Путь к сердцу Ледяного Короля

      Мы познакомились на их свадьбе. Он вышел покурить и попросил у меня огня.       — Каково это — быть шафером на свадьбе своего любовника? — зажав губами сигарету и чиркнув зажигалкой, поинтересовался он.       — Прошу прощения? — переспросил я.       — Да ладно, этот О’Брайан — известный трахаль, — усмехнулся он, затянувшись и по привычке сунув мою зажигалку в карман своих брюк. — Можно наугад ткнуть пальцем в любого омегу на этом банкете, не промахнешься.       — Вы его переоцениваете, — хмыкнул я. — И если вы не заметили, я не омега.       — А иначе у алтаря был бы ты, а не он, да? — с видом проницательного гения дедукции проговорил он. — Я видел, как ты на них смотрел. Нет, я понимаю, мне тоже трудно было не закатывать глаза.       — А-а, — протянул я. — Вы шафер Мишеля Гатри? Я вас не узнал, у вас не особо запоминающаяся внешность. Так вы его друг?       — У него нет друзей, — проигнорировав мою колкость, произнес он и протянул мне руку. — Я его брат. Маркус Гатри.       Посмотрев на его ладонь, я в последний раз затянулся, медленно выдохнул дым, затушил сигарету и отправил ее в специальную урну. Не удостоив нахального мальчишку рукопожатием, я подошел к нему почти вплотную, запустил руку в карман его брюк и, выудив свою зажигалку, проговорил:       — Это подарок, я ей дорожу.       Весь оставшийся вечер он не оставлял меня в покое, осыпая неловкими хамоватыми комплиментами. Не знаю, какой реакции он от меня добивался, но я чувствовал себя школьницей, которую надоедливый младшеклассник неустанно дергает за косички. Довольно быстро он навел обо мне справки и его интерес ко мне многократно возрос. Пока я замещал Джима, Маркус повадился приезжать ко мне в офис, по меньшей мере, пару раз в неделю.       — На кой тебе прозябать на этой овощебазе? Переходи ко мне, будешь моим партнером, — предложил он.       В этот раз он притащился не с пустыми руками, презентовал мне бутылку «Кьянти». Наверное, рассчитывал распить его вместе со мной, отмечая мой переход под его начало.       — Зачем вам партнер? Похоже, у вас не так уж и много работы, — парировал я, приняв его подарок с самым будничным видом, и не глядя сунул бутылку в шкаф.       — Просто у меня все схвачено, — похвалился он, с тоской проводив свой презент взглядом. — Хороший директор не пашет, а пожинает плоды. Так что — да, ты все правильно понял, работы меньше, зарплата больше.       — То есть вы хотите платить мне деньги за то, чтобы я проводил с вами время? — уточнил я. — Я не предоставляю эскорт-услуги.       — Я немного не об этом, — проворчал Маркус. — Ладно, а на свидания ходишь? Можешь платить за себя сам, если это принципиально.       — Нет, — я покачал головой. — Я не хожу на свидания с альфами.       — О, так дело в этом?       — В том числе. Не знаю, почему вы вообще решили, что меня это интересует. Я предпочитаю женщин.       — Вот черт…       — Да.       — Ну, может быть…       — Нет.       — Даже в теории?..       — Не-а.       — Дела…       — У меня много работы. Ну, знаете — грядки прополоть, коров подоить.       Я связался с секретарем и попросил:       — Подготовьте самолет на ферму Эткинса.       — Будет сделано, — ответил Стэнли, однако, уже через несколько секунд он вышел на связь и немного растеряно сообщил: — Эм… Мистер О’Брайан забрал самолет…       — Он же в отпуске, — удивился я.       — Да, похоже, он взял его для личных целей…       У меня не было слов, одни маты.       — Стэнли, разузнайте, мы можем арендовать самолет? Мне нужно вылететь через два часа.       — Я могу помочь! — неожиданно предложил Маркус. — У меня есть самолет.       Откровенно говоря, я не видел причин отказываться. Я не из тех, кто чувствует себя обязанным по любому поводу. Если какому-то мальчишке захотелось мне угодить — это его решение. Я мог бы обойтись и без него, мне просто понадобилось бы чуть больше времени.       В итоге он навязался за мной. В захолустном аэропорту нас встретил Эткинс-младший на стареньком пикапе. Погрузившись в облако вонючего дешевого топлива, по кочковатой проселочной дороге мы поехали к ферме.       — Нет, что-то в этом есть, — вскинув брови, произнес Маркус с нескрываемой иронией. — Все эти пасторальные виды, свежий… воздух… — он поморщился и прихлопнул комара. — Романтика!       — Никто не заставлял вас ехать на ферму, — напомнил я. — Вы могли прекрасно провести время в самолете до моего возвращения.       — Шутишь, что ли? Отпустить тебя одного с каким-то мужиком на ферму в глухомани? Так и начинаются фильмы ужасов про реднеков-каннибалов.       — Пф-ф, — едва не расхохотался я. — Я регулярно бываю в таких местах и все еще жив.       — Почему этим не занимаются какие-нибудь менеджеры? — возмутился Маркус.       — Потому что в нашей компании директор лично несет ответственность за качество продукции, — ответил я.       — Разве это не чушь для рекламы?       — Вы не знаете Джима.       — У нас самые лучшие хрюшки! — гордо заверил Эткинс-старший, протягивая нам с Маркусом резиновые сапоги.       Переобувшись, мы потопали за ним в хлев. Надо сказать, там было совсем не грязно, но сервис есть сервис. Для меня все это было в порядке вещей, а вот с лица моего спутника не сходило выражение крайнего недоумения и настороженности. Очевидно, он так и не выбросил из головы идею о реднеках-каннибалах. Меня это порядком веселило. Отсняв на видео бодрую презентацию Эткинса-старшего, я заметил, что Маркус от скуки завел знакомство с одним из поросят.       — Нравится? — спросил фермер.       — Да, славная хрюшка, — смягчившись, признал Маркус.       — В два счета зарежем и пожарим ее для вас! — с готовностью воскликнул Эткинс-старший.       — Чего?! — шокировано выпалил Маркус. — Ну уж нет! Спасибо, не надо!       — А вы думали, мы их для выставки выбираем? — решил я подразнить его.       — Да понятно для чего! — воскликнул он. — Но не так же… Знаете что?! Я покупаю эту хрюшку!       — Зачем? — спросил я. — Решили завести экстравагантного питомца?       — Выпущу в дикую природу!       — Они не приспособлены для жизни в дикой природе. Да и что насчет ее братиков и сестричек? Ее родителей или деток? — продолжал я его дразнить.       — Ой, все! — взвился Маркус.       — Вы такой слабонервный, — усмехнулся я.       После презентации нас накормили вкуснейшими отбивными.       — Простите, хрюшки, — произнес мой спутник, сложив руки в молитвенном жесте. — Вашего очарования недостаточно, чтобы я стал веганом.       Обсудив все детали сделки, и подписав бумаги, я освободился примерно через час. Маркус за это время измаялся от безделья. В этом захолустье практически не работала сотовая связь, а до ближайшего населенного пункта было несколько миль. Когда я, наконец, вышел из фермерского дома, мне на голову опустился пышный цветочный венок.       — Это еще что? — удивленно спросил я, немного неловко поправив волосы.       — Да вот, пока ты там занимался своими важными делами, я научился плести венки, — поделился Маркус и помахал рукой белокурой девчонке лет девяти. — Джинни научила.       — Очень мило… — произнес я и на всякий случай уточнил: — Там ведь нет жуков?       — Нет… — немного неуверенно ответил Маркус.       — Нет?       — Точно, нет! Я каждый цветочек перебрал своими руками…       — Если мне на лицо упадет хоть один жук, я вас убью, — предупредил я.       — Да что ж ты за человек такой! — фыркнул Маркус и, сняв с меня венок, напялил его на себя. — Все, теперь все жуки мои!       — Вам очень идет, — смягчился я.       — Тебе тоже шло.       — Красиво получилось.       — А то я не знаю!       Тем вечером я вероломно распил бутылку «Кьянти» с Джимом, после того, как мы дружно отправили на покой парочку ТОПовых игроков Эллинвейса. А потом произошло кое-какое дерьмо. Я знал, что не стоит ложиться с ним в одну постель. Во сне он совершенно себя не контролирует, особенно, если до этого пил. Его мозг отключается, а тело действует рефлекторно. Тот, кто под боком, очевидно, там не просто так. Я же знал, что такое может произойти, но сделал скидку на то, что выпил он совсем немного, да к тому же его голова была забита Мишелем. Я наивно полагал, что это, в случае чего, его остановит. Ну да, конечно. Не прошло и двадцати минут, я даже уснуть толком не успел, как он сгреб меня в объятья, подмял под себя и поцеловал. Этот поцелуй так внезапно сковал мои губы, что я и пискнуть не успел. Рефлекс на перехват рук и лишение возможности сопротивляться у Джима был отточен в высшей степени. В башке этого идиота удивительным образом уживались сексуальный маньяк и глупый лабрадор. Лабрадор сейчас спал и видел свои собачьи сны, меня же угораздило нарваться на маньяка.       — Приди в себя, идиот! — выдохнул я, наконец, разорвав поцелуй.       Это прозвучало так жалко и неуверенно. А еще чудовищно пошло. Может быть, черт с ним? Пускай целует? Пусть делает, что хочет, все равно не вспомнит. Мне всего-то нужно будет сделать вид, что ничего не произошло, это я умею.       — Тихо, порвешь же… — прошептал я, не давая ему превратить мою рубашку в рваные лохмотья.       Его дыхание обжигало кожу, губы ласкали шею, одна рука все еще сжимала мои запястья, а вторая прошлась по пояснице. Полный решимости поддаться искушению, я повел бедрами ему навстречу, но тут эта собака впилась зубами мне в шею. Отрезвляющая боль прошила все мое тело, колено само подлетело и врезалось в его яйца. Честно говоря, в этот момент у меня самого там все сжалось, но я пришел в себя раньше, чем он. Воспользовавшись моментом, я выкарабкался из-под него и успешно принял облик несчастной жертвы. Мне не было стыдно. Это ведь не я начал.       Я ушел, оставив его одного. Ощущение было странным — в голове спокойствие, рациональная меланхолия, но тело дрожало. Я не мог унять эту дрожь. Как будто моя нервная система работала в автономном режиме, не отчитываясь перед мозгом. Руки и плечи тряслись, дрожали губы, от чего-то сердце колотилось в бешеном ритме. Я подумал, что, может, неплохо было бы выпить еще, может, с кем-то. Прокручивая список контактов в телефоне, невольно задержался на номере Маркуса. Еще один глупый щеночек.       Палец дрогнул. Пошел вызов. Долгие две секунды я колебался, прежде чем сбросить и отключить телефон. У него было целых две секунды. Что я делаю? Наутро я обнаружил несколько пропущенных от него, а чуть позже он и вовсе заявился в офис.       — Ты звонил мне ночью?       — Случайно набрал.       — Мог бы хоть СМС-ку сбросить, что у тебя все в порядке! Откуда мне знать, зачем ты звонил? Может, что-то случилось! Может, ты в аварию попал!       — Думаете, ваш номер у меня на быстром наборе?       — Да откуда мне знать! Всякое же бывает! Я всю ночь тебе трезвонил, места себе не находил!       — Не стоит обо мне так беспокоиться.       — Ой, да… Кого ты из себя корчишь?! — сделав шаг ко мне, он вдруг прижал меня к столу. — Будь проще и люди к тебе потянутся! Слышал такое выражение? Видимо не слышал, раз все еще страдаешь от одиночества!       — С… с чего вы взяли, что я страдаю от одиночества?! — удивился я.       Получилось, наверное, излишне эмоционально. Растерянная усмешка смешалась с непонятно откуда взявшейся паникой.       — Да по тебе видно! — выдавил Маркус, глядя мне прямо в глаза.       Страдаю от одиночества? Что за бред? Он возомнил себя психологом? Или это такой метод пикапа? Если говорить это всем подряд, кто-нибудь да поведется, так что ли? Что касается меня, я, скорее, страдаю от переизбытка общения, ежедневно контактируя с десятками людей. Так что к вечеру я буквально мечтаю об одиночестве. Перед кем я вообще оправдываюсь?       Этот надоедливый щенок испортил мне настроение на весь день. Я то и дело мысленно возвращался к его словам и, должен признать, ему удалось выбить меня из колеи. Одиночество? Список моих контактов ломится от тех, с кем я мог бы провести время, но у меня не было ни малейшего желания выходить с ними на связь.       В тот вечер, по старой памяти, я заглянул на форум Эллинвейса. По правде говоря, меня уже давно тянуло. Все обсуждали Призрака Замка и Аллориэль, а еще… Ледяной Король и Джек Дэниэлс стали парой. Джек ответил на предложение поцелуем, и весь ТОП был завален скринами этого поцелуя. Как же бесит.       Мишель. Мишель. Мишель. Мишель.       Кажется, я слышал это имя по сорок раз на дню, и это еще до того, как Джим вышел на работу. Теперь же у меня создавалось впечатление, что это я на нем женился. От этого имени у меня уже неметафорически дергался глаз. Не то, чтобы меня все это очень сильно раздражало или напрягало, но глаз дергался. Слегка подрагивало нижнее веко, совсем незаметно со стороны, но ощутимо и неприятно.       А потом Мишель попал в больницу. Именно тогда Маркус почему-то решил, что завалиться ко мне на ночь глядя с бутылкой Шардоне — это отличная идея.       — Рабочая неделя только началась, — напомнил я, не приглашая его войти.       — Так ведь твой босс вышел на работу, неужели он не даст тебе послабление? По-моему, ты это заслужил.       По-моему, тоже.       — Если честно, я хотел перед тобой извиниться, — признался Маркус. — Я нагрубил тебе. Ну, ты, конечно, тоже был не прав, но… В конце концов, мы оба взрослые люди.       Я пристально смотрел на него, пока он неуклюже извинялся, затем бросил оценивающий взгляд на вино. Элитный бренд. Навскидку эта бутылка обошлась ему не меньше пары тысяч фунтов. Что ж, на извинения он не поскупился.       — Входи, — отойдя в сторону, предложил я.       У меня было относительно неплохое настроение, и уже несколько часов не дергался глаз. Пожалуй, я впустил бы его, даже если бы он притащился с самым дешевым портвейном, а если бы его перед этим еще и избили… Стоп, о чем это я?       Я уже давно отметил, что Маркус, как это ни странно, неплохой собеседник. Что еще удивительнее — хотя каждая его черта по отдельности была искренне мной презираема, в совокупности он меня совершенно не раздражал. Он весь вечер достойно держался и не пошлил, но когда вино закончилось, все-таки предложил поиграть в бутылочку.       — Вдвоем? — уточнил я.       — Ну, я просто не знаю, как бы еще ненавязчиво предложить тебе поцеловаться, — виновато улыбнувшись, произнес он.       Может быть, все дело в вине, но я вдруг подумал: да какого черта? Почему бы нам, в конце концов, не поцеловаться?       Я придвинулся к нему, чтобы осуществить задуманное и тут, словно знак свыше, зазвонил телефон. Маркус подался вперед, чтобы не дать мне ускользнуть, но я увернулся от поцелуя и ответил на звонок.       — Привет! — взволновано произнес Джим. — У тебя есть… или, может, ты можешь узнать номер Маркуса Гатри?       — Ты вообще в курсе, что у тебя есть секретарь? — поинтересовался я, только чтобы скрыть растерянность. Какого черта он звонит мне именно сейчас и спрашивает номер Маркуса?! — Зачем тебе его номер?       Я покосился на своего гостя и жестом приказал ему не подавать признаков присутствия.       — Мишель в больнице и никто не говорит мне, что с ним… — сообщил Джим. — И Доминику не дозвониться…       — Понял, — отчеканил я и поздновато спохватился — не было ли в моем ответе слишком явного облегчения. — Сейчас вышлю тебе номер. Я быстро отключился и, попутно выполняя обещание, обратился к Маркусу:       — Сейчас тебе позвонит Джим.       — Что?! Нахрена?! Подожди… А ты не мог просто дать мне трубку?       — Еще не хватало, чтобы он узнал, что ты рядом!       — А что будет, если он узнает? — мрачно уточнил Маркус.       — Ничего! — прошипел я. — Просто я не распространяюсь о своих связях.       — А я распространяюсь, как же нам быть?! — как будто обижено фыркнул он.       — Сделай вид, что мы не вместе, — холодно потребовал я.       — Ну и какого хрена он не звонит?! Что вообще за блажь? Что ему понадобилось от меня среди ночи? — резонно поинтересовался он.       — Мишель в больнице, — ответил я, и тут же почувствовал, что тик вернулся.       — Ч… что? Подожди, что? Почему он в больнице? — ошарашено спросил Маркус.       — Ты вроде бы слышал весь наш разговор, — напомнил я. — Я не расспрашивал.       — Ну и хули он не звонит?! Дай его номер, я сам позвоню!       — Нет, — отрезал я.       — Что?       — Нет. Я не дам тебе его номер. Потому что я не звонил тебе и не говорил, что Мишель в больнице, ясно? И уж точно тебя не было рядом со мной, когда я об этом узнал.       — Да почему тебя это так парит?!       — Я дал Джиму твой номер, и он сам позвонит тебе, когда посчитает нужным. Поверь мне, если кто и переживает за твоего брата больше, чем за себя, то это он.       — Нет, ты объясни мне, почему, блядь, тебя это так парит!       — Очевидно, он не звонит, потому что сейчас не время, может быть, сейчас неудобно…       Маркус схватил меня за плечи и с силой тряхнул. Я уставился на него. Его глаза пылали огнем, брови сошлись к переносице, его пальцы впились в мои плечи так, что почти наверняка останутся следы.       — Ты… — прохрипел он.       — Иди домой, — холодно произнес я.       — Я тебя!.. — выпалил он, но не договорил.       Убью?       Люблю?       Хочу?       Не понимаю?       Совершенно невозможно было определить, какой именно посыл он хотел вложить в эту недосказанную фразу, но как ее не продолжи — получится глупо. Во всех смыслах — излишне.       Излишне агрессивно.       Излишне наивно.       Излишне поспешно.       Излишне претенциозно.       — Иди домой, — повторил я, сбросив с плеч его руки. — Уже поздно и, похоже, завтра будет непростой день.       С максимально безразличным видом я отправил бутылку из-под вина в мусорный контейнер и сунул в посудомойку бокалы. Маркус не стал просить меня его провожать. Просто ушел, хлопнув дверью. Задумчиво перекурив, я набрал номер Джима, чтобы узнать подробности произошедшего и утешить его.       Следующий день и впрямь был напряженным. Джим опаздывал на встречу, партнерам это очень не нравилось и они, не скупясь, демонстрировали свое недовольство. Тот факт, что у меня были все полномочия для решения вопросов и заключения сделки, их совершенно не интересовал, они не хотели иметь дела с бетой, но стоило появиться альфе и их кислые рожи расплылись в любезных улыбках, все претензии мигом испарились. Впрочем, ничего нового.       В такие моменты я обычно думал о том, что, не смотря ни на что, Джим меня ценит, но теперь почему-то подумал про Маркуса. Его непосредственность и неистовое восхищение моими достижениями поначалу показались мне наигранными, но теперь согревали душу, не давая погрязнуть в самобичевании.       Я был морально готов к тому, чтобы и дальше утешать Джима, но он неожиданно повеселел. Их с Мишелем отношения в игре резко продвинулись, чего нельзя было сказать о реальности. По правде говоря, меня напрягала сложившаяся ситуация, как будто это я ходил по тонкому льду, но я бы никогда не пошел на подобное. Добиваться взаимности любой ценой? Не слишком ли это? Чувства либо взаимны, либо нет.       К очередному разговору на тему «Мишель такая лапочка» я не был готов и когда почувствовал, что к нему все и идет, начал мечтать провалиться сквозь землю. Неожиданным спасеньем стал телефонный звонок от Маркуса.       — Да! — ответил я.       — Приветик, — послышался знакомый голос, однако это был не Маркус. — Это Лонг из «Кроличьей норы». Этот альфа буянит уже несколько часов и требует тебя.       — Да боже мой, ты серьезно?.. — растеряно выдохнул я.       — Варианта два, — продолжил Лонг. — Мои ребята его вырубают, либо ты приезжаешь и нежно, или как там у вас принято, его успокаиваешь.       — Хорошо, сейчас приеду.       Мы с Лонгом были приятелями, и только благодаря этому у Маркуса появился лояльный вариант развития событий. Иначе его бы уже давно приструнили.       В «Кроличьей норе» рейв длился круглые сутки. День, ночь, утро или вечер, все это совершенно не важно — в этом клубе своя атмосфера. Ты можешь развлекаться здесь до упаду или пока твой кошелек не опустеет. Но есть ряд правил, которые нужно соблюдать. Во-первых, все носят маски. Во-вторых, запрещены публичные конфликты и агрессивное поведение, выяснять отношения следовало за пределами клуба, а в особых случаях за закрытыми дверьми. Нельзя мешать другим гостям хорошо проводить время, а особенно не приветствуется агрессия в адрес персонала. Все эти нехитрые запреты с лихвой компенсировались рядом допущений, о которых не принято было говорить вслух.       Итак, Маркус надрался, наехал на бармена, устроил дебош, ввязался в потасовку в результате которой более тридцати посетителей получили травмы и потеряли маски… Если бы при этом он не орал мое имя и в его телефоне не оказалось бы моего номера, он бы уже летел с Тауэрского моста на корм рыбам.       — Где ты подцепил этого Маркуса Гатри? — поинтересовался Лонг, ведя меня по коридору к комнатам отдыха для гостей.       — Он брат Мишеля Гатри, — коротко ответил я.       — Я должен знать кто это?       — Это муж Джима.       — О? Тогда хорошо, что я его не прибил.       — Не думаю, что они бы расстроились.       — Этот Мишель… Да, теперь я вспомнил. До меня доходили кое-какие сплетни. Кажется он проблемный ребенок?       — Ну, Джим от него без ума.       — Интересно.       Лонг прекрасно знал, что сплетник из меня никудышный, поэтому даже не пытался тянуть информацию. Он привел меня к комнате, запертой на ключ, и только собирался открыть замок, как с обратной стороны что-то с грохотом врезалось в дверь. Я вздрогнул от неожиданности, Лонг закатил глаза.       — Что бы это ни было я выставлю вам счет, мистер Гатри, — произнес он.       — Да пошел ты жопу, макака узкоглазая! — проревел тот. Надо сказать, что Лонг — омега потрясающей красоты, даже по моим меркам. Хоть он и азиат, глаза у него просто огромные. Каждый альфа под чарами этих глаз превращался в покладистого щеночка. Даже у его врагов не повернулся бы язык назвать его узкоглазой макакой. — Если сейчас же меня не выпустишь, я…       — Маркус! — прервал его я. — Сядь смирно, руки на колени! Иначе я уйду, и больше ты меня не увидишь!       Он затих. Затем сообщил:       — Я сел.       — Я вхожу.       — Развлекайтесь, — усмехнулся Лонг и вручил мне ключ.       Я открыл дверь и вошел в комнату. Маркус и впрямь сидел на кровати напротив двери, послушно сложив руки на колени.       — Ну и что ты устроил? — спросил я, закрыв за собой дверь и посмотрев на него.       — Я не знаю, — буркнул он. — Я напился.       — И когда ты успел? Вечер только начался.       — Я поехал сюда сразу же, как ушел от тебя.       — И все это время напивался?       — До полудня я был в порядке.       — И что же вдруг произошло?       — Я… — он глубоко задумался, копаясь в памяти. Потом вдруг выпучил глаза и с размаху стукнул себя рукой по лбу с такой силой, что тут же повалился навзничь.       Я невольно подался к нему, перепугавшись, но он вдруг начал смеяться.       — Расскажи мне, я тоже хочу посмеяться, — почувствовав раздражение, попросил я.       — Да ничего смешного, — резко успокоившись, мрачно проговорил он. — Родители устроили мою помолвку и как раз сегодня в полдень я об этом узнал.       Я самому себе не смог бы описать чувство, с которым принял эту новость. Это как… узнать, что у тебя рак на последней стадии и забить на это. Сразу же без лишних истерик смириться со смертью. Только глаз слегка дернулся.       — О, — произнес я, сложив руки на груди. — Мои поздравления.       — Тебе вообще плевать, да? — горько усмехнулся он.       — Похоже, ты этому не рад? — ушел я от ответа.       — Я не могу спать с омегами, у меня на них не стоит, — неожиданно признался Маркус.       — Ну, это, знаешь ли, психическое. По внешнему строению омеги мало чем отличаются от бет.       — Да дело же не только в этом. Ну да, ты прав… Психическое. Не знаю, почему так. Наверное, наша семья проклята. Мой дед-омега вообще сбежал с футанари, у них даже ребенок есть.       — О… Кто рожал?       — Хах… Да хрен его… А знаешь, вообще-то, некоторые ученые считают, что футанари — это женщины-альфы. И вообще существует шесть полов, которые разделяются на три типа: альфы — мужчины и женщины, беты — мужчины и женщины, омеги… Ну вот тут эта схема дает сбой, потому что к омегам относят еще и ангелов. Но они-то вообще бесполые. В то время как омеги-омеги — одновременно и мужчины, и женщины. То есть одним все, а другим ничего. Зачем эти ангелы вообще существуют-то? Короче… омеги — это какая-то ошибка эволюции.       — Интересная теория, — отметил я. — Ты только при Лонге ее не озвучивай.       — Я не знаю, как быть, — выдохнул Маркус.       — Поговори со своим женихом. Скажи ему, что у тебя уже есть тот, с кем ты предпочитаешь просыпаться по утрам и ваш брак для тебя не более чем деловое соглашение. Подобное сплошь и рядом.       — Я думал об этом, но мой жених тот еще скандалист. Да к тому же, рано или поздно, нам придется завести детей. И что они увидят? То же, что я видел всю свою жизнь? Двоих безразличных друг другу людей с интрижками на стороне?       — Только не начинай эту песню. При таком раскладе мудацкое отношение к детям вовсе не обязательное условие.       — А ты бы согласился? — спросил Маркус.       — На что? — не понял я.       — Быть с любимым человеком на правах любовника, — уточнил он.       — Согласился бы, — ответил я.       — Так быстро, — усмехнулся он. — Уже думал об этом, да? Но он не такой. Он такое категорически не приемлет. Он повернут на семейных ценностях. У него, наверное, крыша поедет, если его семейная жизнь не заладится, да?       Я молчал.       — Знаешь, тебе ведь правда стоит быть более открытым, — продолжил Маркус. — Говорить о своих чувствах, понимаешь, о чем я? Ты никогда не думал об этом? Что было бы, если бы ты ему признался?       — Ты все еще не протрезвел, — наконец, произнес я. — Несешь какой-то бред.       — Скорее всего, даже если бы вы на какое-то время стали любовниками, постепенно его ценности взяли бы верх, и он отдалился бы от тебя. Отбросил бы, как и всех тех, с кем коротал ночи. Но, может быть… — Маркус говорил вкрадчиво, с таким видом, будто знал все на свете. — Есть ведь хоть слабая надежда? Что ты ему чуть более дорог? Что он мог бы тебя полюбить?       — Нет, — произнес я, даже не зная, было ли это ответом на его вопрос или общим отрицанием всего того, что он наговорил.       — Но ты ведь не знаешь этого наверняка и боишься узнать.       — Твои слова не имеют никакого смысла. С чего ты вообще решил, что у меня к нему подобные чувства?       — Ты дрожишь, когда он рядом, — проговорил Маркус.       — Что? — усмехнулся я. — Так, ну это уже откровенно пьяный бред. Может быть, сменим тему?       — Не снаружи, — пояснил он. — Внутри. Не знаю, как объяснить. Знаешь, как трясутся, сдерживая слезы? Вот так ты дрожишь внутри.       — Все, хватит. Остановись. Когда ты протрезвеешь, я сделаю вид, что этого разговора не было.       — И чего в нем особенного?       — Да ничего!       — Тогда за что ты его любишь?!       — Ты это придумал!       — То есть тебе плевать на него?       — Мне не плевать на него, он мой друг. Но я совершенно точно не влюблен в него!       — Ну так докажи! Иди сюда и займись со мной любовью!       — Ты!!!.. Ты серьезно?! Это самый тупой развод на секс в моей жизни!       Он так меня выбесил, что я повысил голос, а это редкое явление. Я смотрел на него и меня переполнял праведный гнев, но вдруг уголки его губ дрогнули в шкодной ухмылке, и меня как будто подбросило на батуте. Мне стало так радостно, что я не смог сдерживать смех. Заливисто хохотать — это совершенно не про меня. Скорее уж — беззвучно пыхтеть, застенчиво закрывая лицо руками и отвернувшись к стене.       — Ты идиот, ты знаешь об этом? — спросил я.       — Знаю, — кивнул Маркус.       Он взял меня за руку и потянул к себе. Я совсем утратил способность оценивать обстановку и ему легко удалось завалить меня на кровать. Он улегся рядом, практически навис надо мной, подперев голову рукой и произнес:       — В горе и в радости, в богатстве и в бедности, эээ… что там дальше?       — Заткнись!       — В болезни и в здравии!       — Заткни-ись!       — Будешь ли ты моим любовником?       — От тебя перегаром несет.       — Я серьезно.       — Я тоже. Вонища невыносимая.       Игнорируя мои упреки, он продолжал смотреть на меня с нескрываемой нежностью. Меня захлестнуло очень странное чувство, какая-то бестолковая эйфория. Безграничная радость, хоть я и сам не мог понять, чему тут радоваться.       Упав рядом, он снова заговорил:       — Ты мне очень нравишься, ты это и так уже знаешь. И я знаю, что нравлюсь тебе. Я тебе нравлюсь, не отрицай. Иначе ты бы не лежал здесь со мной. У тебя с этим сложно. Ты сам не понимаешь себя и думаешь, что никто никогда не поймет. Но знаешь, на самом деле людям не обязательно друг друга понимать, достаточно принимать, даже если не понимаешь. Ты мне очень нравишься, и я готов принять тебя со всеми твоими странностями, которые мне не совсем понятны. Не понятны — ну и черт с ними! Они твои, а остальное неважно.       — Ты как будто цепляешься за соломинку, — заметил я.       — В каком смысле?       — Ты боишься остаться один на один со своим женихом? Боишься этой свадьбы, так ведь?       — А ты не боишься остаться один на один с собой? — спросил Маркус. — Ты ведь тоже тонешь.       — Предлагаешь пойти ко дну вместе?       — Да побарахтаемся еще.       Мы проговорили так несколько часов кряду, пока не уснули. От него и правда ужасно пахло, но почему-то в его объятьях мне было спокойно. Не помню, когда я в последний раз спал с кем-то в обнимку. У меня было немало любовников и любовниц, даже что-то похожее на отношения. Все это в итоге заканчивалось ничем. Любая связь сходила на «нет» плавно и незаметно, рассеивалась, как сигаретный дым. Нерушимой была только одна связь.       Мы с Джимом познакомились на первом курсе в Оксфорде. Он был звездой, а я заурядным умником, но нас все равно притянуло друг к другу. Вернее, меня притянуло к нему. Стать его другом было не так уж и трудно, Джим — дружелюбная собака. Сложнее было остаться при нем, не раствориться в толпе «друзей». Это не одна из тех историй, в которых король вечеринок добивается внимания невзрачного ботана, с первого взгляда разглядев его глубокий внутренний мир. Скорее уж ботан заинтересовался королем вечеринок и всюду преследовал его.       Какие у меня были цели? Я сам не знаю. Я просто увидел его и уже не смог отвести взгляд.       Думал ли я когда-нибудь о том, что влюблен в него? Разумеется. Когда-то мне хватало смелости так думать. К счастью не хватило решимости зайти дальше этих мыслей, иначе наши пути бы уже давно разошлись.       Впрочем, однажды мы переспали. Правда, Джим был так пьян, что ничего не запомнил, а я хорошенько замел следы. Честно говоря, это был паршивый опыт. Даже бухой в драбадан он пытался быть нежным, но ничто в тот момент не могло подготовить меня к его размеру. Мне, наверное, и месяца бы не хватило, чтобы привыкнуть. Наверное, стоило признаться, что мне больно и остановить его, но в тот момент мне не хотелось его останавливать. Я самоотверженно терпел боль ради этой близости. Даже притворился, что получил удовольствие. Так глупо. А потом просто струсил и ничего ему не сказал. И приврал до кучи, чтобы он точно ничего не заподозрил.       Думал ли я когда-нибудь о том, что было бы, если бы он не забыл, или если бы я признался? Каждый чертов день. И мне было очень трудно перестать прокручивать в голове все возможные варианты развития событий. Я мысленно выводил статистику, просчитывал теорию вероятности, притягивая за уши даже самые абсурдные варианты, и успокоился, лишь математически доказав себе, что надежды на благоприятный исход нет и быть не может.       Я думал, что успокоился и выбросил все это из головы, пока Маркус не влез мне в душу. Он нагло пролез на кладбище похороненных чувств, раскопал их, вытащил и разложил передо мной. Полюбуйся, мол, какие жалкие, дрожащие, но все еще живые.       Мне было плохо. Кажется, я и впрямь почувствовал ту внутреннюю дрожь, о которой он говорил.       Трудно было представить себе ситуацию, которая потрясла бы меня еще сильнее. Теория вероятности пошла по пизде, когда Джим невзначай поделился со мной своим очередным открытием. Первый персонаж Мишеля в Эллинвейсе — Носомкровь. Стоило мне об этом услышать, меня накрыли вьетнамские флэшбэки и усилился нервный тик.       Еще один странный период моей жизни. Я с детства залипал в видеоигры, время от времени зависал в различных ММОРПГ, пока не добрался до Эллинвейса. Эта игра затянула меня с головой. Достаточно интересная и продуманная механика, требующая вдумчивого освоения, придавала неиллюзорный вес достижениям. К тому же игра была совсем новой, перспектива стать первооткрывателем буквально приводила меня в восторг.       Я примечал талантливых игроков, а самых талантливых держал поближе. Носомкровь был одним из таких, хотя его характер выводил меня из себя. Было совершенно очевидно, что он еще ребенок. Это восхищало и бесило одновременно. Как кто-то обладающий настолько выдающимся аналитическим умом и ловкостью, может быть таким бестактным и склочным? Впрочем, его одержимость мной мне даже льстила. Было в этом что-то непередаваемо приятное. Меня прельщало обожание человека, за которого я испытывал одновременно и гордость, и стыд. Но все это исчезло из моей жизни вместе с Эллинвейсом. Эта игра стала всего лишь очередным разочарованием. Непокоренной высотой, которая уже попросту наскучила. Даже когда Джим зарегистрировался в ней, я не почувствовал ностальгического трепета. Хотя признаюсь, что-то шелохнулось внутри, когда он раздобыл себе свой читерский инвентарь. Но не более. Все его рассказы об игре я воспринимал со снисхождением, как взрослый воспринимает наивные открытия ребенка. Но… эта новость поразила меня словно гром среди ясного неба. Мишель. Ледяной Король. Это Носомкровь?       Я начал чаще курить от всех этих потрясений и прикупил себе какое-то успокоительное. Все больше времени проводил на форуме и украдкой следил за жизнью Эллинвейса. Даже грешным делом подумывал о том, чтобы войти в игру, побегать. Джим совсем перестал спать, и меня это дико раздражало. Мишель и Носомкровь в моем представлении слились в ужасающую химеру. Как-то раз мы пересеклись с ним, когда я приехал за Джимом. Это было очень странное чувство. Я никогда не думал о том, чтобы вживую встретиться с Носомкровью и даже не представлял себе, как он выглядит, и вот — он передо мной. Более того — он муж моего лучшего друга. Носомкровь. Этот скандальный ребенок, который когда-то был без ума от меня, теперь замужем за тем, кто занимает особое место в моей жизни. Что за ебучий треугольник?       Хотя нет. В этой фигуре четыре угла.       В один из вечеров, который я посвятил деструктивному интернет-сталкингу, ко мне заявился Маркус. При нем, как и в прошлый раз была бутылка дорогого вина.       — Я с тобой сопьюсь, — проворчал я, пропуская его в квартиру.       — Да ладно, всего одна бутылка! — недоверчиво протянул он. — Мне показалось, ты умеешь пить.       — Дай повыпендриваться, — фыркнул я.       — Ты такой уютный, — с улыбкой отметил он, окинув меня взглядом.       На мне была домашняя футболка и треники, волосы в беспорядке. В таком виде я перед ним еще не представал.       — Что, разлюбил? — усмехнулся я.       — Полюбил еще больше! — заверил Маркус и, притянув меня к себе, произнес: — ты задолжал мне поцелуй.       — А по-моему это ты у меня в долгу, — напомнил я, ловко вывернувшись из его пылких объятий.       Вдруг переменившись в лице, он возмущенно спросил:       — Как ты мог бросить меня в «Кроличьей норе»?       — Ну, мне нужно было на работу, а ты так сладко спал.       — А если бы тот китаец меня убил?       — Я замолвил за тебя словечко. Но больше не балуй.       Я вернулся к компьютеру, а Маркус по-хозяйски принес с кухни бокалы и разлил вино.       — Что отмечаем? — заметив его хорошее настроение, поинтересовался я.       — Ты был прав! — объявил он.       — Это безусловно. А поконкретнее?       — Я поговорил со своим женихом, и выяснил, что он тоже не готов резко менять свой образ жизни. К счастью мы солидарны в наших взглядах на брак.       — А ты боялся. Таких отбитых как Джим не так уж и много.       — Так! Давай договоримся! — встрепенулся Маркус. — Каждый раз, когда ты произнесешь его имя или хоть как-то его помянешь — с тебя штраф в виде поцелуя!       — Ого, а что насчет тебя? — спросил я. — Если штрафы распространяются только на меня, то я не согласен.       — Я готов целовать тебя за каждый вздох! — заверил он и подался ко мне.       — Размечтался. Давай так — за каждое упоминание о поцелуях мой последующий штраф аннулируется!       Он немного повозмущался, но в конечном итоге смирился и в дальнейшем успешно избегал запретных тем, равно как и я ни разу не заговорил о Джиме. С каких-то пор в компании Маркуса я чувствовал себя совершенно раскрепощенно, я не испытывал потребности держать осанку, сохранять благопристойный вид, проявлять интерес к не интересующим меня темам. Меня нисколько не смущали мои растрепанные волосы и растянутая футболка, разговаривая с ним, я мог позволить себе залипать в монитор, и меня не волновало, увидит ли он то, что я гуглю. Людей, с которыми я достигал такого уровня близости за всю мою жизнь, можно было пересчитать по пальцам, однако ему, похоже не очень-то нравилось делить меня с компьютером. Он вился вокруг меня словно кот, требующий внимания. То приваливался сбоку, то укладывал голову на колени. В какой-то момент он устроился у меня за спиной и, положив подбородок мне на плечо, ненавязчиво сунул руки под мою футболку.       — Что ты такое интересное читаешь, что не можешь оторваться? — наконец не выдержав, поинтересовался он.       Его пальцы тем временем скользнули по моему животу и медленно устремились к груди.       — Форум Эллинвейса, — бесстрастно ответил я, игнорируя его действия.       — И что это?       — Многопользовательская онлайн-игра.       — А, типа той, в которую рубится Мишель?       — Она самая.       — Не думал, что ты таким интересуешься.       Его пальцы, едва касаясь кожи, блуждали по моей груди, осторожно минуя самые чувствительные места. Мне было интересно — как далеко он зайдет?       — И почему же?       — Ну, ты не похож на тех, кому нравятся такие игры.       — А как, по-твоему, выглядят те, кому нравятся такие игры?       — Хм? Ну… Как Мишель. Тощие мрачные одиночки с нестабильной психикой.       — Да ты практически описал меня в юности, — усмехнулся я.       — Да ну! Не верю! — воскликнул Маркус и, якобы от потрясения, совершенно наглым образом вцепился в мою грудь.       Я же не повел бровью, хотя, признаться, мои соски были в шоке от такого бестактного нарушения их личного пространства. Маркус, кажется, уловил правила игры и, не меняя направленности беседы, продолжил меня лапать.       — Покажи свои детские фото! — потребовал он.       — У меня нет.       — Что, ни одной? Не верю.       — Я нечасто фотографировался. У родителей, может, что-то и найдется.       — С радостью познакомлюсь с твоими родителями!       — О, они не будут тебе рады. Они ждут от меня внуков.       — Мои будущие дети к твоим услугам! Я серьезно. Мои дети — это твои дети!       — Да иди ты!       — Эй, — потирая ладошками мои соски, но не касаясь их пальцами, протянул Маркус. — Научишь меня играть?       — Зачем? — выдохнул я. Мне стоило огромных усилий продолжать игнорировать его, но я держался. — Вряд ли тебе будет интересно.       — Конечно, мне будет интересно, если ты будешь меня учить.       На этих словах он-таки сжал пальцами мои соски, и я невольно вздрогнул. Поняв, что больше не выдержу, я попытался вырваться, но он очень вовремя спохватился и с силой притянул меня к себе.       — Все, прекращай! — потребовал я.       — Ну уж нет! — заявил он. — После того, как ты позволил мне себя так трогать? Я что для тебя какая-то шутка?       Он буквально выволок меня из-за стола и завалил на кровать.       — И что бы ты делал с этим, если бы я тебя отпустил?       Он положил руку, на выросший в моих штанах холмик и погладил его. Я больше не мог контролировать выражение своего лица, поэтому закрыл его руками.       — Нет, так не пойдет, — Маркус приподнялся и устроился между моих ног. — Убери руки, или я сниму с тебя всю одежду, свяжу тебя и буду очень внимательно разглядывать, изучать каждый изгиб, каждую впадинку на твоем теле.       Медленно растягивая слова, он вел рукой по моему животу, задирая футболку. Его пальцы так нежно касались моей кожи, заставляя меня то и дело вздрагивать. Я чувствовал, как пылает мое лицо.       — Я просто… не хотел, чтобы все так быстро закончилось… — нерешительно убрав руки, проговорил я.       Я все еще не мог прямо посмотреть на него, но он вдруг застыл, и я, не удержавшись, бросил короткий взгляд. На лице Маркуса смешались в одном выражении восхищение и удивление.       — П… — он запнулся. — Почему все должно закончиться?       Я плотно сжал губы, не решаясь ответить на его вопрос, и тут раздался телефонный звонок. Мой смартфон завибрировал у меня в штанах.       — Не отвечай! — потребовал Маркус, потянувшись к карману, но я его опередил и все же принял вызов.       Это был Джим. Я метнул на Маркуса строгий взгляд, давая понять, что если он издаст хоть звук, я сломаю ему нос или челюсть, в общем, что подвернется, под горячую ногу. Недовольно сощурившись, он сомкнул губы, но при этом рывком стянул с меня штаны. Я полностью отстранился, сделав вид, что совершенно ничего не происходит. Пока мой друг рассказывал мне, что его взломали в Эллинвейсе, этот ублюдок принялся целовать мои бедра. Если уж начистоту, я мог бы отпихнуть его, но мне не хотелось. Странное, ничем необъяснимое злорадство зародилось в моей душе от мысли, что Джим даже не подозревает, чем я тут занимаюсь. Отчего-то я чувствовал себя так, будто мщу неверному мужу или бывшему, с которым мы расстались «друзьями». От этого чувства мне было одновременно и сладко и гадко. Но что важнее — я возбудился еще сильнее.       Пока я соединял Джима и Джерри, Маркус добрался до моего члена и принялся ласкать его языком. Когда он начал отсасывать, я, наконец, отбросил телефон в сторону и позволил себе выдохнуть. Вместе с воздухом из моего горла вырвался слабый стон. Комкая пальцами покрывало, я невольно прогнулся. Маркус крепко вцепился руками в мои бедра и продолжал старательно заглатывать мой член. Надо сказать, у него получалось отменно. По бетинским меркам у меня был совсем не маленький размер, но он умудрялся заглатывать его целиком. Удовольствие нахлынуло неудержимой волной, я с силой потянул Маркуса за волосы, но он даже не подумал выпустить мой член изо рта, когда я кончил. Проглотив все до капли и вытерев губы, он с довольной ухмылкой уставился на меня.       Я еще не успел отдышаться, как он спросил:       — А теперь можно вернуться к вопросу о том — почему это все должно закончиться? Лично у меня на тебя далеко идущие планы. Ты что, заколдован? Можешь заняться с одним человеком сексом только один раз?       Его предположение меня развеселило, и я не смог сдержать улыбку.       — Нет… Забудь. Теперь моя очередь доставить тебе удовольствие.       Я приподнялся и уложил его на спину, толкнув в грудь. Стянул с себя футболку, обнажившись полностью, затем принялся медленно расстегивать его рубашку. Я оценивающе окинул взглядом его подтянутый торс. Готов поспорить — он даже не занимается спортом. Альфы от природы отлично сложены. Я медленно провел пальцами по рельефному животу, затем склонился и прильнул губами к горячей коже. Стальные мышцы дрогнули. Я продолжил целовать его грудь и живот, постепенно опускаясь все ниже и ниже.       Его член угрожающе оттопыривал брюки, ремень жалобно скрипел от натяжения. Сквозь ткань были четко видны очертания. Я судорожно сглотнул, прежде чем расстегнуть тугую пряжку. Стоило вынуть язычок из отверстия, нетерпеливо звякнув, она выпустила кончик ремня. Член, почувствовав свободу, увеличился еще больше и подтянулся к животу. Я аккуратно расстегнул пуговицу и ширинку, и, наконец, стянул трусы.       Огромный ствол предстал передо мной во всей своей пугающей красе. Яркая головка выглядывала из-под крайней плоти, тонкая кожа обтягивала напряженные, взбухшие вены. Я мягко коснулся его губами, и он задрожал.       Я был в этом не так хорош, как Маркус, да и при всем желании этот елдак не влез бы в мой рот целиком, но у меня были свои приемы. Усиленно помогая себе руками, я обрабатывал его языком, мягко прикусывал нежную кожу, то и дело, бросая на Маркуса томные взгляды из-под ресниц. Когда я впервые поднял глаза, чтобы оценить его реакцию, я был поражен. Он выглядел так, будто ему впервые делали минет! Его уши и щеки горели красным, а выражение лица было как у подростка, на которого вдруг набросился горячий папин друг! Сколько ему вообще лет?! Он ведь уже закончил Оксфорд и управлял дочерней компанией отца… самое меньшее — двадцать пять. Так какого черта у меня такое чувство, будто я совращаю малолетнего?!       От такого я и сам смутился не на шутку, и чуть не подавился, но к счастью смог побороть этот конфуз и продолжить, как ни в чем не бывало. Почувствовав, как напряглось все его тело, я понял, что он вот-вот кончит, отстранился и накрыл рукой головку его члена. Сперма ударила мне в ладонь, брызнула в стороны и густыми каплями потекла по горячему стволу. Я еще несколько раз провел по нему рукой. Член, казалось, обмяк на одно мгновение и снова затвердел, готовый продолжить. У альф поразительная сексуальная энергия… И сколько раз подряд он может это сделать?       — Эй… — позвал Маркус.       Он подтянул меня и уложил на себя. Его губы бессовестно атаковали мои. Мы целовались, а наши члены, зажатые между животами, терлись друг об друга. Я невольно повел бедрами, он тоже начал двигаться. Его руки обвили меня, заключив в крепкие объятья. Поцелуи сменились обрывистым дыханием, мы двигались все быстрее, сильнее и сильнее прижимаясь друг к другу. Я почувствовал, что вот-вот кончу, и в этот миг Маркус судорожно задрожал, мой живот окропила его горячая сперма, которая вскоре смешалась с моей.       Я безвольно рухнул на него и обмяк, тяжело дыша. Мы лежали так какое-то время, и очень скоро я почувствовал животом, что он снова твердеет.       Да ты издеваешься?!       Рука Маркуса скользнула вниз по моей пояснице.       — П-подожди… — приподнявшись, попросил я. — Дай мне немного времени.       Вскочив с кровати, я метнулся в ванную. Маркус проводил меня расстроенным, но понимающим взглядом. Я закрыл дверь на замок, включил воду, уселся в ванну и твердо решил, что не выйду, пока он не уйдет.       По моим ощущениям прошло не меньше получаса, прежде чем Маркус осторожно поскребся в дверь.       — Ты в порядке? — позвал он.       Я не знал, что ответить, поэтому промолчал.       — Эй, если не ответишь, я вышибу дверь, — взволнованно предупредил он.       — Я в порядке! — тут же отозвался я, но через секунду признался: — Нет… Не в порядке. Я… не очень хорошо себя чувствую. Извини. Можешь уйти?       Я услышал тихий стук, с которым Маркус, видимо, прижался головой к двери.       — Я не уйду, — ответил он. — Я не настаиваю на продолжении, если ты не хочешь, но я никуда не уйду. Тем более если ты плохо себя чувствуешь.       — Я в порядке, — снова произнес я и тут же осознал, как глупо это звучит. — Физически… — пояснил я. — Но морально… и эмоционально… мне нужна передышка. Мне нужно все обдумать.       — Тебе не кажется, что когда дело касается двоих, обдумывать что-то в одиночку — не очень хорошая идея? Можно надумать чего-нибудь не того…       Немного помолчав, я попросил его принести мою одежду.       В комнате пахло сексом. Я открыл окна, чтобы проветрить и отправил покрывало в стирку. Маркус, от чего-то весьма фривольно чувствовавший себя на моей кухне, заварил нам имбирного чаю.       — Так почему ты решил, что все должно закончиться после секса? — после затянувшегося молчания спросил он.       Еще какое-то время я обдумывал ответ, он терпеливо ждал. Наконец, я спросил:       — Почему тебе нравятся беты? Альфы и беты не созданы друг для друга. Мы из разных миров.       — Тебя потянуло пофилософствовать?       — Я про физиологию. Знаешь, мое тело не такое отзывчивое и податливое, как у омег, я не выделяю естественную смазку и мне не так-то просто… — я запнулся, затем продолжил: — Я занимался сексом с мужчинами-бетами, но… Я снова запнулся, сводя и разводя руки в воздухе.       — Ты пытаешься сказать, что у меня слишком большой? — прямо в лоб спросил Маркус.       — В общем да, — признался я. — Если честно, я в ужасе. Ничего не получится. Даже если ты меня привлекаешь… и возбуждаешь… когда ты вставишь…       Теперь я чувствовал себя школьником. Было чертовски странно вот так обсуждать проблему. Кроме того, я просто не мог признаться ему, что после моего первого и единственного опыта с альфой, мне еще месяц снились кошмары о геморрое…       — Эй, послушай, — улыбнулся Маркус. — Я занимался сексом с бетами и прекрасно знаю что делать. Мы не будем торопиться, но ты не должен закрываться от меня, иначе точно ничего не получится.       — Какого хрена ты корчишь из себя опытного любовника? — фыркнул я. — Ты свое лицо во время минета вообще видел?!       — А что с моим лицом?.. — растерянно спросил он.       — У тебя лицо как у девственника!       — Что?.. Неправда!       — В следующий раз сниму тебя на камеру.       — О? хоум-видео? Я не против!       На следующий вечер Маркус заявился ко мне домой с большой коробкой в руках.       — И что это? — поинтересовался я.       — Подарочки! — довольно заявил он.       Открыв коробку, я обнаружил в ней десяток анальных плагов разных размеров и надувной плаг, который выглядел весьма угрожающе даже в спущенном виде. Я пристально посмотрел на Маркуса.       — И вот еще, — произнес он, достав из сумки упаковку каких-то ярких банок. — Смазка! Чуть не забыл! Не знаю, на сколько этого хватит…       — Года на два… — оценил я.       — О! А еще я скачал ту игру, — он выудил из той же сумки ноутбук. — Создашь мне персонажа? Любого! Какого захочешь.       Я дико растерялся от всех его презентов, и даже не знал, что ответить. Как ни странно, все это показалось мне милым.       — Ладно… — наконец, выдохнул я и еще раз взглянул на плаги. Вытащив первый и второй по увеличению размера, я произнес: — Эти не понадобятся. Вот что. В игре тебе нужно будет достичь сотого уровня, за каждые десять уровней я позволю тебе использовать на мне эти штуки, с каждым десятком увеличивая размер. Если все пойдет нормально, к девяностому попробуем эту штуковину, — я ткнул пальцем в надувной плаг. — Ну, а после сотого…       — Я согласен! — воодушевленно воскликнул Маркус. — Скорее создай мне персонажа!       Я не стал уточнять, что даже при самом задротском каче ему понадобится минимум семь месяцев, чтобы докачаться до сотого уровня. Примерно полчаса позалипав в редакторе, я продемонстрировал Маркусу то, что у меня получилось.       — Выглядит круто, — оценил он. — А почему он собака?       — Он волк, — поправил я и уточнил: — Полуволк-полуэльф.       — Он оборотень?..       — Нет, это такая раса. Я давно хотел попробовать такое сочетание.       Помимо ряда уникальных навыков, эльфийская примесь придавала классическому фурри более изящные черты. У него была более вытянутая морда, более раскосые глаза, длинные уши. Пол — разумеется, альфа. Класс — вор. Это была заготовка для одного неопробованного, но весьма амбициозного билда.       — И как его зовут? — спросил Маркус.       — Хммм… Хатико? — в шутку предложил я.       — …       — Ладно, ладно, сейчас придумаю.       — Вестерн, — вдруг предложил Маркус.       — Почему Вестерн? — спросил я.       — Мою собаку звали Вестерн, — пояснил он. — И он был самым лучшим мальчиком!       — Как скажешь, самый лучший мальчик, — усмехнулся я и вбил имя.       Успешно набив в первую же ночь десять уровней, Маркус невероятно воодушевился и, как и было обещано, получил свою награду. Я покорил первый плаг. По правде говоря, даже по моим меркам он был крошечным, так что это было легко, однако мой хороший мальчик был в восторге. Не заходя дальше поцелуев и петтинга, мы продолжали наши эксперименты. К концу месяца Маркус достиг тридцатого уровня и для моей задницы это был ощутимый прорыв…       Джим и Мишель пережили парочку совершенно идиотских драм и в какой-то момент я поймал себя на мысли, что меня это не особо заботит. По крайней мере, у меня перестал дергаться глаз, и когда у них, наконец, все наладилось, я впервые искренне порадовался за Джима. Однако прогресс Маркуса в Эллинвейсе меня волновал куда больше. Откровенно говоря, я и не надеялся, что он так ответственно подойдет к делу и не забросит игру за пару недель.       К сожалению, он не успел докачаться до девяностого уровня к тому моменту, как Северная гильдия собралась в рейд на Владыку Тьмы. Я и сам долго не решался вписаться, но Маркус меня уговорил, пообещав всеми силами болеть за меня. Когда мы победили, я бесстыдно рыдал у него на груди. То, что я чувствовал, было не передать словами.       — Чего этот Король за тобой хвостом бегает? — недовольно поинтересовался Маркус, заметив очевидное преследование со стороны Ледяного Короля.       — Расслабься, это твой брат, — ответил я.       — Чего?! Это Мишель?! Почему ты раньше не сказал?!       — А это важно?       — Ну… Так и чего это Мишель за тобой хвостом бегает?       — Мы раньше играли вместе. Только он не знает, что я об этом знаю.       — В смысле?.. Ничего не понял…       — Раньше он играл за другого персонажа и думает, что я не в курсе.       — А он знает, что ты это ты?       — Похоже, Джим ему не сказал…       — А Джим-то тут при чем?!       — Он тоже играет в Эллинвейс.       — Ха?! Серьезно?! — воскликнул Маркус, затем кивнул в сторону экрана. — Кажется, мой братик хочет тебе что-то сказать…       Ледяной Король уже какое-то время стучался ко мне в приват, но я его игнорировал. Мне было до ужаса неловко общаться с ним. Какого черта Джим все не прояснил? Неужели этим должен заниматься я?       Я вздохнул и включился в диалог. Вот только Ледяной Король успел промямлить от силы пару слов, когда его бесцеремонно прервали.       — Сладкий, ты случайно не забыл, что у тебя есть муж? — послышалось из динамика.       Весь последовавший между ними разговор мы с Маркусом молча пялились в монитор, пока звуки не стихли.       — Они что, трахаться начали? — наконец, спросил Маркус.       — Похоже на то.       — Что я пропустил? Почему Джим ревнует Мишеля к тебе?       — Не знаю…       — Он вообще знает, что это ты?       — …       Если подумать, в Эллинвейсе я ни разу не обратился к Джиму по имени, хотя общался с ним в привычной манере и просто воспринимал как данность, что он не мог не понять кто я такой. Он в свою очередь тоже ничем не выдал своей неосведомленности. А из-за того, что я уже неделю был в отпуске, и именно на эту неделю пришелся рейд на Владыку, у нас не было возможности обсудить это в реальности. Каким-то образом мы оба… нет… мы трое — стали жертвами кошмарного недоразумения!       — Я должен все прояснить! — воскликнул я, хватаясь за телефон.       — Эх… да подожди ты, — осадил меня Маркус. — Дай им потрахаться.       — А вдруг они из-за меня разругаются?!       — Не разругаются. Кстати, я со дня на день возьму семидесятый уровень, как насчет небольшого аванса?       Плаг семидесятого уровня… Это были уже не шутки.       — Н… нет… — запротестовал я. — Никаких авансов. Я еще к шестидесятому не привык…       — Плохо, — вздохнул Маркус, привычным жестом усадив меня к себе на колени. — Нужно больше практики.       — Хорошо, — согласился я. — Будем практиковаться всю ночь, но сначала я должен съездить и все им объяснить.       — Зачем ехать? Просто позвони.       — Это не телефонный разговор…       — Гх… Ладно. Я поеду с тобой. Но ночью — не меньше шести подходов.       — Шести?!       — А как ты хотел? Как будешь семидесятый брать?       — …       Разговор вышел драматичный и неприятный. Мишель был расстроен и обескуражен, а Джим просто не знал, как реагировать. Я понимал, что ни в чем не виноват, но все же чувствовал себя злодеем. Маркус ждал меня в машине, а потом утешал меня всю ночь. В Эллинвейсе ситуация была еще напряженнее, многие продолжали видеть в нас с Ледяным Королем идеальный звездный тандем. Я начал подумывать о том, чтобы уйти из Северной гильдии. Внезапно Вестерн во всеуслышание заявил на меня свои права в Эллинвейсе, сделав мне предложение. Причем проделал это с таким гонором, что все внимание сервера переключилось на него. Неожиданным образом это разрядило обстановку. И, конечно же, я согласился.       Наша свадьба была громкой, а вскоре сыграли его настоящую свадьбу, на которой я был шафером. Шафером его жениха, кстати говоря, оказался Лонг. Мир чертовски тесен. Зная предпочтения этого омеги, я бы не удивился, если бы они с женихом Маркуса были не просто друзьями.       Лонг, в свою очередь, не спускал хищного взгляда с Мишеля и Джим делал все возможное, чтобы они не пересекались. Подозреваю, Лонгу просто нравилось дразнить Джима.       На эту парочку любо-дорого было смотреть. Если раньше Мишель только презрительно фыркал при взгляде на своего мужа, то теперь он не отлипал от него ни на секунду. Будто только в его тени чувствовал себя комфортно.       — Что значит вся эта свадьба — фикция, и вы встречаетесь?! — изумленно воскликнул Джим, когда мы с Маркусом открыли ему глаза на истину.       — Какой же ты тугодум, — проворчал Маркус. — Дальше своего носа не видишь! Мы ведь даже поженились в игре.       — Так то в игре! Подожди-ка… — Джим с прищуром уставился на меня. — Ты же натурал!       — Ну. Не совсем, — признался я.       — Тогда какого хрена ты столько лет игнорировал мои подкаты?!       Я вымученно вздохнул и произнес:       — Я же уже говорил тебе — ты не в моем вкусе.       — Так, погоди! — неожиданно что-то осознав, тревожно вскинулся Джим. — Ты ведь меня не бросишь?! Я имею в виду… Ты не уйдешь от меня в его фирму???       — Не уйду, — успокоил его я.       — Ну, это мы еще посмотрим, — фыркнул Маркус.       — Итак, Карл — Серый Кардинал, мой брат — Вестерн, — задумчиво произнес Мишель. — Ну! Кто еще? Доктор Перчик мой психотерапевт? Ацкий Сатана — мой дедушка?       — Скорее уж твой отец, — усмехнулся Джим. — А ведь похоже! Он скрывает голос, он альфа с гаремом из девушек, он упоминал, что у него двое взрослых детей, к тому же его лицо — копия лица Ледяного Короля.       Повисло напряженное молчание. Совпадений и правда было немало.       — Да ну нахрен, — выдохнул Мишель с обреченным видом.       Словно шар для боулинга в нашу небольшую компанию влетел Доминик и сходу зашипел на Маркуса:       — Что они тут делают??? Это ты их пригласил???       — Кого? — в недоумении спросил тот.       — Сам знаешь кого!!!       — Очевидно, речь о нас с Хару, — произнес незаметно подошедший к нам статный пожилой омега с длинными черными волосами, собранными в низкий хвост.       Тут даже я удивленно вскинул брови. Черты лица, родинка под глазом… Это бы Ледяной Король во плоти, только лет на сорок старше!       — Дедуля! — воскликнул Маркус, кинувшись к нему с объятьями.       — Д-д-д… Дедуля?! — выпалил Мишель. — Чего?!       — О, Мишель! — нежно улыбнувшись, произнес омега. — Ты, наверное, меня и не помнишь. Ты был совсем крошкой, когда приезжал к нам в Японию.       — В… В Японию?..       — Хару-сан! — поклоном поприветствовал Маркус высокую футанари, стоящую рядом с омегой. Она ответила тем же.       Доминик навесил на лицо очевидно притворную улыбку и проворковал:       — Джеремайя, Хару-сан, надеюсь, вы ненадолго?       — Доминик как всегда верен себе, — ответила на это футанари.       — Вам прекрасно известно в чем причина такого отношения, — все так же улыбаясь, колко заметил Доминик. — Я просто озвучиваю то, о чем остальные вежливо помалкивают. Джеремайя вычеркнул себя из нашего общества, спутавшись…       — Папа! — прервал его Маркус. — Это моя свадьба! Я их пригласил. Не устраивай сцен.       — Так! Подождите-ка! — отморозился Мишель. — Какой еще, нахрен, дедуля?!       — О, так это тот самый дедушка, который сбежал с футанари? — припомнил я.       — Что?! — выпалил Мишель.       — Потише! Потише! — зашипел Доминик.       — Почему это ты в курсе, а я нет?! — продолжал возмущаться его сын. — Что вообще происходит?!       — Джеремайя, могу я задать вам один вопрос, — поинтересовался я.       — М? Разумеется, — добродушно произнес тот.       — Вы играете в Эллинвейс?       Все резко затихли, ожидая его ответа.       — О? Это… компьютерная игра? — уточнил он. — Нет, я ничего в этом не понимаю. Наша дочь — Мика в нее играет.       — Дочь?.. — хором переспросили в конец ошалевшие Джим и Мишель.       — Она тоже здесь, я вас познакомлю.       Эта свадьба приобрела еще более странный характер, когда та самая Мика, которая оказалась феминизированной омегой, познакомилась со своим сводным братом Ричардом. Уже через полчаса общения они друг в друге души не чаяли. Мишель был похож на ощерившегося котенка, который не понимал, что происходит. Маркус рассказал, что все это время он поддерживал отношения с дедом и его женой. Доминик продолжал драматично закатывать глаза и накидываться шампанским. В конечном итоге Эдвард увез его с банкета.       — Давай свалим с этой унылой вечеринки? — предложил мне Маркус.       — Это твоя свадьба, — напомнил я.       — Я уже готов перейти к брачной ночи. Ну, только не с мужем, а с шафером.       В укромном уголке, подальше от гостей, он прижал меня к стене и поцеловал. Мы оба были уже пьяны, и поцелуи грозились перерасти в нечто большее.       — Мы будем гореть в аду, — стыдливо выдохнул я, чувствуя себя последним подонком.       Хотя все стороны этого брачного союза прекрасно понимали, как в действительности обстоят дела, я не мог отделаться от мысли, что совершаю какое-то преступление, но противиться не было сил.       — В аду будет гореть тот, кто придумал эти договорные браки, — возразил Маркус. — Мы-то тут причем?       С этими словами он повернул ручку и потянул на себя дверь какой-то подсобки. Из полумрака на нас изумленно уставились три пары глаз. Две пары — азиатских, и одна — европейских, принадлежавших жениху, а вернее уже законному мужу Маркуса.       — Прошу прощения, — проговорил тот и закрыл дверь. — Охренеть, мне же не показалось?! — прошипел он, когда мы стремительно ретировались. — Они там втроем?! А кто третий?..       — Лонг, — ответил я.       — Лонга я узнал… Кто другой?       — Другой тоже Лонг. Они оба Лонги.       — Они братья, что ли?!       — Нет, они женаты.       — Еб… Вот это я понимаю — высокие отношения.       — Вряд ли ты найдешь двух более преданных друг другу людей. Если один из них умрет, второй тут же покончит с собой. И все же лучше не переходить им дорогу.       — Ну понятно, детей будем делить по этническим признакам. Поехали-ка отсюда! Меня лично совесть больше не мучает.       — Меня тоже попустило.       Пока Маркус вызывал такси, я вышел на улицу покурить и стал свидетелем того, как Джим аккуратно укладывал полубессознательное тело Мишеля в машину.       — Что случилось? — спросил я.       — Да… пробок нанюхался, — усмехнулся мой друг. — И день был трудный. А завтра к нам в гости придет Джеремайя с семьей. Пока что это единственный родственник Мишеля, которому мне еще ни разу не хотелось дать в морду.       Он вдруг осекся, наверное, подумав про Маркуса.       — Извини… — виновато улыбнувшись, произнес Джим. — Все еще не могу поверить, что вы встречаетесь. Это же, блин, его свадьба!       — Осуждаешь? — спокойно спросил я.       — Да нет… Кто я такой, чтобы осуждать людей за их выбор?       — Я знаю, что ты бы так не смог.       — Куда бы я делся? Если бы Мишель так и не ответил мне взаимностью, в конце концов, я нашел бы кого-то на стороне. Это было бы тяжелым ударом по моим принципам, но насильно мил не будешь. Пришлось бы как-то жить дальше. Так что я никого не осуждаю. Главное, чтобы все были счастливы.       — Хорошо, что у вас все сложилось, — произнес я.       Когда-то я был влюблен в тебя.       Я вдруг почувствовал, что прямо сейчас мне ничего не стоит признаться в этом. Я больше не чувствовал ничего особенного, думая об этом. Не было никакого волнения, никакого страха, что надо мной посмеются, что меня отвергнут. Какая разница? Это уже в прошлом. Посмеемся вместе. Но стоит ли вешать на Джима груз этих мыслей? Вынуждать его пересматривать годы нашего общения под другим углом? Определенно нет.       Если бы у них с Мишелем не сложилось, может, у меня появился бы шанс? Наверняка. Но мне это больше не интересно. Все уже произошло, и я лишь хочу сохранить нашу дружбу такой, какая она есть.       — Карета подана, — подойдя ко мне, сообщил Маркус.       — До встречи, — бросил я Джиму.       — До встречи! — ответил он, буднично махнув мне рукой на прощанье.       Я проводил взглядом его отъезжающую машину, затем повернулся к Маркусу и спросил:       — Девяностый уровень, да?       — Ага! — гордо подтвердил он.       — Хмм… — протянул я, направившись к машине. — Думаю мы сегодня и сотый возьмем.       — Что?..       — Ну, ты едешь или нет?       — Подожди… Что?!