The River Flowing

      Съемки в Бергамо стали для нас с Тими самыми сложными — мы оба чувствовали приближение конца нашей личной сказки, и постоянное присутствие Лиз на площадке, за ужином, на каких-то вечерних вылазках в город — только усугубляло ситуацию. Тими, конечно, не говорил, как ее присутствие его раздражало, но я точно это знал и прекрасно его понимал. Меня и самого это злило, но я не мог отправить ее обратно в Крему, не мог предложить уехать в любимый ею Милан — я ничего не мог сделать, и не только потому, что она была беременна и раздражать ее лишний раз мне совершенно не хотелось, но и потому, что мне казалось, что она начала что-то подозревать. Не зря же она не упускала меня из виду даже на секунду и едва ли не сопровождала меня в туалет, чтобы подержать член — этому должно быть какое-то рациональное объяснение, но я не был уверен, что хотел его знать.       Из-за этого у нас с Тими не выходило уединиться даже на пару минут, чтобы просто побыть в обществе друг друга без посторонних, не говоря уже о том, чтобы провести это время с удовольствием. Мне даже не всегда удавалось навестить его вместо тренировки: Лиз следовала за мной, и пока я, полный злобы и неудовлетворенности, пытался выплеснуть весь негатив за тренажерами, она ходила по магазинам поблизости, чтобы позже мы вместе отправились на ужин.       И какого черта она не могла оставить меня в покое хотя бы на час? Неужели и правда стала что-то подозревать?       Как бы я ни хотел обратного, подобные мысли то и дело проскальзывали в голове, и я начинал анализировать свое поведение, хотя зарекался не делать этого. Делал ли я что-то, что можно было воспринять, как флирт? Может, она заметила что-то раньше? Может, поняла еще в первый свой приезд? Может, все же стоило притормозить Тими с его неоднозначными комментариями и поведением? Он ведь все это время продолжал вешаться на меня и говорить двусмысленности — может, с ее повторным приездом нам стоило прекратить? Вот только за пределами съемочной площадки, его приставания были единственной возможностью тактильного контакта между нами, и вряд ли Тими с удовольствием отказался бы от этого. Более того, мне начинало казаться, что он на пределе, и еще немного — и он взорвется. Или сделает что-то, что просто нельзя будет трактовать, как очередную шутку. В последнее время в кадре он целовал меня так, как целовал в спальне — с острой необходимостью, и я начинал опасаться, что он однажды просто схватит меня за член или встанет на колени, чтобы отсосать, или выкинет что-нибудь еще, и нам придется как-то объяснять подобную его «импровизацию».       Мне нужно было найти возможность провести с ним хотя бы пару часов наедине. Наедине с ним, презервативом и лубрикантом.       Единственной возможностью общаться для нас стала переписка. Он присылал целые простыни, расписывая собственные фантазии о нашем сексе. Присылал видео, на которых дрочил или одновременно с этим игрался со своим дилдо, и мне приходилось закрываться в ванной вместе с телефоном и наушниками и делать вид, что я принимал душ, когда на самом деле я вспоминал ощущения от проникновения в его задницу, сжимая в руке собственный член и глядя, как он седлает свою игрушку, как его член раскачивается от движений, и слушая, как он кряхтит и стонет.       Черт, я даже хотел отсосать ему — настолько все было плохо.       И я писал ему об этом. Об этом и обо всем остальном, что возникало в моей голове: была и нежная пошлость и фантазии, как бы я трахнул его даже жестче, чем в тот раз у дивана в моей гостиной, чтобы он еще несколько дней чувствовал последствия. Я записывал ему видео, как дрочил, и он присылал в ответ кучу пошлостей, переходивших в отчаяние из-за невозможности оказаться рядом и сделать все то, что он написал, в реальности.       Последней каплей стал заключительный день съемок. Погода была ни к черту, а мы еще и снимали на природе, после дождя, было дико холодно, мы все устали, Лука был всем недоволен, и мы переснимали дубль за дублем, и в любой другой день я был бы счастлив продолжать хоть до бесконечности, но в очередной раз изображая счастье, пока бежал по мокрой и скользкой траве по пологому склону, я не мог думать ни о чем другом, кроме как «поскорей бы это все закончилось».       И все закончилось. Лука в последний раз сказал «Снято!» в мегафон, поблагодарил всех и пригласил нас на праздничный ужин у него дома, и все начали собираться. Будто не съемки закончились, а просто еще один съемочный день.       – Это конец, – вздохнул Тими, остановившись рядом со мной.       Он сказал это таким тоном, будто подразумевал, что закончились не только съемки, но и все то, что было между нами.       – Езжай к себе. – Я не подразумевал этого, но тон вышел приказным, и Тими удивленно посмотрел на меня. – Я приеду следом.       – А как же Лиз? – с сомнением спросил он.       – Плевать на Лиз. Езжай к себе и жди меня.       Он пару мгновений недоуменно разглядывал меня, но в конце концов несмело улыбнулся, а я склонился к его уху и прошептал:       – Я безумно хочу тебя, так что подготовь задницу, чтобы все прошло без последствий.       Он тихо рассмеялся и лукаво глянул в глаза, прошептав чуть слышно:       – Как скажешь, папочка.       – Кретин, – покачал головой я и проследил за ним взглядом, пока меня не отвлекла вездесущая Лиз. Черт бы ее побрал.       – Едем?       – Да, но я хочу взять такси в Бергамо — надеюсь успеть в тренажерный зал до ужина у Луки. Достал сегодняшний день — хочу прочистить мозги.       – Я бы тоже была не против поскорей вернуться к Харпер. И потом мы могли бы погулять с ней, пока ты будешь чистить свои мозги.       Блядь, да сколько можно?!       – А можно мне самому подержать поводок от своего ошейника? – раздраженно бросил я, и Лиз уставилась на меня в немом ошеломлении. Я и сам охренел от выбора слов, но меня так бесило ее поведение в последнее время, что удивительно, как я не сказал чего-то подобного раньше. – Элизабет... – я взял ее за локоть, едва она развернулась, чтобы уйти, но она отдернула руку и посмотрела на меня с такой злобой, что я решил не настаивать.       Да и по хер вообще. Вот вообще по хер!       Лиз села в первую машину, вместе с Тими и той частью съемочной группы, кому не нужно было долго собирать снаряжение, я же остался дожидаться, когда осветители и звукооператоры погрузят весь свой хлам в машины и, наконец, соберутся в дорогу.       Из-за собственного нетерпения от желания оказаться с Тими наедине, я даже не мог толком осознать, что все закончилось, что моя работа над этим фильмом, по большому счету, закончилась, что это в самом деле последний день съемок, что это конец.       Даже усталость ушла на второй план благодаря предвкушению от скорой встречи.       Он будто бы у двери меня ждал — я даже не успел убрать руку от кнопки звонка, как Тими раскрыл дверь и втянул меня в квартиру, тут же набрасываясь с поцелуями.       Черт, как же я скучал...       Мои ладони сами собой опустились на его задницу, и я сжал его ягодицы, вызывая своим действием стон. Он расстегивал мою рубашку, пока мы, не отрываясь друг от друга, направлялись в сторону спальни, а я уже ласкал его анус, скользнув одной рукой за пояс джинсов — трусов под ними не оказалось, и я сделал мысленную пометку поднять эту тему позже. Он в самом деле подготовил задницу: между ягодиц было влажно и скользко от лубриканта, а анус казался расслаблен, будто Тим только что вынул из себя дилдо, и мысль, что он буквально секунду назад лежал в постели с игрушкой в себе, представляя самое ближайшее будущее, сорвала мои тормоза.       Он рухнул на кровать, и я стянул с него джинсы, не позволяя отползти ближе к центру, наоборот, подтянув его к краю и заставив согнуть ноги. Тим подхватил себя под колени и развел ноги в стороны, наблюдая за мной потемневшим взглядом, пока я снимал с себя шорты и наносил подготовленный заранее лубрикант — он дожидался меня на тумбе рядом с еще влажным дилдо, с которым я давно успел познакомиться и частенько очень ему завидовал. Наверное, он еще даже был теплым, но я наконец-то мог занять его место и поспешил сделать это.       Тими запрокинул голову, едва мой член оказался в нем, а я взял его за бедра, помогая себе и одновременно с этим удерживая Тими на одном месте.       Мне этого не хватало. С Лиз секса тоже не было все это время — у меня просто не было желания, я хотел не ее, а Тими, и пересилить себя я не мог. Нет, наверное, у меня бы вышло, если бы я попробовал представить на ее месте Тими, но я решил оставить настолько отчаянные попытки для времени, когда нас с Тими будут разделять тысячи миль. Лиз и сама не особо настаивала, хотя, насколько я помнил, во время предыдущей беременности, ей частенько хотелось секса. Что изменилось в этот раз, я не знал и уж тем более не собирался интересоваться.       Я кончил и опустился на колени перед Тими, глядя на сокращающийся расслабленный анус, пока Тими ласкал себя ладонью. Он поставил стопы на мои плечи, и я поцеловал голень, оглаживая его бедра, и только тут вновь увидел дилдо. Я дотянулся до него, покрыл лубрикантом и одним движением ввел его до основания, с улыбкой посмотрев на поднявшего голову Тими.       – Блядь, – выдохнул он, уронив голову обратно, и я принялся двигать дилдо внутри, подстраиваясь под скорость движения руки Тими на члене.       Он сжал колени, кончая, едва не ударив меня по лицу ногой, и я тихо рассмеялся, но продолжил движения дилдо, пока Тими не расслабился и не опустил ноги на пол, и только после этого медленно вынул его.       – Сколько у нас времени? – тихо спросил Тими, но не поднял головы. – Скажи, что у нас есть время?       – Времени полно, – заверил его я, ложась на бок рядом с ним и подперев голову ладонью.       Тими посмотрел на меня с улыбкой, в следующее мгновение пододвинувшись ближе и поцеловав.       – Как же я соскучился, – прошептал он, чуть отстранившись и заглянув в глаза.       – У тебя хотя бы есть дилдо.       Он толкнул меня в грудь и лег набок, с улыбкой разглядывая меня, будто не видел несколько месяцев.       – Давай запишем видео? – тихо предложил он. – У меня билет назавтра, а ты пробудешь здесь еще месяц, и мы не знаем, когда ты сможешь прилететь...       – Нельзя, Тими, – прервал его я. Слать ему видео с дрочкой — это одно, снимать наш секс — совершенно другое. – Если это видео попадет не в те руки...       – Ты же не думаешь, что я решу его слить? – нахмурился он.       – Я не это имел в виду, но такие видео часто попадают в прессу, и тогда проблемы будут у нас обоих.       Тими поджал губы и вздохнул, переворачиваясь на спину, демонстрируя свое недовольство, но я просто не мог согласиться на что-то подобное. Это слишком рискованно, и да, где-то на краю сознания меня терзали сомнения насчет того, что он мог сделать с таким компроматом. Мы всегда могли поссориться или расстаться, и в таких случаях часто решает не критическое мышление, а жажда мести, и я совершенно не хотел вот так подставляться. Достаточно было и того, что имелось в нашей переписке.       – Я обещаю, что прилечу к тебе на следующей же после возвращения в Лос-Анджелес неделе, – прошептал я, пододвигаясь ближе и целуя его в плечо. – Он даже не успеет забыть толщину моего члена, – добавил я, скользнув пальцем между ягодиц Тими и аккуратно протолкнув его внутрь.       Тими фыркнул и встретил взгляд, вскинув брови.       – У меня, кстати, есть для тебя подарок, – вспомнил я и сел, дотягиваясь до своих шортов. – Надеюсь, тебе понравится, – я улыбнулся и вложил в его ладонь силиконовую анальную пробку.       Тим рассмеялся, увидев ее, и сел, разглядывая игрушку со всех сторон. Я долго выбирал ее, надеясь учесть все нюансы, чтобы Тими оценил подарок по достоинству и пользовался ей, а не просто бросил в ящик и забыл о ее существовании. Она была слегка изогнута — консультант заверил меня, что такая форма действительно позволяла дополнительно стимулировать простату, а ее основание было вытянуто в две стороны, что позволяло удобно устроить ее между ягодиц, и удобство в ношении было для меня весьма важным — у меня были далеко идущие планы на ее счет.       – Надеюсь вынуть ее из тебя во время нашей встречи в Нью-Йорке, – улыбнулся я, но глаза Тими вдруг округлились.       – Как, по-твоему, я ее туда привезу?       – В смысле?       – Ты представляешь, как на меня посмотрит служба безопасности аэропорта, когда увидит на экране силуэт ебаной анальной пробки?       – То есть, дилдо, по-твоему, их не удивит?       – Я не собираюсь везти его в Штаты! Выброшу по пути в аэропорт.       – Вот так просто? – хмыкнул я. – Он ведь с достоинством служит тебе.       – Ой, иди на хуй, – он пихнул меня в плечо, но вновь посмотрел на анальную пробку. – Отправишь ее по почте? – он протянул ее мне, но я покачал головой:       – У меня есть идея получше, – я улыбнулся, посмотрев в его глаза, но не продолжил, ожидая, поймет Тими, что я имел в виду, или нет.       – Да хер тебе! – ошеломленно выдохнул он. – Ты совсем рехнулся? Я не повезу ее в себе!       – Почему нет? Тебя сканировать никто не будет — она целиком силиконовая, рамка на нее не отреагирует...       – Я не собираюсь шататься по аэропорту с пробкой в заднице!       – Никто не заметит. Она специально создана для того, чтобы не стеснять движений.       – Не стеснять движений? Не стеснять движений?! Она, блядь, создана для того, чтобы постоянно давить на простату! Я ведь не совсем долбоеб и знаю, почему у нее такая форма!       – Думаешь, у тебя встанет? – улыбнулся я.       – Пошел ты на хуй. Сам ее в себе вези, – он впихнул ее мне в руку и собрался встать с кровати, но я остановил его, обняв за талию. – Арми!..       Я усадил его себе на колени и успокаивающе погладил бедро, глядя в глаза с улыбкой.       – У тебя есть немного времени, чтобы потренироваться и свыкнуться с ощущениями.       – Пошел на хуй, – повторил он, но не попытался встать.       – Может, вставишь ее сегодня? Перед ужином у Луки?       – Хуй тебе, – вкрадчиво произнес Тими.       – А если возникнут проблемы со стояком, то мы снова встретимся в той спальне на втором этаже, – заманчивым тоном продолжил я.       Тими прищурился и поджал губы, будто решая, стоило ли согласиться.       – Я соглашусь только с одним условием: анала не будет, вместо этого ты отсосешь мне, но к себе не притронешься. Хочу, чтобы и ты немного помучился, раз намерен мучить меня.       – Это слишком жестоко.       – Тогда хер тебе, – усмехнулся Тими, и вновь попытался встать, но я удержал его.       – Мне можно будет подрочить после, когда ты уйдешь?       – Нет, – отрезал Тим. – Мучайся от неудовлетворения.       – А прийти к тебе вечером, чтобы вынуть ее из тебя?       Тими нахмурился.       – Ты придешь после ужина?       – Когда Лиз уснет, – подтвердил я и провел анальной пробкой между ягодиц Тими, насколько позволяла его нынешняя поза. – Мы поссорились, так что плевать на нее — хочу провести с тобой нашу последнюю ночь здесь, – я вытянул шею, и Тими поцеловал меня без промедления. – Так ты возьмешь ее в Нью-Йорк? – улыбнулся я, завершив поцелуй, и Тими цокнул языком, но отодвинулся назад на моем бедре, позволяя скользнуть пробкой дальше между его ягодиц.       – Посмотрим.       Пробка легко вошла без дополнительной смазки, и я улыбнулся, обводя пальцем ее основание: чувствовать что-то инородное в этом месте, пока я просто оглаживал его задницу, было необычно, но приятно. Еще приятней было от осознания, что он согласился на это, позволил и, вполне возможно, согласится провезти ее в себе через полмира. Это же охренеть!       – Как ощущения?       – Хочешь сам попробовать? – приподнял бровь Тими, и я поцеловал его в подбородок.       – Это подарок для тебя.       – Ебаный ты извращенец, – покачал головой он, а я ухватился за основание пробки и слегка потянул ее назад, но тут же отпустил, и ее затянуло обратно. Тими облизнул губы, и я повторил.       – Уже не так категоричен? – я не смог сдержать улыбку, и Тими все-таки встал — я позволил ему, но только для того, чтобы увидеть, как пробка смотрелась между ягодиц. Я остановил Тими, положив ладони на его талию, и развернул его к себе спиной.       – Нравится? – хмыкнул Тими, а я положил ладони на его ягодицы, между которых виднелась черная полоска из силикона, и развел их в стороны, чуть сжимая. Анус Тими сократился, отчего пробка сместилась, будто его организм пытался втянуть ее полностью в себя, и я улыбнулся — мне безумно нравилась представшая перед глазами картина.       Я ухватился за основание двумя пальцами по обе стороны от пробки и снова немного вынул ее из Тими, тут же отпуская и глядя, как его тело втягивает ее обратно.       – Сильно мешает?       – Неверный вопрос, – фыркнул Тими.       – А какой вопрос верный? – я вновь огладил его ягодицы ладонями и скользнул большими пальцами по черной полоске между ними.       – Сильно ли возбуждает? – он повернулся ко мне, и я увидел уже привставший член и усмехнулся. – Тебе смешно? Думаешь, я в состоянии провести весь перелет с этой штуковиной в заднице? А перед этим еще и пройти регистрацию в аэропорту?       Я заставил его шагнуть ближе к себе и поцеловал под пупком.       – Ты можешь вынуть ее сразу после того, как пройдешь через рамку. У тебя ведь есть багаж, который ты возьмешь в салон? Положишь ее туда, – не став дожидаться его ответа, продолжил я. – Затем вставишь перед посадкой...       – Ты, блядь, издеваешься, – прервал меня Тими. – Отправь почтой.       – У меня уже есть очень надежный почтальон, – улыбнулся я, глянув на него, и взял в ладонь его член, направляя его в рот. – Я ведь могу рассчитывать на тебя?       – Отсоси, – хмыкнул Тим.       Я и не подумал возражать.       То, что в нем игрушка, я понял, едва мы встретились взглядами, когда Тими вошел в гостиную дома Луки. Я поверить не мог, что он решился на это. Никто и никогда не делал для меня чего-то подобного. Господи, если бы я мог, я бы в тот же момент продемонстрировал ему, насколько был польщен. Но рядом были люди, а главное — Лиз, которая хоть и делала вид, что меня не существует, но изображала свое обычное настроение и состояние, чтобы присутствующие вдруг не подумали, что мы поссорились. Это у нее выходило прекрасно — иногда мне казалось, что ей стоило бы стать актрисой.       Тими то и дело бросал в мою сторону такие взгляды, что я готов был возбудиться только за счет них — что тогда чувствовал он, я даже думать не желал, но в самом деле мучить его я не собирался — да я вообще не рассчитывал, что он согласится на что-то подобное! — и потому написал ему короткое сообщение, чтобы он дал знак, когда станет совсем невмоготу. Тими прислал в ответ эмодзи со средним пальцем, и я усмехнулся, глянув на него, но он быстро отвел взгляд.       Кто бы мог подумать, что подобные игры могут быть настолько волнующими — это даже интересней, чем просто знать, что разделяешь с кем-то секрет, о котором никому больше в комнате не известно. Это не просто воспоминание о нашем с ним сексе, о котором никто не знал — все это происходило прямо сейчас, у всех под носом, и никто об этом не догадывался.       Каким бы ни был изначальный настрой Тими с его ответом в сообщении, он вышел едва ли не следом за мной, когда я решил покурить на заднем дворе. Он взял меня за локоть и отвел подальше от входа, оглядываясь вокруг, явно проверяя, чтобы нас никто не услышал.       – Я и не думал, что ты в самом деле придешь с ней.       – Мне кажется, что ее видно, что все знают, – прошипел Тими.       – Ничего подобного, – я обошел его и оглядел его задницу, запрещая себе даже подумать о том, чтобы шлепнуть его, а ведь его анус наверняка бы сжался от такого неожиданного действия, и он бы еще отчетливей ощутил игрушку в себе.       Следующим подарком определенно будет анальная пробка с вибрацией и дистанционным управлением.       – Все нормально, – подтвердил я, а перед глазами предстало воспоминание о нашем сексе перед тем, как я ушел. У него такая маленькая задница, что в какой-то момент, пока я трахал его сзади, я подумал, что только за счет этого мой член визуально увеличивался. И мне определенно нравилось такое небольшое дополнение наших отношений.       – Пойду выну ее из себя, – пробормотал он.       – Тими! – протянул я, останавливая его, и он посмотрел на меня. – Давай пойдем наверх и...       – Нет, – категорично ответил он, и тон был вполне серьезным, не как во всех тех случаях, когда он подразумевал «Да, конечно». – В тот раз в доме не было Лиз, – тише продолжил он, – я думал, она не придет.       – Ты знаешь, в этом доме полно тех, кто мог бы в разговоре с ней обмолвиться о нашем неоднозначном поведении...       – Это совершенно другое! – прошипел Тими. – Совсем не то же самое, как если она ворвется в комнату, где мы будем трахаться. Ты совсем спятил? Или... – он шагнул ближе, внимательно глядя на меня, – ты этого и хочешь? Чтобы она нас увидела?       – Кто еще спятил, – рассмеялся я. – Ты куда-то собирался, – я махнул рукой в сторону и проследил за Тими взглядом — он как-то медленно шел, будто задумавшись, но, наверное, это все же пробка мешала ему.       Я отвернулся от дома и, наконец, закурил, размышляя над его последними словами. Может, я и правда хотел, чтобы Лиз застала нас? Чтобы уже оставила меня в покое? Насовсем.       Нам повезло. Ужин, как и все предыдущие разы, затянулся настолько, что Лиз, сославшись на усталость, ушла домой. Я не стал ее провожать, наплевав, как это могло выглядеть — и для нее, и для всех присутствующих. Сегодня мне было совершенно все равно, кто и что подумает — велика вероятность, что я никогда не увижу большинство из этих людей в будущем, так что не все ли равно? А выяснить отношения с Лиз можно будет и позже. У нас впереди целый месяц на двоих.       Господи, блядь, еще целый месяц каждое мгновение видеть ее лицо... И почему это вдруг стало так напрягать меня?       Или, может, она успокоится, как только Тими вернется в Штаты? Если ее поведение изменится после его отъезда — можно будет со стопроцентной уверенностью говорить, что она все поняла, знает и однажды выдаст мне это. Черт подери...       – Скажи что-нибудь, – Тими легко толкнул меня локтем в бок.       Мы плелись по почти пустой улице: у еще открытых баров стояли последние посетители, а по тротуарам прогуливались припозднившиеся влюбленные парочки.       – Что ты хочешь услышать? – я приобнял его за плечи и на мгновение крепко прижал к себе.       – Все равно — просто не хочу идти в тишине. Начинаю думать о всякой херне.       – Например?       – О том, что все закончилось, что завтра придется вернуться в Штаты, что на ближайшее будущее у меня нет никаких планов, и я не удивлюсь, если окажется, что это была моя единственная взрослая роль.       – Взрослая? – усмехнулся я.       Он не стал пояснять, вместо этого тихо добавил:       – А еще, что ты не объявишься до самого промотура.       – Я ведь обещал...       – И сдерживать обещание ты не обязан.       – Тим...       – Говорю же, всякая херня в голову лезет, – вновь прервал меня он. – Забудь.       Забыть я не мог, но и говорить того, что я не чувствовал, я не собирался. В этом не было ни смысла, ни необходимости — ему было тоскливо от предстоящего расставания, и я его понимал, но разбрасываться заявлениями и ничего не значащими для меня заверениями было бы глупо.       – Придется сделать тебе еще один подарок, – улыбнулся я, глянув ему в глаза. – Наверняка это займет много времени, но я все же найду дилдо, похожий на мой член, и пришлю тебе его по почте, чтобы тебе было с чем развлекаться до моего приезда.       – Не забудь добавить к нему пару галлонов лубриканта.       Я рассмеялся, и Тими тоже не сдержал улыбку.       – Пару галлонов. Так и запишем.       Он не набросился на меня, когда мы вошли в его квартиру, я тоже не торопился что-то предпринимать. И дело было не в том, что у нас сегодня уже дважды был секс — мне казалось, если я сейчас прикоснусь к нему, то время полетит быстрей обычного, и не успеем мы моргнуть, как придется прощаться. Но пока мы ничего не делали, пока оставались на расстоянии друг от друга, время как будто застыло. Театральная пауза: ничего не происходит, ничего не меняется — мы остаемся в одном и том же мгновении, и мы могли бы провести так целую вечность.       Тим первым решился закончить затянувшуюся паузу: прошел в гостиную и сел на диван. Я проследовал за ним и сел рядом. Он склонил голову на мое плечо, а я взял его за руку, переплетая наши пальцы. Тими покрутил мое обручальное кольцо. Блядь. Надо было снять его к чертовой матери.       – Мне было пятнадцать, – внезапно произнес он и усмехнулся. – Когда вы поженились, – пояснил он, подняв голову и посмотрев мои глаза. – Представляешь? Ты давал клятву, а я сидел в своей комнате и дрочил, и ни один из нас не имел представления, что однажды наши жизни пересекутся, и не где-нибудь, а в постели.       – Какая-то, блядь, совершенно извращенная херня, – нахмурился я, но рассмеялся. – Я как будто какой-то педофил!       – Педофила ты сыграл, – возразил Тими и перебрался на мои колени. – А я совершеннолетний, и со мной можно творить всякие непотребства. И дарить анальные пробки, дилдо и прочие секс-игрушки, – он улыбнулся и поцеловал меня — не страстно, не с желанием, просто поцелуй ради поцелуя. Я огладил его бедра и ягодицы — тоже без всякого подтекста, просто чтобы приласкать.       – Давай проведем так всю ночь? – тихо предложил он, прижавшись лицом к моей шее и впутываясь пальцами в мои волосы на затылке. – Никуда не торопясь, как будто у нас вся жизнь впереди.       – Все, что захочешь, – прошептал я и оставил легкий поцелуй под ухом.       Мы в самом деле никуда не торопились этой ночью. Конечно, в конце концов перебрались в спальню, но ни он, ни я не спешили, и, наверное, впервые за все то время, что мы с ним занимались сексом, нас больше всего остального занимала прелюдия: неторопливая, но полная чувств и эмоций ласка, когда хотелось прикоснуться к каждому дюйму кожи, ощутить ее кончиками пальцев и губами. Это было настолько чувственно, что я пару раз едва не прошептал те самые слова. Как последний идиот, как чертов подросток, который путает желание потрахаться с любовью. Как чего-то подобного не сболтнул Тими, для меня так и осталось загадкой.       И я все же сделал ему еще один подарок: в какой-то момент взял его телефон и попросил разблокировать — Тими согласился без всяких вопросов, хотя я на его месте спросил бы, за каким чертом мог понадобиться телефон во время секса. Тими вернул его мне, и я открыл камеру и снял нас в процессе с того ракурса, с которого сам наблюдал за нами. Ни моего лица, ни лица Тими в кадре не было видно — я даже телефон взял в левую руку, чтобы случайно не снять кольцо и тату под ним. Использовать это, как компромат, будет сложно, так что мы оба в безопасности, а последующая радость и благодарность Тими тем более стоили небольшого риска.       Он хотел не спать всю ночь, но я уговорил его отдохнуть, да и уговаривать долго не пришлось — он тоже устал за весь день, и секс стал последней каплей: он едва ли не на полуслове заснул, говоря о том, как ему не хотелось, чтобы наступало завтра. Я тоже уснул где-то на середине мысли, разглядывая лицо Тими, пытаясь понять, как же все-таки так получилось?..       Мы проснулись рано утром: Тими нужно было торопиться в аэропорт, а я хотел вернуться домой до пробуждения Лиз.       Все было так сумбурно, не было ни секунды свободного времени, чтобы мы могли просто встать, посмотреть друг на друга и попрощаться — Тими боялся опоздать или что-то забыть и носился по квартире, проверяя, ничего ли не оставил, а я только наблюдал за ним или проверял наличие той или иной вещи в его чемодане.       Прощание вышло скомканным, уже рядом с такси, так что ничем, кроме объятий, мы не располагали, и этого было невыносимо мало: мне совершенно не хотелось отпускать его, как и Тими вырываться из моих объятий.       – Ладно, все, давай, – я все же отпустил его, и Тими отстранился. – До скорого. Позвони, когда долетишь.       Тими кивнул и снова крепко обнял.       – Я люблю тебя, – вдруг прошептал он и замер на мгновение, а я от ошеломления потерял дар речи. – Прости, херня полная, забудь, – протараторил он и сел в такси, тут же махнув рукой водителю, и я не успел остановить их — только увидел побледневшее испуганное лицо Тими через заднее стекло.       Я мог бы позвонить ему или написать — но что? Я не мог ответить ему тем же — просто не мог! Мне было классно с ним во всех отношениях, я чувствовал себя другим человеком рядом с ним, но любовь? Нет. На данный момент нет.