Путь к сердцу Ледяного Короля

      — Да ты просто не представляешь, сколько спермы там было! — оправдывался я.       — Но почему моими трусами?! — возмущался Мишель.       Он сердито топал по саду, я плелся за ним, держа руки в карманах. В одной сжимал использованные презервативы, которые намеревался донести до мусорки, в другой испачканные трусишки своего мужа.       — А чем еще? — поинтересовался я. — У меня-то здесь нет сменного белья, а мне еще до дома добираться.       — Чай не на метро! — хмыкнул Мишель. — Доехал бы и без трусов!       — Это не эстетично и не гигиенично, — возразил я. — Ну не переживай ты так, я тебе новые куплю. Или эти тебе чем-то дороги?       — Да нет, можешь забрать себе! — расщедрился он.       — И заберу! — фыркнул я.       — Дарю!       — Ну и спасибо!       — Ну и пожалуйста!       — Я их в рамочку вставлю и на стенку повешу! И подпишу…       О том, как именно я подпишу памятные труселя, я объявить не успел. Проходя мимо одной из беседок, мы внезапно столкнулись с Эдвардом, полдничающей четой Гатри, и всеми двенадцатью горничными.       — Д… добрый день, — поздоровался я.       — О боже мой, посмотрите-ка, солнечный свет его не испепелил, — вместо ответного приветствия отметил Доминик, кинув взгляд на своего сына, и отпил чаю.       Ричард сдержано кашлянул, горничные поклонились, Эдвард предложил:       — Будете завтракать?       — Будем! — фыркнул Мишель. — Я только трусы надену! А то я без трусов! Потому что кое-кто обкончал мои трусы! Пардон муа, папеньки! — Он отвесил родителям хулиганский книксен и устремился к дому.       — Прошу… Прошу прощения, — вспыхнув от смущения выдавил я и последовал за ним.       Когда мы оказались в доме, прежде чем Мишель умчался в душ, я спросил у него — куда можно выбросить мусор. Он отвел меня в кухню и указал на большой, почти во всю стену двустворчатый шкаф, я отворил дверцы и застыл в замешательстве. У нас дома тоже было несколько контейнеров для различного мусора, но тут их было вдвое больше! Осмотрев наклейки, я так и не определился с выбором и спросил:       — А использованные презервативы, — я беззастенчиво потряс ими в воздухе. — Куда?       Обычно я отправлял их в общий контейнер, но семейство Гатри, очевидно, подходило к разделению мусора с особой дотошностью. Здесь вообще не было общего контейнера! Мишель подошел ко мне, заглянул в шкаф, окинув содержимое задумчивым взглядом, затем резко вырвал из моей руки резинки, направился к открытому окну и зашвырнул их в кусты!       — Теперь это не наша проблема, — произнес он, после чего взглянул на свою руку и выдавил: — иу…       Умчавшись наверх, он оставил меня один на один с чувством крайней неловкости. Что значит «не наша проблема»?! Еще не хватало, чтобы эту не нашу проблему обнаружил садовник! Мы ж не шестнадцатилетки, чтобы швырять презервативы в окна! Вознамерившись отыскать, и как следует утилизировать свой генетический материал, я выбрался все в то же окно. Решил, что проще так, чем обходить весь дом в поисках того самого места. Потеряв те кусты из виду, я бы их уже не нашел. И как назло именно в процессе вылезания из окна меня застукал Ричард, возвращавшийся с ланча, в сопровождении своей свиты. Надо сказать, всем девушкам явно было меньше тридцати, а некоторым не больше восемнадцати. Маловероятно, что это были те самые горничные, нянчившие Мишеля пятнадцать лет назад.       — Вы что-то забыли в саду? — окинув меня холодным взглядом, поинтересовался Ричард.       — Да… Обронил… кое-что… — уклончиво ответил я.       — Что именно? — спросил Ричард. — Мои горничные могут помочь в поисках.       — Да нет, не нужно, — отмахнулся я. Еще чего не хватало! — Я точно знаю, где искать.       — Что ж… — Ричард, казалось, уже готов был оставить меня в покое и уйти, но он вдруг задержался и снова обратился ко мне: — То, что сказал Мишель о его… Это правда?       Приехали! Он что, решил ни с того ни с сего проявить отеческую заботу о сыне?!       — Это не ваше дело, — отрезал я. — Я его законный муж, а не соседский подросток. Вы потеряли право лезть в его личную жизнь, когда забыли о его существовании.       Может быть, я перегнул палку, но мне давненько хотелось высказаться.       — Я никогда не забывал о его существовании, — произнес Ричард. — С чего вы вообще это взяли?       — Мишель рассказывал мне, что до пяти лет вы воспитывали его как девочку, — не стал я ходить вокруг да около.       — Не вижу в этом ничего предосудительного, — принялся он отстаивать свою точку зрения. — Сейчас многие омеги предпочитают женственные образы.       — Да, но это их сознательный выбор, — сквозь зубы процедил я. — И это сейчас, а не пятнадцать лет назад.       — Именно такие истории со временем меняют мир, — отрезал Ричард.       — О каких таких важных переменах, стоивших психического здоровья вашего ребенка, вы говорите?! — поинтересовался я. — Феминизация омег?! Это даже сексуальной революцией не назовешь. Дешевый тренд!       — В одном вы правы, — все так же хладнокровно произнес Ричард. — Я должен был лучше подготовить его к тому, как устроен мир. Но в другом вы заблуждаетесь. Я не забывал о его существовании. Я сразу же признал свою ошибку и попытался все исправить, но он начал избегать меня. Мишель уже тогда был невероятно упрямым.       — О? Вы пытались что-то исправить? — удивился я. — И каким же образом?       — Я поступился своими взглядами в угоду его интересов и стал покупать ему одежду и игрушки для мальчиков, — ответил он и достал свой смартфон. — Вот, смотрите.       Я непонимающе уставился на экран и первое, что бросилось мне в глаза — это фото улыбчивой голубоглазой девчушки в нежно-голубом платье с рюшами. Только через несколько секунд я сообразил, что это был маленький Мишель! Ричард открыл галерею, нашел альбом с названием «мое сладкое солнышко» и принялся быстро прокручивать огромное количество фото, из которых я то и дело выхватывал счастливую кучерявую моську. Десятки платьев, горы мягких игрушек, Мишель с пироженкой, Мишель с кроликом, Мишель-принцесса, Мишель-русалочка… Я с досадой отметил, что с удовольствием просмотрел бы все эти фото повнимательнее, но… я ведь должен был бороться со злом, а не примыкать к нему! Наконец Ричард остановил карусель и продемонстрировал мне детский костюм морячка.       — Это… Это довольно девчачий костюм, — отметил я.       — Но там же шортики! — возразил он.       — А на шортиках бантики!       — Но… Но вот этот костюмчик определенно мальчишеский!       Ричард отыскал другое фото и показал его мне.       — Розовые брюки и футболка с диснеевской принцессой? — переспросил я.       — Это Мулан, — пояснил Ричард. — Ему нравилась Мулан. И другие принцессы… Мы все время смотрели мультфильмы вместе…       Я посмотрел на него с искренним недоумением. Ричард совершенно не походил на того, кто стал бы смотреть мультики про принцесс со своим ребенком. Даже когда он рассказывал мне об этом, его лицо оставалось совершенно бесстрастным.       — Он уничтожал все мои подарки… Изрезал всю одежду, изорвал и разломал все игрушки. Сжег в камине конструктор, который я ему подарил. Прямо в коробке, даже не распаковав.       Ричард продемонстрировал мне фото гребаного принцессного конструктора! Хотя, признаться, он был крутой — с замком и драконами, и плевать что розовыми. Я бы в детстве от такого не отказался… Но Мишель в тот момент, очевидно, воспылал бурной ненавистью ко всему девчачьему. Между тем Ричард показал мне еще одно фото.       — Это плюшевый медведь, — констатировал я.       — Недостаточно милый плюшевый медведь, — пояснил Ричард.       — Вы вообще были ребенком?! — отчаянно поинтересовался я. — Под игрушками для мальчиков подразумевают машинки, поезда, вертолеты, сабли, пистолеты, а не вот это вот все!       Ричард недовольно поморщился. Похоже, его детство тоже не было лишено каких-нибудь душещипательных драм, обернувшихся душевными травмами… Наш неловкий разговор прервал Эдвард:       — Мистер О’Брайан, накрыть вам в столовой или в беседке?       — В беседке, — ответил я, решив, что не стоит лишать Мишеля свежего воздуха и витамина Д.       Снова взглянув на Ричарда, я вдруг испытал к нему жалость. Каким бы странным он ни был, кажется, он все-таки старался. И он настоящий фанат Мишеля! Достаточно было один раз увидеть, как он по кругу рассматривает его фотографии с непроницаемой тоской и нежностью.       — Возьмите девочку из приюта, — посоветовал ему я. Он озадачено уставился на меня, но ничего не ответил.       Все так же молча, погрузившись в глубокие раздумья он, наконец, убрался из сада. Когда последняя горничная скрылась за углом, я бросился в кусты. Обшарив их вдоль и поперек, я так и не нашел искомое. Убив на это в общей сложности минут двадцать, я позорно сдался и поплелся к дому. Помыв руки, я прошел к беседке, где за ланчем меня уже ждал Мишель. Ну как — ждал… Уплетал за обе щеки ароматные блинчики. Я устроился напротив, подпер лицо ладонью и, забыв обо всех невзгодах, принялся наблюдать за ним.       — Чего?! — фыркнул он.       — Ты похож на хомячка, — с улыбкой подметил я. — Кушай-кушай.       — Твои вкуснее, — неожиданно признался он. Хорошо, что Эдвард этого не слышал, иначе мне было бы крайне неловко сиять от счастья.       — Могу готовить их тебе каждый день!       Мишель чуть не поперхнулся.       — Нет уж… Каждый день не надо!       — Ты ведь поедешь домой сегодня? — приступая к трапезе, как бы невзначай поинтересовался я.       Он молчал какое-то время, мучительно долго дожевывая очередной блинчик, затем тихонечко буркнул:       — Поеду, — а потом спросил: — А ты… Ты еще будешь играть?       — А? — удивился я. — Конечно. Почему нет?       — Ну, тебе ведь на самом деле не очень интересно, — пояснил Мишель. — Ты ведь только из-за меня играл…       — Хм, это правда, — подтвердил я. Он резко помрачнел, а я добавил: — Но мне очень нравится играть с тобой. Неужели ты думаешь, что я откажусь от возможности проводить со своим любимым мужем как можно больше времени?       Мишель вдруг смутился и больше не проронил ни слова. Дома я, наконец, привел себя в порядок, а потом мне пришлось на несколько часов уехать по работе. Я итак проволынил полдня, в результате получив нагоняй от Карла, дальше уклоняться от своих непосредственных обязанностей было уже нельзя. В конечном итоге я вернулся с работы позднее обычного, заглянул к Мишелю, убедился, что он во всю рубится в Эллинвейс и решил его не отвлекать, только тихонечко поменял букет пионов в его комнате на новый. Перекусив, я тоже вошел в игру и отправился качаться. Было что-то противоестественное в том, что мне больше не надо было скрываться от Мишеля. Что он теперь обо всем знает. Трудно было даже представить всю абсурдность предстоящих встреч в гильдии.       Некоторое время спустя, я вдруг услышал в коридоре какой-то грохот. Шум, которому я не решался дать определение все нарастал. Его источник, очевидно, приближался к моей комнате. Я, оставив Джека в безопасном месте, подошел к двери и распахнул ее. На пороге моей комнаты показался Мишель. Он сидел в своем компьютерном кресле, в котором, видимо, и прикатил, и прижимал к груди ноутбук.       — Можно я у тебя поиграю? — спросил он, глядя на меня снизу вверх огромными голубыми глазищами.       — А что такое?.. — удивился я.       — Ничего! — буркнул Мишель, явно недовольный тем, что ему приходится объяснять. — Просто… Раз мы пока не можем играть вместе…       — О… — выдохнул я, медленно осознавая, что он пытается сказать. — К… Конечно! Хотя подожди… Тебе будет удобно? Ты не будешь отвлекаться?       Мишель покосился на мой стол. Он у меня добротный. На самом деле мы вдвоем легко поместимся за ним, если я немного сдвинусь в сторону, что я немедленно и провернул. Устроившись, мы оба включились в игру. Я все еще был на локации, а Мишель с командой готовился отправиться в следующий данж.       — Это какой уже? — спросил я.       — Последний, — ответил он. — А потом пойдем на новые локации.       — Новые? — переспросил я.       — С лвл кэпом добавили новые территории и новые данжи, — пояснил Мишель.       Я припомнил, что уже слышал об этом, но пребывая в экзистенциальной апатии из-за разлуки со своим мужем, не обратил никакого внимания на все эти обновления.       — По слухам с корейского сервака, там можно найти либо особое оружие против Владыки Тьмы, либо особые артефакты для прокачки оружия и амуниции, — продолжал просвещать меня Мишель.       — Блин, как же я хочу пойти с вами… — протянул я.       — Вот и не отлынивай! — строго произнес Мишель. — Ты не против, если я оставлю динамики? Не хочу сидеть в наушниках…       Я, разумеется, был не против. Мне было только веселее от их суматошного общения во время рейда. У меня даже создавалось ощущение, что я принимаю в нем непосредственное участие. Мне нравилось слушать их, слушать, как Мишель общается с ними холодными интонациями Ледяного Короля, смеяться над шутками и периодически вставлять свои реплики.       — Я смотрю, этот рыцарь присмирел? — спросил я, когда они благополучно покончили с данжем.       — Помер пару раз и присмирел, — подтвердил Мишель. — К счастью эта огненная обезьяна способна обучаться.       — Эй! Кто это обезьяна?! — выпалил тот самый рыцарь полудракон Огненный Лорд.       — Ой-ой! Будете так препираться, я вас зашипперю! — пригрозила Маленькая Лошадка.       — А как же Джек??? — возмутилась ведьма Хеннеси, с которой я как-то раз уже пересекался.       — А чего он клювом щелкает?! — воскликнула Лошадка. — Так и уведут Короля!       — Что это я такое слышу? — протянул я. — Мне начинать волноваться?       — Из-за этой макаки? — усмехнулся Мишель. — Никогда!       — Ты кого макакой назвал?! — выпалил Огненный Лорд.       — Льдиночка моя, — проворковала Доктор Перчик. — Я все хочу спросить — с кем это ты там разговариваешь?       Мишель помолчал немного, раздумывая, как ему ответить, после чего откровенно признался:       — С Джеком.       — Что-что-что??? — прокричала Лошадка.       — Вы что там, на связи? — вклинился Сохраняйте Спокойствие.       — Мы в одной комнате, — еще немного подумав, ответил Мишель.       В голосовом чате воцарилась тишина.       — В каком смысле?.. — наконец, решилась спросить Доктор Перчик, так и не придумав этой фразе какой-либо еще смысл.       — В прямом, — ответил Мишель. — Сидим рядышком в одной комнате.       — Вы что… — неуверенно протянула Хеннеси. — Вы что, встретились???       Я молчал, даже не представляя какие еще карты собрался выложить Мишель. Он произнес:       — Ну как встретились… Просто неожиданно оказалось, что мы уже два месяца как женаты.       В чате снова воцарилась гробовая тишина.       Под изумленные возгласы мы вкратце поведали ребятам нашу историю.       — НЕ-ВЕ-РЮ!!! — воскликнула Хеннеси. — Такой фанфик раскритиковали бы в пух и прах! Я требую доказательств!       — Да-да-да! — поддержала ее Маленькая Лошадка. — Селфи! На фоне аккаунтов!       — Да мне, в общем-то, наплевать — верите вы или нет, — хмыкнул Мишель.       — Селфи? — задумчиво протянул я. — Хорошая идея.       — Чего?! Не буду я фоткаться! — запротестовал Мишель. — Ненавижу фотографироваться!       А в детстве еще как любил… Вспомнить хоть то безумное количество фотографий в телефоне Ричарда. По всей видимости, это и есть причина, по которой Мишель воспылал ненавистью к объективам. Если разобраться, он ведь когда-то любил своего отца и с радостью проводил с ним время, но вся его жизнь в одночасье обернулось для него ложью и насмешкой. Все, что ассоциируется у него с тем временем, он до сих пор воспринимает в штыки. Смогу ли я исцелить его душу и создать новые приятные ассоциации?       — Между прочим, ты удалил из моего телефона все свои фотографии, — напомнил я ему. — Это были мои сокровища.       — Какие еще сокровища?! — вспыхнул он.       — Так что за тобой должок. Ты должен все возместить.       На самом деле я не рассчитывал, что он легко согласится, но все же решил попытаться. Неожиданно, после минуты молчаливых раздумий, Мишель произнес:       — Ладно, давай! Но если не получится, удалишь!       Я с радостью принялся подбирать ракурс для селфи. Сидя каждый в своем кресле, как бы мы ни старались извернуться — все равно спинками перекрывали оба экрана. Да и если просто вставали рядом плечом к плечу, мало того, что все перекрывали, так еще и Мишель был на полторы головы ниже меня. Как мы только не раскорячивались, чтобы сделать нормальное фото! В результате увлеклись и наделали их больше сотни во всех возможных позах и ракурсах. Мы стоим рядом, мы стоим рядом, но немного по-другому, я сижу на корточках, Мишель стоит рядом, я сижу на столе и приобнимаю Мишеля, который стоит впереди, я сижу на столе, Мишель у меня на коленях, я стою, Мишель сидит у меня на плечах и фоткает нас сверху, Мишель лежит на столе, я выглядываю из-за мониторов… Еще полчаса, безудержно ухахатываясь над каждым кадром, мы выбирали наиболее удачное. Кажется, у меня получилось.        — Поверить не могу!!! — визжала от восторга Хеннеси. — Мой ОТП стал каноном!!!       На радостях она призналась нам, что накатала по меньшей мере пятьдесят фанфиков с участием наших персонажей и теперь уж точно не собирается останавливаться на достигнутом.       — Только больше никому не рассылайте фото! — изрядно смутившись произведенного фурора, потребовал Мишель.       Ночевать он остался в моей комнате, а со следующего дня и вовсе переехал ко мне.       Очень скоро мне открылась еще одна его сторона — он оказался невероятно ласковым и жадным до всевозможных поглаживаний, почесываний, объятий и поцелуев. Как котенок, сначала относившийся к хозяину с недоверием, а потом распробовавший все прелести нежности и ласки.       Через месяц мы переехали в новый дом с садом и просто отличным деревом в нем. Наняли дворецкого, горничную и садовника. По поводу горничной у меня были сомнения, но Мишель сам настоял на том, что дворецкому в любом случае понадобится подмога. В этот раз я лично контролировал обустройство дома и подбирал мебель, так что спальня у нас теперь была одна на двоих, а в ней огромная, грандиозная во всех смыслах кровать. Опробовав ее в первый же день, мы остались вполне довольны этим приобретением, но шумоизоляция подкачала… Дворецкий и глазом не повел, а вот у горничной все было написано на лице, даже садовник как-то странно на нас посматривал. Возможно, дело было в том, что Мишель так и продолжал грязно материться во все горло, когда кончал. И чем сильнее кончал, тем крепче матерился. Я же к этому уже привык, и меня это ничуть не смущало.       Под каждым окном я распорядился разбить пышные клумбы с белыми пионами. Если вдруг Мишелю приспичит прыгать из окна, пусть прыгает в клумбу.