нашли способ не стареть, а потому возраст Гарри вовсе не был чем-то необычным для них. А Гарри на все это лишь пожимал плечиками, привычно улыбался и исчезал. Загорелся камин — Том и не заметил, что просидел всю ночь, — и Гарри все также неловко выпал из зеленого пламени. Даже за тысячелетия он так и не научился перемещаться камином… Он приветливо-весело улыбнулся Тому и отсалютовал неизвестно откуда взявшейся шляпой. — Привет, Том! — и легкой походкой направился в ванную. Том провожал его взглядом, уже отлично зная, куда пойдет Гарри, сколько сделает шагов, какую песню будет мурлыкать себе под нос… Однако в этот раз он неожиданно остановился, развернулся, и с легкой улыбкой запрыгнул на стол Реддла, разглядывая его с каким-то детским любопытством, словно впервые видел. — Почему ты всегда ждешь меня здесь? Том изогнул бровь в удивлении, и Гарри надул губы, словно обидевшись. — Скучный ты, Том. Хмурый и мрачный. Ты всегда сидишь здесь, когда я возвращаюсь, который уже год. Почему? Том вздохнул. — А что еще мне делать?.. Гарри нахмурился, словно в раздумьях, и откинулся на стол, словно не замечая впивающихся в гибкую спину мелких предметов, перьев и бумаги. Белоснежная прядь на виске ярко выделялась среди иссиня-черных, и Том невольно чуть пригладил ее, вызвав улыбку у Поттера. Откуда эта прядь он не говорил даже Тому… — Ну не знаю… найди себе увлечение, книжки там читать… ну ладно, писать, червь ты мой книжный!.. — звонко расхохотался Гарри, заметив скептически выгнутую бровь Тома. — Зачем? — Просто сидеть — скучно! — авторитетно заявил Гарри, абсолютно уверенный в своей правоте. Он уже и не помнил, когда в последний раз говорил с Томом, не считая дежурного «Привет, Том» и «Пока, Том.» Неужели он серьезно тысячу лет не говорил с тем, с кем живет в одном доме?.. Если быть точным, две тысячи триста сорок пять лет, двести семнадцать дней и восемь часов, — педантично поправил себя он. — Я не замечаю времени, Гарри, — прикрыл глаза Том. Послышался шорох, и великий Темный лорд чуть не поперхнулся воздухом — Гарри сел на его колени и сдул темную прядь с глаз Тома. — Да~?.. Интересно… и о чем же ты думаешь, раз не замечаешь времени?.. — протянул Гарри, явно зная ответ, судя по веселому блеску изумрудных глаз. — О разном. — чуть хрипловато произнес Том, мысленно безнадежно вздыхая: кто бы мог подумать, что однажды он опьянеет даже от такого простого действия Поттера… — М-м-м…не обо мне ли случаем?.. — Том и сам не заметил, как кивнул, и дом огласил звонкий хохот — впервые за тысячелетия в этом холодном доме звучал смех. — И что же я делаю в твоих мыслях?.. — Когда ты стал таким манипулятором?.. — слегка нервно усмехнулся Реддл. — Когда ты вновь в меня влюбился?.. — вопросом на вопрос ответил Гарри, отлично зная, что попал точно в мишень. — Том, ты же понимаешь, что я могу это использовать, как пожелаю, и ты не сможешь отказать?.. — их лица почти соприкасались, но оба замерли, почти не дыша. — Используй. — тихий выдох. — Что ж, тогда… поцелуй меня, Том.