Неизбежное

      Мия была вкусной.       Многие вампиры не раз говорили, что она удивительная, необыкновенная… бедной девочке было невдомёк, что они имели в виду её запах.       Её кровь.       Четвёртая отрицательная. Большая редкость. Особый вкус.       Самое забавное и обидное, что её растерзал оборотень, которому Мия верила и даже подарила несколько сладких ночей.       Растерзал прямо на глазах Виктора, который холил и лелеял её, чтобы в один день испить её и немного оставить Дастину и Ноэлю.       Растерзал грубо, как варвар, мародёр, как…       Монстр.       Когда оборотни говорят, что они имеют контроль над своими трансформациями, они нагло лгут. Даже взрослого волка, если его очень разозлить, можно вывести из себя, и сдержаться он не сможет. Любой хищник выпустит когти и обнажит в оскале влажные клыки.       Потому что оборотни — это чудовища, а не послушные щенки.       Они могут держать свои силы в узде только если их разозлят члены семьи или друзья. Или те, с кем они связаны Долгом крови.       Мия, опрометчиво бросившая фразу о том, что Макс свой Долг выполнил, невольно развязала ему руки. Он, возможно, и правда к ней что-то испытывал, но вынести её регулярные связи с разными партнёрами не мог. Она окончательно вывела его из себя очередной глупой и необдуманной выходкой, да ещё и в полнолуние, и поэтому через несколько секунд после короткого скандала Виктор услышал короткий визг. А затем с болью и нарастающей паникой наблюдал, как тело Мии грузно упало на дорогой паркет и истекало сладостной, вкуснейшей кровью.       Виктор, ошеломлённый и обескураженный, кинулся к ней, и в её испуганных глазах он заметил надежду. Они буквально молили о помощи, но через пару мгновений… наполнились безграничным ужасом. Потому что Виктор остервенело начал пить кровь Мии из рваных ран.       Скорее, скорее, пока не свернулась, скорее, скорее, пока горячая.       Мия пыталась его оттолкнуть, закричать, и дары Рождённой Луной правда ей чуть не помогли убрать от себя Виктора. Да только Макс помешал. Он крепко связал её руки и спросил:       — Как на вкус?       Виктор, теряя голову от наслаждения, на секунду оторвался от неё и прошептал влажными губами:       — Великолепно.       Ему не было жаль ни Мии, ни потраченных на неё времени и денег, ни того, что на его глазах умирала та, чьё появление в их сумрачном мире предрекали ещё несколько веков назад.       Потому что вампиры — монстры, не ведающие жалости.       Они могут держать свои силы в узде только если им самим это выгодно. И на солнце, конечно же.       В полнолуние Мия была рождена второй раз. В полнолуние она умирала. Во второй раз.       В полнолуние и оборотни, и вампиры будто сходили с ума. Опьянённый кровью Виктор поднялся и на подкашивающихся ногах подступил к Максу, у которого вытянулись зрачки и участилось дыхание. Они оба понимали, к чему всё шло, и почти не удивились, когда их губы соединились в грубом поцелуе.       Виктору нужно было больше, Виктор хотел боли и наслаждения. Он слишком долго жил, он слишком долго нуждался в острых ощущениях…       Несколько мгновений, и он уже ничего не понимал. Несколько мгновений — и весь мир он стал видеть и чувствовать лишь обрывками.       Раз.       Поцелуй Макса превратился в животную жадность. Он прокусил губы Виктора, и тот в отместку ударил его с такой силой, что сломал ему ребро.       Два.       Они сдирали друг с друга одежду, царапали и кусали кожу, сжимали волосы на затылке и пальцы на шее.       Три.       Виктору было больно до тошноты, когда он туго насаживался на Макса, но внутри всё ликовало от желанных острых ощущений. Да, да, немного глубже, закусив губу и впившись ногтями в мягкую кожу Фолла. Да, да, не сдерживая стонов и животного рыка.       Четыре.       Макс властно сжимал тонкие бёдра и оставлял на бледном теле синяки. Он двигался быстро, резко, прекрасно зная, что у вампиров потрясающая регенерация, и как бы остервенело он не вдалбливался — боль Виктора пройдёт меньше, чем за пару часов.       Пять.       Серебряный свет заливал их обнажённые, потные тела, испачканные кровью Мии, а сама она упрямо цеплялась за жизнь и отрывисто хрипела совсем рядом. Макс размазывал её кровь по призрачной коже Виктора, проводил испачканными пальцами по его губам, и тот с жадностью облизывал их, сходя с ума от вкуса четвёртой отрицательной и болезненно-изумительных ощущений от твёрдого члена Макса.       Шесть.       Вспышка.       Ослепляющая, яркая, заполняющая нутро чем-то вязким и обжигающе-горящим.       Виктор не помнил, кто кончил первым. Для него всё смешалось в одно большое, болезненное наслаждение с одурманивающим металлическим привкусом.       Макс тяжело дышал на влажной и смятой простыне, когда сердце Мии наконец остановилось.       Как жаль, что Дастину и Ноэлю ничего не достанется. Впрочем, если постараться, можно успеть собрать её кровь и заморозить…

***

      Когда взойдёт солнце, Виктор и Макс молча расстанутся, словно ничего между ними и не было. Ах, нет, им придётся на время объединиться, чтобы закопать тело Мии во внутреннем дворе. Наверное, они выроют могилку под яблоней. А потом, да, они молча расстанутся, ни в чём никого не виня.       Потому что оба понимали где-то на глубинном, подсознательном уровне, на котором они могли слышать шёпот внутренних монстров: всё это было неизбежно.