Ты — моя мечта, которая никогда не сбудется

Жизнь в Японии мало чем отличается от жизни в Корее, только дела здесь идут более продуктивно. Люди работают дольше засиживаясь допоздна за рабочим столом, чтобы завершить поставленную задачу в срок. Юнги понял, что где бы ты здесь не работал людей будет всегда много, что в коллективе, что прохожих заходящих в заведение. Жизнь в Японии кипит и не стоит на месте и тихому Юнги здесь совсем не по себе. Любитель домашнего уюта, тишины и спокойной жизни кривит нос каждый раз просыпаясь в одинокой однокомнатной квартире, которую сам же и снимает. Его практика проходит в престижном заведении, в одном из крупных отелей страны, что располагается не так далеко от моря. Здесь шумно и даже то, что он работает на кухне вдали от постояльцев и прочих рабочих, его не спасает. За два проведённых здесь года он хорошо поднатаскался, изучил все изыски не только высокой японской кухни, но и европейской, так как туристов из зарубежных стран здесь хоть отбавляй. Он поднялся до су-шефа и ценит свою высокопоставленную работу, хоть и воротит нос от новых обязанностей в которые входит слежка за всем персоналом кухни и порядком в целом. Это ценный в жизни опыт, такое можно назвать удачей, некой звездой дотянуться до которой он даже не надеялся. Как и не надеялся привязаться к этому месту. Стоит только выйти на задний двор лёгкие заполняет солёный морской воздух, в забегаловке напротив продают самое вкусное мороженное которое он только пробовал, альфа часто получает его бесплатно, за счёт заведения, так как стал там частым гостей и хорошим другом владельца, один из официантов в отеле строит ему глазки уже который месяц улыбается так тепло, что Юнги невольно начинает грустить вспоминая, что где-то далеко маленький омега улыбался ему ярче, здесь ему впервые выбили пару зубов и свернули челюсть, один альфа невольно подумал, что Юнги пристально и с явным интересом заглядывается на его омегу, но тому всего лишь на миг показалось, что он увидел Чимина, тот омега с ним был очень схож и альфа растерялся. Юнги здесь нравится. Нравиться в Японии, обстановка притягивает и выходя на перерыв в бухту ему совсем не хочется возвращаться домой. Но стоит вернуться в сьемную квартиру и включить телефон с кучей сообщений от младших, увидеть их совместные фото, или сделанных из под тишка, короткие видео из школы и просто услышать голос, как сердце невольно сжимается таскуя по самым любимым. С Чимином он так и не говорил насчёт той сцены на кухне, что стала неким толчком к тому, где он сейчас. Юнги уведомил родителей, купил билет, собрал вещи и ранним утром улетел. Он думает, что поступил правильно, до сих пор так думает, слезных прощаний он бы не вынес. Альфа не знает, но в то утро Чимин от стресса и переживаний за любимого Хёна, который не отвечал на звонки, сбежал ничего не сказав, потерял сознание на добрые несколько часов. Спустя три ужасно долгих для него дня, он успокоился приняв информации о отъезде альфы смирившись с мыслью, что его бросили, поступили так гадко, что самому от себя стало противно. Скучает ли он? Безусловно. Переживает? Однозначно. А ещё боится и ревнует. Новый город, новые люди и где гарантия того, что Юнги будет просто работать и не начнёт ухаживать за кем-то? А Юнги действительно заводил отношения. Юнги было одиноко, он желал хоть немного насладиться теплом чужого тела. Спонтанный вечер в компании симпатичного беты его возраста перерос во что-то большее и это продолжалось несколько месяцев. Он иногда сам не понимал зачем все это начал и часто одергивал себя за пристальное рассматривание плавных черт лица пухлощекого юноши, но потом все же понял, что образ его омеги из головы никуда не делся и в очередной раз занимаясь с бетой любовью видел в нем лик Чимина, иногда так отчётливо, что становилось страшно. Этот парень лишь замена тому яркому оригиналу, что не покидает сердце и в середине лета он рассказал об этом своему любовнику, признался и тот на удивление альфы воспринял все спокойно, сказал, что все понимает и не смеет мешать той любви который окрылен альфа к другому. Он лёгкой походкой уходил все дальше от моря, а Юнги не чувствовал свободы и грустно тоже не было, он лишь понял, что снова одинок и очень скучает. Как ни крути истинность это не шутки и с кем бы ты не пробовал заводить отношения все равно ты вспомнишь того, кто уже заведомо владеет твоим сердцем. ТэТэ: Хён, я подсчитал в этом месяце должна закончить твоя практика. Ты ведь вернёшься домой? Юнги долго сверлит взглядом сообщение, ещё раз перечитывает его во время перерыва и в каждый свободный момент пока не занят работой на кухне. Вечером рука все же не дрогнула написать ответ.

***

— Бестолочь, ты что не видишь, что рыба подгорела? Кому ты её собрался подавать? А ты! Кто так нарезает овощи, за ночь разучился что ли, или всю ночь бухал, а сейчас похмелье, да такое, что нож нормально удержать в руках не можешь!? — су-шеф зол, персонал знает, что если альфа не в духе то тотальный пиздец всем и порой без причины. Юнги бушует слоняясь по кухне словно ураган придираясь к каждой мелочи и недочетам, даже если его там нет. — Тебя где так готовить учили? — Юнги негодует попробовав только что сделанный соус недавно нанятого повара. — Уволен! — тарелка летит в мусорку, а на кухне воцаряется тишина, где слышно только гудение приборов. — Вы совсем распоясались бесхребетные амебы! Люди ждут своих заказов, а вы тут переводите продукты готовя такое дерьмо, что даже бы мой кот нос воротил! — все молчат, омеги даже глаз не поднимают боясь схлопотать увольнение, даже альфа хвосты поджали. Гневная аура Юнги это вам не шутки. — Юнги, зайди ко мне пожалуйста. — довольно в спокойной форме сказал шеф кивая на свой кабинет. В отличии от остальных альфа не боится оставаться один на один с шефом, он и ему может парочку лесных слов сказать и даже глазом не моргнет, зная, что к каждому его слову есть доказательства. — Остальным работать! Юнги садится в кресло положив ногу на ногу складывая на них ручки. Так спокойно и невинно будто бы не он сейчас кричал на всю кухню, если не на весь отель поливая своих подчинённых грязью. — Так, рассказывай. — Что рассказывать? — Юнги непринуждённо откинулся на спинку кресла притупляя взгляд. — Я довольно давно тебя знаю и таких концертов ты заливаешь не часто. Поговори со мной. В прошлый раз были проблемы в личной жизни, в которую я не углубляюсь. Что же сейчас? — почему-то в кабине этого человека, которому уже идёт пятый десяток всегда чувствуется некий покой. Пыл Юнги угасает и он нервно трёт переносицу снимая белоснежный колпак. Голова гудит от недавних криков, а рой сплошных неприятный мыслей давит на мозг. — Всё те же проблемы в личной жизни. Стал бы я так сильно убиваться из-за отключения электричества в квартире, или промокшей одежды из-за дождя, потому что не удосужился посмотреть в окно и взять зонт! — Ну, тише-тише ты. — старик похлопывает его по плечу и садится напротив сложив сцепленные руки в замок на свой полный живот. — Просто метания. Я хочу домой! Или нет... Здесь чудесно и мне нравится с вами работать, нравиться Япония и этот берег моря напротив тоже, но... — Но дома тебя кто-то ждёт? — Не знаю... Не знаю ждёт ли ещё. Может я буду нежеланным гостем и меня обольют грязью, что скопилось за два года и выпрут за порог. — шеф залился хриплым смехом. — Что я такого сказал? — Юнги, не обижайся, но ты ещё молод и глуп. Разве человек, который тебя любит будет поливать грязью, он способен ударить тебя, выставить за дверь и навсегда перекрыть ваше общение? Ты точно уверен, что у вас любовь? — Юнги тушуется. Он не знает, что сказать, но сколько себя помнил, он всегда был желанным объектом для Чимина. С детства маленький омега дал понять, что альфа дорог для него, но Чимин вырос, ему уже семнадцать, такой непростой возраст и неизвестно, что сейчас в его голове. Неизвестность пугает и Юнги действительно страшно возвращаться домой. — Ты не уверен в себе? — Прожив два года здесь, понял, что как бы не старался забыться, все равно не получается. — А что насчёт него? — Всё намного сложнее. Я знаю лишь, что он любит меня с детства, много раз доказывал это, хотя я такая скотина, которая этого не заслуживала. А он все равно дарил мне свои чувства. Два года назад перед моим отъездом случился инцидент, который я до сих не могу понять, я так разозлился, что... — послышалось снова хриплые вздохи. — Ну что опять не так? — Юнги послушай. Езжай домой, по окончанию практики. Не зная всей истории я понял, что вы оба сильно накосячили и разгребать вам это тоже вместе. Если ты останешься здесь оставив его одного с этой болью, это будет не дело. — говорит старик твёрдо и уверенно положив руку на хрупкое плечо альфы. В его словах Юнги не сомневается. Этот человек помогал ему не раз, морально вытаскивал из дерьма и никогда не ошибался, даже не зная всей истории целиком он умудрялся находить ответы. — Проветрись. Выпей что-нибудь холодненького на пляже и возвращайся к работе. А спустя две недели, чтобы я тебя здесь не видел! — последнее он добавляет в шутку расплываясь в улыбке. Через две недели Юнги едет домой и теперь это не обсуждается.                                                                    

Хён: Вернусь.

              

***

Самолет плавно садится на родную землю, а Юнги знатно так потряхивает. Вчера он сообщил отцу, что возвращается, тот лишь отписался, что ждем, и альфа понятия не имеет, как унять накатывающую дрожь. Будет ли Чимин дома? Что стоит сказать первое? И нужно ли вообще будет говорить? Может его сразу же, как увидят выставят за дверь. Юнги трясётся и в такси кусая кончик большого пальца. Мнется и у порога, но стоит только поднести руку с ключами к замку, как дверь сама открывается. — Ну и долго ты тут будешь мяться? Соседи наверняка уже подумали, что ты вор. — щебечет Чонгук хмуря все ещё детские бровки. — Да ты... — Юнги! — альфа не успевает и слова сказать, как оказывается в кольце родных папиных рук. От него по прежнему тепло и вкусно пахнет, что невольно хочется прикрыть глаза и ненадолго забыться, но объятья прерываются и на него уже бросается Тэхен. — Вредный Хён! Ты почему мне не отвечал? — Тэхен хватает альфу за воротник куртки и ворчит прямо в ошарашенное лицо старшего. — Я весь извелся! Чимина снова весь день утешал, изревелся весь, а ты... — Где он? — все перестало иметь значение, когда он услышал родное имя. Сердце так забилось, что кровь прилила к щекам и все обвинения младшего гуляют в стороне. — Ммм, Чимина ещё нет. Он занимается у друга, к ужину должен прийти. — тараторит самый младший омега, отлепляя своего альфу от Юнги. — Чонгук, ну кто просил то, а? — тот невинно лишь хлопает глазками и за ручку уводит альфу. Обед сам себя не съест. — Слушай, ты наверно голоден. Хочешь приготовлю твои любимые кимчи или... — Я не голоден. — холодно отвечает Юнги, снимая верхнюю одежду и оставив чемодан на пороге, плетется в направлении собственной комнаты. — Посплю. Устал. — бросает он папе и закрывается в одиночестве своей обители. Юнги не знает хорошо это или плохо то, что Чимина нет дома, но то что он с каким-то другом и придёт только вечером его не просто не радует, он в бешенстве. Внутренний альфа негодует и желает выпустить пар. Он наматывает круги по комнате, причитая за что ему все это. Надо же было так влюбиться до потери головы на плечах! Что с ним делает маленький омега? Уже не маленький конечно, но все же. — Нет, ну это немыслимо. Он ведь знал, что я приезжаю именно сегодня. Точно ведь знал и слинял. Значит какой-то друг ему важнее, чем я? Конечно важнее, он ведь наверняка всегда рядом, а я двадцатипятилетний альфа слинял на два года и след простыл! Нет меня больше и не было никогда! Юнги разбрасывает подушки и одеяло по комнате, ненароком попав в горшок с цветком и тот теперь на полу. — Просто здорово! Альфа спускается вниз намереваясь взять веник и все убрать, потому что чистюля, но путь ему преграждает омега. Запыхавшийся, красный, по лицу видно, что уставший и явно в растерянности. Рюкзак падает с плеча, руки дрожат и кислорода не хватает, чтобы хоть что нибудь сказать. Юнги сузив глаза надвигается прямо на него. — Почему из всех всевозможный людей, я влюбился именно в тебя? — Чимин сглатывает отходя дальше пока не упирается в спинку дивана. — Я ненавижу тебя и ненавижу себя за свои чувства! — Юни... — Чимин задыхаясь держится за сердце. Он растерян и немного напуган, одновременно рад и прибывает в экстазе от резкого морозного запаха альфы. Ещё чуть-чуть и обморок. — Исчезни Чимин! Нет, лучше я сам уйду, перееду в Японию и мы никогда больше не встретимся, так будет... — Ты придурок! — вскрикивает Чимин подлетая к альфе и схватив его за ворот худи притягивает к себе касаясь сочных губ. Лишь одно касание, но Юнги и этого хватает, чтобы внутри что-то сломалось. — Юнги перестань бегать! Мы тут что в дораме? Ты что ребёнок? — альфа оцепенел. — Так, послушай меня! — хрипло начинает он все также близко находясь к омеге, но тот снова его целует. Довольно невинно, по детски, будто не зная что делать. Страстно касается губ с попытке что-то доказать. — Нет, не буду слушаться, буду делать то, что считаю нужным! — и целует снова и в этот раз кусается, на что Юнги шипит притягивая к себе омегу за шею. Он водит языком по губам неопытного мальчишки и готов поклясться, что слышал полустон. — К-когда ты стал таким? — они все так же близко, дыхание по-прежнему тяжёлое и такое горячее, что Юнги кажется сейчас сгорит под напором омеги. — Всегда таким был, просто ты не замечал. — Да замечал я все, хватит меня осуждать! Мне было не просто, ясно? — Юнги сталкивает их лбами. — Тогда я был ребёнком и все это мне было не нужно, я боялся. Это для тебя все было просто, Чимин. Ты беззаботный и наивный! — Я просто влюблённый! — Ты просто ребёнок! — А ты тогда кто? То, что тебе 25 не делает тебя взрослым в данной ситуации! Да ты похож на зашуганного кота забившегося в угол! — шипит Чимин склоняя голову ближе и больно тянет за волосы на макушке. — А вот сейчас обидно было. — Я не заберу свои слова назад! И ты знаешь, что я прав. А сейчас ты перестанешь быть взрослым, представишь, что ты такой же ребёнок, как я и поцелуешь меня сам! — у Чимина горят глаза, он полон решимости и нет больше того зашуганного скромного малыша. Юнги немного ведёт и он буквально вдавливает омегу копчиком в спинку дивана удерживая одной рукой на пояс. — Да ты... Ты! Настырный омега, мой маленький настырный омега! Упрямый, вредный, где вся та ванильность? А? — Ты просто ещё её не растопил. Глядишь, получу ещё пару тройку поцелуев и растекусь пломбиром по паркету! — Что за сиропно-ванильную хрень вы тут развели? — не жданный Чонгук тут как тут. Смотрит с издевкой и не скрывает этого. — О мой младший братик недо омега Чонгук. А где Тэхен? Запер в комнате и накачал снотворным, а-ка спящая красавица? — язвит Юнги и желает уже его запереть в комнате, чтобы не мешался. Слишком много о себе думает. Маленький показушник. — Да иди ты! Спит он, но думаю от ваших криков он вскочит и побежит выяснять, что происходит. — Я значит просыпаюсь, а его нет! — теперь кажется все в сборе. — Сам пришёл, меня спать уложил и слинял вытворять свои грязные делишки! — О каких грязных вещах ты мне говоришь? Чимин тут пломбиром течёт в руках Юнги-Хёна! — все четверо неоднозначно переглядываются и заливаются диким хохотом, на который прибегают родители в непонимании смотря на своих сумасшедших детей. Успокоив свой пыл Чимин жмется к альфе ближе, он нежно трется о его щеку своей и кажется, даже мурлычет. Юнги наконец выдыхает с облегчением с целует того в открытые участки шеи, даря наконец-то свою давно накопившуюся любовь, не обращая внимания на суматоху вокруг.