Выход из тупика

      Весна вступила в свои права. На улице можно услышать пение птиц. Набухают почки на деревьях, скоро из них брызнут зеленые листочки. Утром Кривицкий проснулся раньше обычного с ощущением неправильности жизни, рядом спала Светлана. Долго лежал, глядя в потолок, пытаясь проанализировать все произошедшее за последние месяцы. Он понял, что больше без Павловой так жить не может. Приняв душ и побрившись, уселся завтракать. В это время вошла, уже проснувшаяся Светлана. — Привет, ты чего так рано встал? — слегка потрепала его по плечу. — Добро утро! Присядь, пожалуйста — серьезно сказал ей. — Ты меня пугаешь. — Нам нужно расстаться. В ответ на его слова она ничего не сказала, только губы у нее задрожали. — Ты хорошая и добрая. Согласись, рано или поздно мы бы все равно расстались. — Но как же я буду без тебя? — Что ж ты плачешь? — смутился Геннадий Ильич — у тебя обязательно кто-то будет. Тем временем Павлова выпроваживала из своей квартиры, надоевшего ей Аленикова. — Почему ты от меня отвернулась? Неужели тебе меня не жалко. — Ты можешь меня оставить в покое? Ты мне не нужен. — Мы же не сможем друг без друга, столько всего с тобой пережили. — Пережили? Ну нет. Иди, пожалуйста, я на работу опаздываю. Павлова после последних слов Анатолия Борисовича задумалась. Ведь именно с Кривицким она столько всего пережила. Счастье и наслаждение. Отчаяние и отверженность. Надежду и страх.

***

Павлова впорхнула в кабинет Кривицкого с невероятно довольной ухмылкой, затем остановилась, подмигнула и уселась напротив на стул. Она знала зачем Геннадий Ильич вызвал ее к себе. И в последнее время они уже стали тепло общаться. — Ира! Зачем ты сказала 80-летней бабушке, что она беременна? — Ну и что? Главное, что у нее икота прошла. — Она мне все мозги вынесла. Блин! — выругался он — Когда закончишь свои шуточки? Я уже коллекцию жалоб на все твои перлы собрал. — Я токсичная. Что поделать, придется потерпеть — съехидничала Павлова. — У меня горячий чайник — Геннадий Ильич встал и направился к шкафу, оттуда достал контейнеры с едой — Возьми тут что-то вкусненькое. Ирина Алексеевна остро почувствовала, что хочет горячего чаю, ведь с утра маковой росинки, считай, не было. Вот попьет и пойдет дальше работать, воевать с Фаиной Игоревной. Она открыла контейнер и достала оттуда кусок пирога. — Сам готовил или какая-нибудь баба? — Чего? Какая баба? — Геннадий Ильич обалдел от такого прямого и неожиданного вопроса. — Ты думаешь я не знаю? У меня уши есть между прочим и слышу о чем говорят за спиной — усмехнулась Ирина Алексеевна — Да и видела я вас, как-то вместе. «Этого еще не хватало — мысленно выругался Кривицкий — По полной влип». — Скажи только, а ты действительно тогда ушел к папе, а не к бабе? — она решила идти напролом и наконец задала этот вопрос, который ее мучал все эти месяцы. — Я не уходил от тебя. — То есть как? Не бросал меня? — от неожиданности Ирина Алексеевна опешила и с интересом посмотрела ему в лицо. — Не бросал. — спокойно ответил Геннадий Ильич. — Вот как! Интересное кино получается. Ты хочешь сказать, все это - плод моего воображения? — она уже начала заводиться и повышать голос. — Да ничего не хочу я сказать. — он уже встал из-за стола и выглянул в коридор, нет ли тут лишних ушей. — И бабы не было? Мне показалось? — На тот момент не было. Я, что после твоего Аленикова должен был дожидаться как верный рыцарь, когда вы там наиграетесь или в монахи уйти? — Ты со словами-то будь поаккуратней, а? И так ты меня не бросал — Ирина Алексеевна сложила руки на груди и бросила на Кривицкого испепеляющий взгляд. — Не бросал — тяжело вздохнул Геннадий Ильич и судорожно размышляя, как ей объяснить. — Я это уже слышала. — Короче! — он твердо посмотрел в ее глаза — Ты постоянно была недовольна, со мной разговаривала с нападками и огрызалась на любое слово. Я сам устал ото всего, от напряжения, от всех твоих запретов и сильной заботы. Вообще не понимал, что творится. Я и решил, что тебе в тягость стал. Что стоит отдохнуть от меня и подумать. Думал, что ты хоть что-то поймешь и придешь поговорить. Объяснишь, что происходит. — Серьезно? Ты совсем идиот? — Ирина Алексеевна слегка привстала и потрогала лоб Кривицкого, а тот сердито отпихнул ее руку. — А потом в тот день я поговорить пришел и хотел помириться. Но ты приехала не одна и в невменяемом состоянии. Дальше уже Толик мне со своей ухмыляющейся рожей сказал больше не лезть к тебе. Ну и решил, что значит так оно и надо — Боооже! Ты точно идиот! — взорвалась она — А ничего, что ради тебя с этим сердцем все круги ада прошла. Еще ты без всяких объяснений ушел к папе жить. Я сиди и догадывайся, что это вообще было. Ты ходишь вокруг да около. А я сижу тоже и жду объяснений и когда, собственно, вернешься. Даже с этим придурком сошлась, только чтоб хоть какие-то действия от тебя поступили…. Вдруг она осеклась и взглянула на него, а у того на лице начала расплываться улыбка, как у чеширского кота. Поняла, что ляпнула лишнего. Павлова еще больше психанула, схватила кружку и швырнула в Кривицкого. Он успел увернуться и кружка с грохотом упала на пол. Геннадий Ильич подлетел и схватил ее за плечи. — Ты ненормальная что ли?! Какие-то доли секунды они смотрели друг на друга. Он просто взял и поцеловал ее.