Любимый немец

Я не чувствовал ног. А голова гудела, как будто меня долго били. Но мне было хорошо, слишком хорошо. Я медленно отходил оттого, что произошло, казалось, я распадался на части, очень маленькие кусочки. Даже не смотря на то, что мы оба мужчины, я чуть не умер от блаженства. Не могу не согласиться он мастер своего дела, но я почувствовал не только это. Успел привязаться к нему. Каждый раз, когда Фридрих заходил в мою комнату, радовался. Это чувство заполняло меня целиком, и казалось еще немного и на глазах выступят слезы. Мне хотелось плакать, когда он меня бил и широко улыбаться, когда прикасался. Может я его и правда… – Люблю – сам не ожидая, произнес это вслух. На следующее утро я проснулся с ужасной болью в заднице. Было даже больно сидеть, уже молчу про ходьбу, поэтому я решил ограничить себя и пролежать весь день. Не надеясь на то, что кто-то зайдет ко мне до завтрака, решил поспать дольше, но тут то было. Стоило мне закрыть глаза, дверь отворилась, а на пороге стоял он. Мой любимый Фрид. В руках он держал поднос с моим завтраком. Я улыбнулся, и Фридрих тоже. Нормальный человек убил бы того, кто заставил его чувствовать такую боль. Но мне хотелось лишь обнять его, поцеловать, приласкать, поблагодарить… Он подошел и, поставив поднос на тумбочку сел на край кровати. Фридрих ласково смотрел на меня и мягко улыбался. Я не выдержал и обнял его, прижался к нему всем телом. Мне уже было по барабану, что боль все еще присутствовала. Мой господин явно не ожидал такого и немного растерялся, но потом все же обнял меня в ответ. – Мой хороший – тихо сказал Фрид и погладил меня по спине. Как же приятно. У него такие теплые руки. – Люблю Вас – машинально произнес я почти шепотом, прямо на ухо ему. Фрид улыбнулся шире, никогда не видел у него настолько широкой улыбки. Теперь, когда мой любимый немец настолько близко, я понял настолько он красивый. Особенно когда улыбается. Мы еще немного посидели так. А потом я принялся за еду, а он начал рассказывать по себя. Я толком ничего не помню, ибо все время смотрел на его лицо. Оно прекрасно. Но мне пришлось слушать, когда улыбка исчезла с него. Я перестал уминать свой омлет и посмотрел на Фрида. – Розовый треугольник – сказал он, уставившись в одну точку на полу. – Чего? – не понял я. – Если увидишь его – беги – господин поднял голову и жалостливо посмотрел на меня. Я уже видел этот взгляд. Когда он меня умолял. – Хорошо – ответил я, кивнув. Тогда он опять улыбнулся и обнял меня. Мне захотелось выть от радости, что меня переполняла. Мы еще немного поговорили, я рассказал о себе, мы посмеялись с историй. А потом долго молчали, лежа в небольшой кровати, еле помещаясь на ней. Затем он нежно меня поцеловал и ушел. Когда дверь закрылась, я думал сердце разорвется от отчаянья. Прошел день, за ним другой. Но Фридрих не появлялся. Я начал волноваться, хотя он же на своей территории. В одно прекрасное утро двери в комнату отворились, и на пороге стоял мужчина. Я сначала подумал, что это Фрид, ибо форма была такой же. Но это был не он. Мужчина посмотрел на меня, потом ухмыльнулся. Он кинул мне какую-то одежду, и с ужасным немецким акцентом, сказал: – Одевайся и выходи – я сначала даже не понял, что он сказал. Не успел я ответить, как мужчина хлопнул дверью. Когда я уже одетый вышел, меня под руки схватили несколько крепких парней и повели по длинному коридору. Шли мы не очень долго, и вскоре уже стояли на улице. Яркое солнце сразу ослепило меня. Ведь я почти пол года провел, не видя его. Вокруг стояли солдаты, и их было очень много. Где-то за ограждением шли люди в полосатых костюмах. Они были грязными, худыми, измученными. Я слышал, что нацисты делали подобное, но не думал, что это выглядело именно так. Ужасно. В тот момент я понял, что нельзя называть людьми тех, кто способен на подобное. Но Фрид был человеком, самым лучшим человеком. Меня повели через один из загражденных участков, мимо тех измученных людей. Я пытался не смотреть по сторонам, но боковым зрением я, смутно, но видел, какими глазами они на меня смотрят. Когда мы уже выходили, я заметил до боли знакомое лицо. Подняв голову, я оторопел. Это был Фридрих. На нем уже не было той замечательной немецкой формы, ее заменил полосатый костюм. Когда я присмотрелся, то на груди у него был розовый треугольник. Тот самый, о котором он говорил. Я перевел взгляд на его лицо, он улыбался. Причем так искренне, с любовью. Я не смог сдержать слезы, они катились градом по моим щекам. Тут Фридрих поднял руку и показал мне на треугольник. Тут я вспомнил его слова. Парни меня уже давно не держали, и я побежал. Это был последний раз, когда я видел Фрида, моего господина, моего любимого немца.