сложно любить

Роберт щелкает несколько раз зажигалкой. Учёба. Именно этот процесс занимает большую часть периода, называемого «молодость». Когда тебя выкидывает во взрослый мир, начинать жизнь с чистого листа — не лучшая идея, поэтому многие продолжают держаться друг за друга. — Плаудис! — резко бьёт по ушам, привыкшим к монотонной музыке и тихому гулу компании. Какой-то парень даёт Роберту пять. Последний улыбается, дружелюбно отвечая, и предпочитает не думать о том, что видит этого человека впервые. Куча новых знакомых не придает уверенности, потому что тебя с ними не связывает ничего, и разговоры становятся едва ли интереснее молчаливого разглядывания тлеющего косяка. Дым уже начинает резать глаза, но как будто до этого есть дело. Жизнь штука интересная: как только у тебя появляется ощущение, что всё в твоих руках, она даёт тебе понять обратное. Перемены чередуются ускоренной кинолентой. Роберт съезжает от родителей, красит волосы, находит парочку новых друзей. И впервые получает в нос во время очередного «перекура». Рана на губе неприятно саднит. Забавно, что их с Гришей общение теперь свелось к этому. — Странно, — бормочет Роберт, тяжело дыша будто загнанный живодёрами в угол котёнок, — а я думал три на одного это не по понятиям. Взгляд на Гришу с вызовом, но всё это лишь бутафория. Роб понимает, как никто другой, что остатки его гордости сейчас холодеют на асфальте вперемешку с кровью и слюной. «Гриша никогда не был плохим, просто попал не в ту компанию». Светловолосый хмыкает — стокгольмский синдром для бедных. Он бы соврал, что не чувствует ничего по этому поводу. Напротив, каждая ссадина запускает карусель мыслей о том, почему всё обернулось так. Началось ли всё с посвящения или спустя месяц их учёбы? Гриша — мальчик-заводила, который в школе чуть ли не вешался на Роберта и готов был делить с ним всё: будь то постель или последняя бутылка пива; смотрит на него сейчас сверху вниз. А сам Плаудис смотрит с надеждой найти хоть каплю сочувствия в глазах, но там лишь озорные огоньки. Воспоминания заставляют неприятно поморщиться. Роб как будто выпадает из транса. Осматривается: пришли несколько новых людей, кто-то рядом уже сосётся, на столе появилась пара тройка банок пива. «Это хуёвая идея» — звучит в голове, но рука уже тянется к одной из них. «Похуй» — отвечает парень собственному сознанию и делает пару глотков. Пиво горчит, а блант уже не расслабляет достаточно. Роберту становится тошно — от себя, от жизни, от Гриши. На экране смартфона как будто назло высвечивается профиль одного из друзей последнего с пометкой «Рекомендованные». Плаудис делает затяжку и кликает на ник. Смотрит истории, взглядом задерживаясь на знакомом лице. По паре кадров узнаёт заведение — «дешманский клуб, Федя». Роберт знает кучу других мест с более качественной выпивкой и кальянами. Ему это всё абсолютно не нужно, он рад и глинтвейну в тёплой уютной кафешке, но быт обычных студентов ему заменяют попойки в клубах с обязательным пунктом в виде травы, ведь сильнее прочих саднит рана где-то внутри, в районе солнечного сплетения. Гриша не заметил как остался сам на улице. Сбитые костяшки собственных рук завораживали сильнее ночного неба и разговоров друзей. В памяти сразу всплывал Роберт. Он красивый. Ему идёт платиновый и эта модная одежда. По правде говоря Гриша даже немного завидовал — у них в тусовке не было того, кто бы помогал со «шмотками», как Марк помогал Робу. Но всё же никакая лимитированная коллекция не шла Плаудису лучше, чем красные подтёки и следы собственной крови на вещах. Грише нравилось осознавать что только он оставляет на бледной коже латыша отметины. Ведь тот такой красивый. До скрипа зубов красивый. Ляхов щелчком отправляет тлеющий «бычок» в темноту. Тошно.