Игра в любовь

      Эгоист. Тебе чужды эмоции, а над чувствами ты откровенно смеёшься. Кто же тебя так обидел, Скорпиус Малфой? Кто заставил тебя чувствовать себя так ущербно? Косые взгляды, ухмылки, слова — всё это только ещё больше смешит меня. Так расстроен от факта, что больше мне не интересен? Ты ведь знал, всё знал и видел. Это была борьба наших амбиций, и ты проиграл. Я забыла тебя и теперь не нуждаюсь ни в твоих словах, ни в твоих взглядах, ни в тебе самом. Ты — воспоминание, от которого мне тошно становится.

***

— Роза, когда твой новый ухажёр поймёт, что он ничем не лучше предыдущего, и ты его так же продинамишь? — Альбус брезгливо осмотрел третий букет роз за неделю. — И может ты ему скажешь, что розы не любишь? — Завидуешь, что мне дарят цветы, а тебе нет? — Роза равнодушным взглядом окинула новый букет и снова повернулась к брату. — А ты как вообще сюда попал? — Это маленькая тайна, о который ты, конечно же, не узнаешь, — он подмигнул и сел на край кровати, — и вообще, я проделал такой большой и сложный путь для того, чтобы ты соизволила обратить своё королевское внимание на брата, — девушка села рядом и подпёрла кулачком щёку. — О чём же ты хотел поговорить со мной? — Альбус замялся, и Роза стала активно размышлять, пока брат собирался с мыслями. Если бы было что-то серьёзное, то мама бы отправила письмо мне лично. Значит, семейные проблемы отметаются. С учёбой и оценками всё отлично, впрочем, как и всегда. Может у него что-то на личном? — Ты специально игнорируешь Малфоя и все мои приглашения посидеть где-то в Хогсмиде вместе, — немного помедлив он добавил, — как раньше… — Роза рассмеялась, опустив голову вниз, и волосы полностью закрыли её от Альбуса. Вот значит в чём дело! Его подослал Малфой, потому что сам он не в состоянии поговорить со мной. Совесть гложет, белобрысый? — Тебя Малфой подтолкнул на этот бесполезный разговор? Что, так не терпится снова окружить себя любовью рыжей дурочки? — Роза соскочила с кровати и гневно посмотрела на брата. — Так и передай, что не будет как раньше. Вообще никак не будет, — Альбус раздосадованно почесал затылок, — а теперь я хочу побыть одна, — Роза указала на дверь и отвернулась к окну, всем видом показывая, что разговор окончен, и даже о погоде они не поговорят.       Альбус лишь пожал плечами и, насвистывая какую-то мелодию, вышел из общей комнаты девочек. Прогуливаясь вдоль знакомых коридоров, он остановился возле большого окна с ярким витражом. Первые хлопья снега лениво опускались на поглощенную темнотой землю. Альбус пытался понять, что же случилось между этими двумя, что одна не желает даже слушать, а второй отчаянно пытается достучаться до нее через её брата. Усмехнувшись, он засунул руки в карманы и, снова насвистывая что-то весёлое, отправился в подземелья.       Она сидела в Выручай-комнате, страдая от бессонницы, и всю ночь играла на рояле. Пальцы белели, но Роза упорно пыталась сыграть третий концерт Рахманинова полностью. В который раз сбиваясь, она яростно стучала по клавишам и ложилась прямо на них. Окно было открыто нараспашку, и хлопья снега залетали прямо в комнату, оставляя мокрые следы на листках с нотами. Голые ноги девушки посинели от холода, она почти не чувствовала их. Но это ничего не значило, абсолютно ничего. Сейчас она чувствовала только ненависть к Малфою. Роза со злостью вдавливала клавиши и нажимала на педаль, на ходу сочиняя свою собственную мелодию, позабыв про Рахманинова.       Эгоист! Эгоист! Эгоист!       Скорпиус тихо посмеивался над Розой, когда та невзначай заигрывала с новым помощником учителя Зельеварения, откидывая рыжие пряди волос. Он шутил над ней, специально передразнивал перед друзьями, но всё это было показное. Скорпиус был зол, он не мог принять тот факт, что теперь не нужен Розе, что место её тайных желаний теперь занимает не он. Он хотел снова оказаться в Ванной старост и в тишине слушать её стоны. Да, Роза Уизли, мы оба храним этот маленький секрет.       Скорпиус упорно копался в своих мыслях и чувствах, пытаясь услышать голос своей души, который скрывался в потёмках страха и пренебрежения ко всему. С одной стороны, он прекрасно понимал, что маленькая Роза Уизли для него не просто объект насмешек, а что-то большее. Она то, что заставляет его снова чувствовать прилив сил, прилив новых эмоций, которые он поглощает даже не задумываясь. Он упивается её негодованием и злится, когда не может допиться желаемого. Скорпиус зависим от неё, но даже в мыслях он не смел признавать это. Ведь «это» показатель слабости, а Малфои не бьются в истерике, когда не достигают желаемого, они упорно идут по головам, не замечая ничего вокруг.

***

      Вот он снова украдкой прижимает её к холодной каменной стене, пока не услышит приближающиеся шаги, а она лишь ехидно улыбается, отбрасывая его руки и щёлкая белоснежными пальчиками по носу. Голова его сразу же отрезвляется и он брезгливо отворачивается, заставляя Розу смеяться в голос. — Ты так предсказуем, Малфой, — она равнодушно окидывает его холодными глазами, в которых недавно бушевал огонь желания. — Не тебе меня в этом упрекать, Уизли, — тянет он и снова хватает за руку, а она покорно останавливается, потому что большего и не желает. Он нужен ей, чтоб хоть изредка чувствовать это трепещущее чувство где-то глубоко, в грудной клетке.

***

— Хватит, Малфой! Хватит украдкой целоваться после уроков, хватит по средам проводить время вместе в мужской раздевалке и хватит затаскивать меня в Ванну старост, будто это уже обыденное дело! Я устала от этой непостоянности, устала от тебя! — она кричит, снова срывает голос, снова тихо плачет в спальне, глотая всхлипы. Ей больно осознавать то, что всё это просто временно, что они никогда не смогут сказать с уверенностью, что вместе. Ей стыдно смотреть в глаза братьям, которым она врёт каждый день, потому что она дала слово молчать.       Он не держит её, потому что знает, что потом она найдёт себе кого-нибудь получше. Ведь они такие разные… но от чего так горько и тошно? Он уже не может жить без её тёплых губ, тихих вздохов и яростных споров. Скорпиус привык к тому, что она постоянно рядом, будто она какая-то диковатая зверушка, которую он смог приручить и научил выполнять заданные им команды. Проходит неделя, две, три, месяц, а она так и не появляется в поле его зрения. Он видит её только в Большом зале и библиотеке, когда она старательно выводит ровные буквы на пергаменте, забавно наматывая рыжую кудряшку на палец и морща нос. Скорпиус наблюдает за ней украдкой, будто какой-то мальчишка с младших курсов. Который раз он прокручивает в голове их разговор, но всё равно не может подойти, будто боится её бурной реакции и всех тех последствий, к которым могут привести неправильно выраженные мысли и чувства. Как же он жалок! Он пытался подействовать на неё даже через Альбуса, но всё безуспешно, а подойти и заговорить как раньше он просто не мог.       Роза скучает. Она терпела целый месяц, всё ждала, когда же он снова бросит в неё какой-нибудь нелепой фразой или напишет записку о встрече, но ничего. Он будто забыл о ней. Она стала просто воспоминанием, которому самое место было в прошлом. От этого ей становилось дурно, она становилась бледна, рыжие волосы тускнели, а глаза перестали гореть тем лихорадочным блеском, который затмевал их раньше. Новый букет Роза снова спалила, а старый выбросила в окно. Она ненавидела розы, которые были, по её мнению, ненастоящими цветами. — Мисс Уизли! Вы собираетесь отвечать? — немного раздражённым голосом спрашивает профессор Зельеварения и выразительно смотрит на неё. — Можете повторить вопрос, я немного задумалась, — она поправила рыжую прядь, скрывая смущение. Смешок Малфоя она могла различить даже в гуле голосов Слизеринцев. Он сидел, откинувшись на стул, и подпирал рукой щёку. Грозно глянув на него через плечо, она посмотрела на профессора. — Уже не нужно отвечать, слишком много времени потрачено в пустую. Минус десять очков с Гриффендора за особую внимательность, — съязвил мужчина и продолжил лекцию.       Скорпиус стоял возле окна с витражом и выжидающе смотрел на дверь кабинета Зельеварения. Он знал, что Роза там. С помощником профессора. Этот факт раздражал его больше всего, он специально ждал, чтоб поставить её в неловкое положение, чтобы снова видеть её подрагивающую губу. Глоток свежего воздуха. Снова жестоко посмеяться, а потом, когда всё достигнет апогея, прижать её к стене и сжать до хруста, чтоб знала, чья она. Роза была его личной победой, его вещью, потому что он наслаждался ею, мог смотреть часами, как на картину или статую.       Вот дверь тихонько приоткрылась, и выглянула рыжая растрепанная макушка, она тихонько вышла, прикрыла дверь и аккуратно развернулась. Она не знала, что Скорпиус будет там, и это неожиданное открытие ударило по самой макушке. Она как рыба хватала ртом воздух и хлопала глазами. Какая же ты глупая, Роза Уизли. — Долго ещё по углам с ним зажиматься будешь? — быстро совладав с чувствами, Роза равнодушно оглядела Скорпиуса и сложила руки на груди. Он стал подходить к ней всё ближе, заставляя отступать на шаг к стене. — Тебе то что? С тобой пообжималась пару раз и не нужна стала. Нужно же как-то развлекаться, — она коротко усмехнулась и продолжила, — а тебе слизеринских юбок не хватает? Решил переключиться на гриффиндорские? Снова, — она сделала акцент именно на последнем слове, в котором отчётливо прослеживались нотки обиды. Спиной она почувствовала холод каменной стены и хотела сделать шаг в сторону, чтобы уйти и от Малфоя, и от этого бессмысленного разговора, но Скорпиус быстро среагировал и поставил обе руки возле её головы и ближе наклонился к её лицу. — Ревнуешь? — Роза фыркнула и оттолкнула его руку. Скорпиус сильно сжал её запястье и рывком вернул на место. Немного задохнувшись от сильного удара об каменные плиты, девушка сбросила с плеча сумку и сложила руки на груди. — Да что тебе от меня опять нужно? — Ты нужна, — девушка захлопала ресницами и посмотрела на Малфоя исподлобья. Все слова, сказанные им, были полной противоположностью его действий. Скорпиус аккуратно убрал рыжий локон за ушко Розы и коснулся её шеи, белые пальцы нежно погладили щёку. Девушка тихо выдохнула и расслабилась. Снова сопротивляться своим чувствам не было сил, она не могла заполнить ту пустоту, которую оставил после себя Скорпиус. Каждый раз она представляла его рядом, вспоминала те короткие встречи, которые ненавидела из-за скрытности, будто они занимаются чем-то противозаконным. Малфой потянулся к её губам, сжав сильнее талию.