Wicked games

THE NOVEMBERS – ア_-オ - Ты снова здесь? Звук закрывающейся двери эхом прошелся по крыше многоэтажки с видом на дремлющий, но в то же время горящий ярким огнем город. У парапета стоял высокий, светловолосый юноша, одной рукой пытаясь поймать еще моросящие капли дождя, а другой затягиваясь и выпуская ртом едкие колечки дыма от сигарет. Посетитель с бронзовой кожей и пухлыми губами лишь тихо кашлянул, и, сделав пару шагов, оставив после себя следы на мокром от дождя покрытии крыши, подошел в плотную к юноше и, легко приобняв за талию, прошептал: - Знаешь, ты младше меня, а куришь, как паровоз. Светловолосый юноша лишь хмыкнул и, бросив тлеющий окурок вниз с огромной высоты здания, развернулся с мерзкой улыбочкой и выдохнул оставшийся в легких дым прямо в лицо своему гостю. Ядовитый смог попал в глаза и легкие посетителя, на что он начал откашливаться и протирать слезящиеся глаза, а блондин заливисто рассмеялся и, показав язык пострадавшему парню напротив, забрался на парапет крыши. - Эй, слезай оттуда, - настороженно сказал посетитель, все еще потирая покрасневший глаз. - Нет, - спокойно ответил Сэхун, демонстративно развернувшись лицом к ночному городу. Закрыв глаза, юноша вдохнул сырой и прохладный воздух, расправил руки в стороны и снова улыбнулся. Прочь ненужные мысли и проблемы, лишь умиротворение, спокойствие. Сэхуну сейчас так хорошо. И никто не нужен. Лишь он, пачка сигарет и ночной Сеул, что дарит такую необъятную безмятежность. Правда, есть один человек, что в данный момент мешает сэхуновскому покою, дергая светловолосого юношу за правую ногу. - Отстань от меня, Чонин, - раздраженно ответил Сэхун. - Нет, слезь сейчас же. Ты не понимаешь, что можешь упасть, придурок? - Чонин почти кричит, а блондин лишь ухмыляется. В его чудную головку закралась шальная мыслишка. - Упасть? - спросил Сэхун, разворачиваясь лицом уже к Чонину. - Вот туда? - улыбаясь, юноша пальцем указал на проезжую дорогу, находящуюся внизу, около самого здания. - Вот так? - Сэхун закрыл глаза, расправил руки и сделал шаг назад. Чонин открыл рот в немом крике и сорвался с места, хватая непутевого блондина за талию и оттаскивая его обратно, на крышу. Брюнет тяжело дышал, сердце готово было выпрыгнуть, ведь только что на его глазах чуть не лишился жизни человек, а Сэхун только надрывисто смеялся со слезами на глазах. Чонин вытер со лба несуществующую капельку пота, и повернулся лицом к светловолосому, дабы высказать ему пару ласковых, но замер. Сэхун плакал. И это явно не выступившие слезы от смеха. Боль? Возможно. - Сэхун, что с тобой? - тихо спросил Чонин, приобнимая друга за плечо. Блондин лишь шмыгнул носом и молча положил голову на колени гостя. Оторопевший Чонин лишь устало вздохнул, зарываясь рукой в жесткие волосы блондина. - Это снова Лухан, да? Сэхун ничего не ответил. Слезы моментально закончились, и, нервно выдохнув, он достал пачку сигарет и прикурил одну, все также лежа на коленях друга. - Сэхун, почему ты все еще с ним? - тихо, словно самого себя, спросил Чонин, поглаживая волосы блондина. - Понятия не имею, - выдохнул Сэхун вместе с сигаретным дымом. - Наверное, я все-таки люблю его. Неловкое молчание. Чонину нечего ответить. У него нет весомых аргументов, кроме как сказать, что он тоже любит. Сэхуна. Неужели это совсем ничего не значит? Не значит. Для Сэхуна ничего не значит, и Чонин об этом знал. Но что-то внутри еще хранило маленькую частичку надежды, разливая тепло по телу. Собрав всю свою волю в кулак, Чонин решился озвучить свой единственный, но невесомый аргумент. - Сэхун, я ведь тоже тебя люблю. И Чонин не ждал, что блондин сорвется с места и кинется в его объятия, он не ждал прикосновения сладких губ с долей табака, он не ждал ответа, лишь медленно продолжал гладить рукой грубые осветленные волосы. И Сэхун ничего не ответил, продолжая выпускать едкий дым сигарет из своих легких и глядя на ночное небо, сплошь усыпанное мерцающими звездами. - Я знаю, - тихо-тихо, почти шепотом выдал блондин, от чего Чонин словил что-то на подобие шока. Брюнет только хотел послать все к чертям: этого вечно страдающего ветреного Сэхуна, эту никчемную любовь, что режет изнутри. Но ответ, хоть и не тот, что хотелось услышать, все же остановил Чонина. - Тогда объясни, почему ты все еще с ним? - судорожно спросил Чонин, от волнения потирая правую руку о жесткую ткань джинс. - Это замкнутый круг, Чонин, - Сэхун резко поднялся с колен и приняв сидячее положение, спиной устало облокотился о холодный железный парапет. - Ты любишь меня, человека, с которым ты не будешь счастлив, а я люблю Лухана, который сейчас трахает очередного смазливого паренька из клуба. К Лухану я все равно вернусь. И так будет постоянно, пока ты не найдешь стоящего человека, пока не забудешь меня. А я сломаюсь. Вернее Лухан меня сломает. Раздавит, уничтожит, да неважно. Я знаю, что так будет. - Так почему же тебе не изменить исход? Сэ, пойдем со мной, - с тоской во взгляде спросил Чонин, кладя свою большую теплую ладонь на маленькую бледную руку блондина. - Нет, - резко ответил Сэхун убирая обе свои руки в карман. - Ты хочешь той предстоящей боли? Я тебя не понимаю. - Возможно, - грустно ответил Сэхун, поджигая новую сигарету. Глаза Чонина горели, а к горлу подступил раздражающий тугой ком. Он слишком многого не понимал. Почему же Сэхун хочет терпеть эту боль? - Это любовь, детка, - словно прочитав немой вопрос в голове друга, ответил Сэхун. - Мне никогда тебя не понять, Сэхун, - Чонин аккуратно поднялся с насиженного места и отряхнул свое пальто. Сэхун так же встал, подошел к брюнету, и, взяв его за руку, пристально всмотрелся в шоколадные глаза напротив. - Мы могли бы быть отличной парой, - прошептал Сэхун, прикасаясь губами к тыльной стороне руки брюнета. - Ты - молочный шоколад, я - сливочное мороженое. Вместе получается очень вкусно, - хихикнув, ответил блондин. - Ты что несешь? - улыбнувшись столь глупому сравнению, спросил Чонин. - Что у меня в голове, то и говорю, - уголки губ чуть опустились, а рука Сэхуна перебралась на грудь друга. - Но почему-то я не люблю шоколад. - А я не люблю сливочное мороженое, зато люблю тебя, - нервно усмехнувшись, ответил Чонин, другой рукой касаясь маленького шрамика на холеной щеке. - Не целуй меня, прошу, - прикрыв глаза, отрывисто попросил Сэхун, утыкаясь в шею брюнета. Тепло, хорошо, уютно. Но почему же нельзя отдаться этим чувствам? Неизвестно. Никто никогда не поймет эту любовь, что путает мысли и чувства людей. Никто никогда не предотвратит ее намерений. Чонин нежно провел рукой по голове блондина и касаясь носом макушки, шепнул: - Не буду. Отпрянув друг от друга, Чонин в последний раз коснулся еле видного шрама на чужой щеке и, улыбнувшись чему-то своему, развернулся к выходу. Пару шагов, он уже у двери, а Сэхун стоял неподвижно на том же месте. - Лухану привет, - напоследок сказал брюнет, покидая столь излюбленную крышу и громко хлопая тяжелой металлической дверью. Сэхун почти незаметно кивнул, сморгнул непрошенную слезинку и лишь теплее закутался в свое пальто. Достав пачку сигарет, юноша прикурил одну и, прикрыв глаза, выдохнул сизый дым. Почему сейчас так хочется молочного шоколада?