Следующее утро (The Next Morning)

Питер застонал, пытаясь перевернуться на другую сторону кровати, но был остановлен острым металлом на его запястье. Немедленно началась паника, и он вскочил пытаясь сесть, но что-то мучительно тянуло его за руку. Вокруг запястья была засохшая кровь, которая встретилась с новой кровью после того, как его жестокие движения снова вскрыли раны, полученные прошлой ночью. Его сердце стало быстро биться, и его чувства стали расплывчатыми. Что-то непропорционально ужасало в том, что он был сбит с толку и закован, когда Паучье Чутьё, на которое он полагался, не посылало никаких сигналов. Рядом нет явных признаков опасности. Адреналину было некуда деваться, кроме как наружу. Он собрал все свои силы и с громким стуком оторвал металлическое кольцо с запястья. Он швырнул простыни на пол и прыгнул на потолок для более выгодного положения. Его зрение наконец-то прояснилось. Комната, в которой он находился, не была его собственной, но была знакомой. Одежда валялась на полу без особого ухода, некоторая из которых была его. Его? Он посмотрел на себя в надежде увидеть костюм паука, к которому он тоже привык, но вместо этого был встречен своим бледным, обнаженным телом. У него не было даже секунды, чтобы задаться вопросом о склонностях его положения, прежде чем дверь спальни распахнулась. — Я ожидала, что ты встанешь, но не так высоко, — говорил знакомый голос. — Соболь? Конечно, Соболь! Боже мой, это так неловко. Он покраснел, желая спрятаться за маской, как обычно. Или, по крайней мере, он хотел, чтобы, как Майлз, стать невидимым. Она стояла в дверях, скрестив руки на груди. На ней был только домашний халат и какие-то очень удобные пушистые тапочки. Оба из которых были нежно-серого цвета, ему нравится ее повседневная одежда. Увидев ее такой, он успокоил свои нервы, и ему было удобно спрыгивать с потолка. Он накрылся простыней, которую бросил на пол, и уселся ногами на край кровати. — Итак, — пробормотал он. — Прошлая ночь была хорошей. — Ты думал, что я собираюсь держать тебя здесь в плену? — Что? Нет-нет. Я просто… запаниковал. Единственный раз, когда я просыпаюсь, прикованный к чему-то, это неприятный опыт. Инстинкты среагировали быстрее, чем сознание. — Я понимаю. Твоя работа опасна, если не сказать больше. Я бы расковала тебя, но ты заснул, и я боялась разбудить тебя. Питер покраснел ярче:  — О да. К сожалению. Я думаю, что ты измотала меня. — Он уделил минутку, чтобы разглядеть свои любовные следы в зеркале напротив кровати. Деликатно расчесывая укусы руками, несколько мурашек в настоящее время бегают по его шее и груди. — «Ты действительно сделала номер на меня, ха? — Да, что ж, ты, казалось, наслаждался этим прошлой ночью. Надеюсь, ты не пожалеешь об этом сейчас. — Не за что. Несколько быстрых шагов и она была рядом с ним. Она медленно взяла его за руку. — Ты дрожишь. — Ее взгляд упал на его руку. — Твоё сердцебиение все еще учащается. Ты уверен, что с тобой все в порядке? Питер вздохнул; опуская свой взгляд. — Извини. Это иногда случается. Я просто очень переживаю, когда мои паучьи чувства и обычные чувства не работают вместе. Это случается не часто, но когда это происходит, требуется время, чтобы успокоиться. Я просто чувствую себя на грани, как будто за мной скрывается опасность, когда все мои чувства не работают. Медленно Соболь подняла их все еще скреплённые вместе руки к своим губам и нежно поцеловала его опухшее запястье. — Тебе не нужно беспокоиться об опасности, когда вы со мной. Ты будешь в безопасности, пока ты рядом со мной. И если что-то пойдет не так, то я найду тебя так же, как ты нашёл меня. — Я действительно ценю это. Нечасто происходит такое, когда на моей стороне люди. Они сидели в тишине несколько долгих, но приятных мгновений, когда пульс Питера вернулся к своему нормальному, устойчивому биению. У Соболя было более легкое дыхание, чем раньше. Ее взгляд был мягче обычного, а губы изогнулись в легкой нежной улыбке. Питер почти не хотел, чтобы этот момент заканчивался. Это было слишком мягко, слишком сладко, слишком похоже на момент обычной жизни. Особенно учитывая их направление работы. Но он также до боли осознает, что она может чувствовать себя не так, как он. В конце концов, она была одинокой волчицей. — Эй, — его собственный голос удивил его, когда он говорил, не понимая, что он сделал это. — Я действительно наслаждался прошлой ночью, и я ценю, что ты на моей стороне, но я должен идти. Этот город никогда не спит, что означает, что я тоже не могу. Я, вероятно, должен выйти из-под твоей заботы, а кроме того. Я не могу представить, что ты захочешь потратить свой день здесь со мной. — Стыдно, что ты так думаешь, — перебила она его. — Я просто думала, что это может быть хороший выходной. — О, да? — Питер мысленно выругался про себя. — Мы все еще можем. Она покачала головой. — Нет, ты совершенно прав. Ты обязан защищать этот город. Я плачу тебе не за то, чтобы ты спал. Не волнуйся, я уверена, что мы снова окажемся здесь, когда город немного успокоится. Иди, твой костюм в другой комнате. Я могу вернуть твою гражданскую одежду в следующий раз, когда увижу тебя. — Ты просто пытаешься украсть мой свитер? Он удобный, я знаю, но я все еще хочу его обратно. — Не будь идиотом. — Конечно, так сказала бы девушка, ворующая свитер. — Его щеки покраснели, когда он понял, что сказал. Вскочив на ноги, он поспешно пробормотал: — Ну, это мой невероятно неловкий намек на уход. Прежде чем он успел выбежать из комнаты, ее твердая рука легла ему на грудь, эффективно удерживая его на месте. Она крепко прижалась губами к его губам, прежде чем отойти в сторону. — Просто будь осторожен. — Д-Да, мэм. — Он поспешно вышел из комнаты, прежде чем успел сделать это еще более неловким. — Ты хромаешь, — крикнула она ему. — Ты знаешь, что сделала со мной, Соболь! Ты не должна притворяться, будто не знаешь, почему! Последнее, что он услышал, натягивая костюм и выпрыгивая из окна, было слабое и почти неслышное хихиканье, которое он никогда раньше не слышал, но так надеялся услышать снова.