"In a Manner of Speaking"

"In a manner of speaking I just want to say That I could never forget the way You told me everything By saying nothing"

Вечер, ранняя весна, широкая, но пустая в такую погоду главная улица светится от ярких уличных фонарей, освещая печаль мира. Дождь хлещет по лицу, рукам, бьет в глаза, ослепляя своей жестокой и пустой скорбью по чему-то, что знает только он. Он срывает настоящие слезы с щек, срывает и выкидывает прочь, смешивая с грязной водой луж, которые собрались тут и там на темной от неважной погоды поверхности городских дорог. По холодной от жестокого электрического света и мокрой улице шел промокший насквозь мужчина, он сильно хромал, обнимал себя руками и еле слышно хлюпал носом. Черные, цвета воронова крыла, волосы облепили его худое острое лицо, придавая и без того бледному человечку вид мертвеца, и только лихорадочно блестящие глаза выдавали в нем живого человека. Живого и крайне несчастного. К сожалению, его глаза горели так не из-за лихорадки болезни, не из-за света бездушных жестоких фонарей и даже не из-за выпитого вина, запах от которого забивал металлическими четкими ударами дождь и беспокойный ветер. От чего они горели знал только владелец этих, без сомнения прекрасных, но таких усталых и несчастных, можно сказать, обиженных серых глаз, а также хозяин того самого дома, из которого только что выгнали в одном черном пальто страдальца. Сверху распахнулось окно, послышалась какая-то ругань, крики, слова на испанском, а после на асфальт у ног промокшего до нитки мужчины с грохотом приземлилась банка явно забродившего варенья, которая тут же треснула и лопнула от столкновения с землей и обдала худые босые ноги и полы пальто содержимым. Мужчина содрогнулся и выдохнул, а после продолжил свой путь, небольшие осколки впились в кожу, оставляя на мокром тротуаре красные разводы, медленно исчезающие в темноте. Может из-за нетвердой шатающейся походки, а может из-за несчастного промокшего вида с выпившим черноволосым поравнялся незнакомец в еще теплой кожаной куртке и с зонтом. А может, он рассчитывал на что-то, желал получить что-то от явно более слабого. В любом случае, незнакомец шмыгнул носом, осмотрел его, явно помялся в сомнении и занес над промокшим зонт, будто это спасло бы испорченное дождевой водой пальто. Черноволосый даже головы не поднял, лишь сам шмыгнул носом и покосился на относительно сухую одежду того, кто шел рядом. Так они и шли в полной тишине, нарушаемой лишь дождем, грохотом грома, шлепками босых ног по лужам, тяжелым дыханием более крупного и шмыганием обоих. Промокшего не особо волновало, куда они идут, ведь вел их тот, с зонтом, а он и не сопротивлялся. Не будь он пьяным, он бы ни за что не отправился за незнакомцем с одеждой как у маньяка, который ходит по темным не очень людным улицам в непогоду и высматривает очередную жертву. Но он был. Шли они минут 10, молча, никто не проронил ни слова. Черноволосый понимал задней частью всего своего существа, что это, возможно, и правда маньяк. И сейчас жизнь повидавшего виды пьянчужки закончится. вот так резко, быстро, неожиданно - прямо как и этот начавшийся ни с того ни с сего дождь! Тот, что побольше, в берцах, запустил руку в карман куртки, что-то нащупал там, держа второй рукой зонтик над ними двумя, достал небольшую связку ключей и открыл домофон. Открыл дверь перед неожиданным спутником , приглашая зайти. Тот не шевелился пару секунд, лишь покачивался, из-за чего пришлось сложить мокрый зонтик и взять за запястье освободившимися пальцами. Лишь тогда чернобровый сдвинулся. Поднялись на второй этаж, в конце ступенек пришлось чуть ли не тащить на себе явно не любящего лестницы попутчика. Он не помнил, как оказался в тесной, но уютной прихожей, как с него стянули вымокшее тяжелое пальто, как отвели на небольшую чистую кухоньку, усадили на единственный стул во всей кухне. Он обнаружил себя только тогда, когда над ним встал тот самый “похититель”, протягивая кружку с горячим чаем. Пару секунд помедлив, пьянчужка принял чай, касаясь губами края кружки. Он обводил глазами кухню, но ни за что не цеплялся взглядом, даже внешность приведшего его сюда не интересовала. Далее он снова погрузился в раздумья, позже перешедшие в сон. Пробудило ото сна солнце, так назойливо бьющее по глазам, даже длинные черные ресницы не спасали от него. Чернобровый поморщился, намухортил нос, слегка фыркнул и потер рукой лицо, нехотя открывая глаза. Незнакомая комната, не слишком просторная, белые пахнущие порошком простыни, мягкая перьевая подушка, старая, тоже чистая. Глаза болели не только от солнца, но и от давление, бьющего еще и по голове из-за ночной попойки. проспал он точно около 11 часов, ибо во всю поднялось и светило солнышко… Он еще смутно помнил, что произошло. Резко раскрыл глаза и сдернул с худой тушки одеяло. Был он в одном нижнем белье, явно не своем, да и в большой расстегнутой белой рубашке. Стопы перебинтованы, крепко, основательно. - Черт побери…- шепнул он, проводя рукой по лицу и глазам. Он догадывался, что произошло. Аккуратно опустился на ноги, благо стопы не так сильно болели, осмотрелся в поисках своей одежды или хотя бы хозяина квартиры, а после аккуратно приоткрыл дверь и выскользнул из комнаты в темный коридорчик. На кухне явно кипела жизнь, тихая, но жизнь. Туда-то он и отправился. За плитой стоял широкоплечий высокий мужчина с явно спортивным телосложением. Он что-то готовил на одной сковородке, рядышком лежали досочка, ножик, соль, перец и стояла тарелка с лопаткой на ней. Черноволосый немного помялся, постоял и кашлянул ради приличия. Человек за плитой слегка дернулся и повернул голову. Весьма приятный мужчина, если бы не эта маска на нижней челюсти… из-за нее он был похож на маньяка. Правда, ситуацию спасали прекраснейшие фисташковые глаза, такие же молчаливые, как и их владелец. Он шмыгнул , громко выдохнул через нос и отвернулся вновь. Даня не нашел ничего лучше кроме как просто присесть на тот единственный стул и выдохнуть. Ну, могло быть и хуже...да куда уж хуже? Он и так опустился ниже плинтуса… От раздумий черноволосого оторвала тарелка с омлетом и колбасой, поставленная перед ним на стол. И чашка горячего черного чая с сахаром. Ночной пьянчужка кивком поблагодарил и почесал губу, смущенно принялся ковырять омлет. Но в горло и кусок не лез. В конце концов он решил заговорить: -- Я хотел бы.. поблагодарить, - он кашлянул, прочищая горло,- за тепло, еду и укрытие от дождя… Но я, право, смутно все помню. Как я оказался здесь? Кто вы, где моя одежда… и чья на мне одежда сейчас? А… Мужчина за плитой развернулся, вытирая руки полотенцем, внимательно смотрел на него неподвижным взглядом, ни один мускул на лице не дрогнул. Он шагнул к нему, закрывая половину света своей тушей. Потом еще… подошел совсем близко. Пьянчужка уже ожидал удара, даже в стул вжался головой, зубы слегка тряслись не только от холода, но и от нависающего...это что, фартук на нем? Да и еще такой милый… Хозяин квартиры ( Дани) вдруг протянул ему блокнот на петельках, где вся страничка была исписана ровным красивым почерком. Чернобровый облегченно выдохнул и осторожно взял. Быстро пробежал глазами, хмурясь и пытаясь сосредоточиться. В записке было следующее: “Я нашел вас на улице под дождем. Вы были не в состоянии дойти до дома, к тому же ранены. Я подумал, что вам лучше переспать дождь у меня. Вы были пьяны. Я вас переодел, ваша совсем промокла, вы могли простудиться. Приятного аппетита” Мужчина выдохнул, напряжение чуть спало. Хорошо, это не маньяк, и они не спали...вроде бы. С такими мыслями он принялся кушать неплохой омлет и запивать остывшим чаем. Хозяин квартиры стоял, сложив на груди руки и облокотившись на подоконник задом, ибо стульев больше не было. Наевшись, мужчина слабо выдохнул и облизнул жирные от масла и колбасы губы. - Благодарю...что это было за блюдо? никогда не пробовал. От такого заявления стоявший у окна аж брови вздернул и удивленно повел глазами. Показал бумажку: “Это омлет с травами. Не пробовали омлета?” - Честно говоря, нет. Мой завтрак состоит из других… блюд, - замялся пришелец и поднялся. Потом помялся и присел обратно. - а трость… у меня была трость? И пальто… “Нет. трости не было. Пальто сохнет” Ну хотя бы пальто есть, и на том спасибо. - Как Ваше имя? Стоящий у окна нахмурился, встал прямо и слегка поклонился, положив руку на грудь. пробежался взглядом по нему. “Хоффман. Хофф” - а я...а я Даниэль. Приятно познакомиться, - как ребенок пролепетал пришелец и по-детски невинно улыбнулся, будто натворил что… “Собеседник” улыбнулся глазами. и немного губами, а может, это свет так играл на его лице. Удивительно, но дальше “разговор” пошел легче, они начали болтать о всяком, да так увлеклись, что и не заметили, как подошел вечер. О чем говорили? На самом деле о всяких глупостях, о мелочах, которые для них казались совсем не мелочью. Для них это было всем, они этим увлекались. Наверное, именно эти увлечение и противоположность в характере и притянули их друг к другу, не одну чашку чая пришлось выпить за эту долгую, но ничуть не утомительную беседу… Даниэль даже как-то рассмеялся, а его собеседник все смотрел, слушал и не мог налюбоваться… Конечно, все же Даниэлю пришлось уйти, не хотелось заставлять Хоффмана еще больше напрягаться, а ему еще и на работу завтра...а то так бы они проболтали до утра. И только сон остановил бы их. И маска мужчины вовсе не была проблемой, казалось, они понимали друг друга с полуслова...нет, даже без слов! Надев свое еще не совсем высохшее пальто, Даниэль протянул новому другу бумажку с адресом. - Приезжайте, как будет минутка. Я вас буду ждать. И спасибо еще раз, вы мне помогли, - вряд ли Даниэль говорил только о ночной ситуации...он говорил о душевной. Вышел на улицу, а там уже и не было дождя, только приветливые лучики заходящего солнца да ласковый ветерок. И только лужи напоминали о ночной борьбе. Хоффман наблюдал, как его еще недавно бедный, несчастный и совершенно ободранный новый друг садится в дорогую черную машину на заднее сидение и уезжает прочь из района. А на душе было так тепло, так хорошо, сказочно, ...как давно не было. Весна и правда наступила.

"In a manner of speaking I don't understand How love in silence becomes reprimand But the way that I feel about you Is beyond words"©Martin L. Gore