фобия

      Нас с детства учат не судить по внешности, не делать выводов на основе первого впечатления. Но мы всегда упорно не хотим этого помнить. Каждый раз одно и то же. Визуал - вот что правит миром.       Хванун казался Ёнджо таким открытым, бесстыдным, бессовестным. Его поведение на сцене вводило фанатов в шок (исключительно в хорошем смысле). Да и его самого периодически тоже. Все эти движения, особенно бёдрами, заставляли сердце Рейвена болеть от желания потрогать младшего, коснуться везде, где только можно и нельзя. И чтобы ему одному было разрешено так делать.       Сколько же раз старший мучался, когда Хванун решал, что переодеваться в гостиной на глазах у всех - вполне себе нормально. И каждый раз приходилось убегать в ванную под предлогом того, что резко стало нехорошо и надо срочно умыться. Дураку понятно, что он не ограничивался брызгами ледяной воды в лицо и словами зеркалу (то есть самому себе): "Да ты просто идиот. Хвануна нельзя так просто взять и полюбить. Ты же не гей, Ёнджо"       Оказалось, что можно. Вот так жизнь распорядилась. Это Ёнджо осознал, однажды проснувшись, припоминая что ему снилось, будто он просто взял и переспал с Ё. Вот так, без лишних слов и длинных вступлений. Опрокинул его на кровать и пошло-поехало.       Но смутные сомнения терзали его не долго. Хванун стал стремительно сближаться со старшим. Например, все те миллионы прикосновений, которых можно было бы и избежать. Ё делал буквально всё, чтобы Рейвен смотрел только на него, разговаривал только с ним и улыбался только ему. Непонятно откуда взявшаяся ревность разъедала Уна изнутри, когда Ёнджо общался с Гонхаком или Сохо, обнимал Гонхи или держался за руки с Дончжу.       Он всегда молчал, незаметно наблюдал, пытался сблизиться ещё сильнее. Настолько, насколько возможно. А Ёнджо любил получать от младшего внимание. Когда Хванун сам подходил, брал за руку, обнимал... Боже, он бы всё отдал, лишь бы это продолжалось бесконечно. Он видел, как Ё стесняется выражать свою любовь к нему, когда камера включена, запись идёт, а тумуны обязательно увидят всё, что происходит.       Хванун любил фанатов, хотел, чтобы они видели его таким, какой он есть. Но все чувства он предпочитал разделять с самим собой. Всё же индустрия не терпит тех, кто хоть как-то выделяется, а далеко не дружеские чувства к одногруппнику уж точно мало кто воспримет положительно.       Но как только камера выключалась, а съёмочная группа и менеджеры были заняты своими делами... ох, они оба становились сами на себя непохожими.       Гонхак с Дончжу почему-то в упор не видели, что между Уном и Рейвеном что-то происходит. А вот Гонхи постоянно пытался сделать так, чтобы "эти влюбленные друг в друга идиоты" остались наедине хотя бы на пару минут. Сохо же однажды напрямую сказал хёну: "Иди и делай. Не ломайся, как маленькая девочка." Но не получается у Рейвена. Хванун выглядит слишком невинным и беззащитным вне сцены и камер. Он буквально ребенок, которому максимум мультик включи, пиццу закажи и погулять в парк аттракционов с ним сходи, а потом спать уложи и колыбельную спой. Вот и всё. Какое ещё "переспи"?       На новогодние праздники все разъезжаются по домам. И только Хванун остаётся в общежитии, потому что уже был дома недавно, ему хочется тренироваться, пока одногруппников нет, чтобы они не переживали о том, что он поздно ложится и забывает поесть. Но все его планы рушатся, не успев до конца достроиться. Ёнджо тоже остаётся. Говорит, что по личным причинам не может уехать, а ведь на самом деле не хочет. Кто ж за ребенком(Хвануном) следить-то будет, если не он?       Хванун уже несколько дней подряд проводил ночи напролет в танцевальном зале, возвращался под утро совершенно никакой и спал до обеда. Ёнджо сначала не хотел и слова поперек сказать, но когда младший на его глазах потерял сознание буквально на пару секунд, а после не мог встать на ноги из-за головокружения, он решил, что не будет молча наблюдать со стороны.       - Ун-и, поехали домой, - он терпеливо ждал до двух часов ночи, после чего все же решился зайти в зал, - хватит уже себя изводить.       Ё лишь вздрагивает от неожиданности, останавливаясь посреди песни, и спешит выключить музыку. Дрожь его коленок заметна даже с расстояния в несколько метров. Рейвен осторожно закрывает за собой дверь, подходит ближе к одногруппнику и скрещивает руки на груди.       - С чего это? Ты мне не мама, - в его глазах желание продолжать работать потихоньку перемешивается с дикой усталостью, язык еле поворачивается, но он продолжает делать вид, что всё в порядке.       - Я тебе хён, так что выкрутиться не получиться, - Ёнджо не даёт Уну ответить, берет с пола его сумку и идёт к выходу, - Давай, догоняй, и телефон свой не забудь.       Хванун совсем недавно понял, что не может злиться на Рейвена. Вот не выходит у него и всё тут. Как ни пытайся. А сейчас та же ситуация - он просто хватает с дивана телефон и послушно следует за старшим.       Как только они возвращаются в общежитие, Хванун быстренько сматывается в комнату, которую он чуть ли не с самого начала стажёрства делит с Гонхи. Но Ёнджо по пятам следует за ним, хотя сам предпочел бы уже лечь спать наконец. Усталость берет своё, ещё и привычка ложиться максимум в час ночи сыграла роль.       - Ун-и, у меня к тебе вопрос назрел... Достаточно важный, и он напрямую тебя касается, - Рейвен садится на кровать Гонхи наблюдая, как младший ищет, во что бы ему переодеться.       - Что за вопрос? - он достает с полки постиранный на днях комплект из домашних штанов и футболки, кладет одежду на кровать и уже хватается за край толстовки, чтобы снять её.       - Я хочу поменяться с Гонхи... Ну, то есть жить с тобой в комнате. Ты не будешь против?       - А что за необходимость такая? Я всё равно везде с тобой в последнее время, ты можешь прийти и лечь ко мне в кровать, когда тебе угодно. Всегда так было, есть и будет. Что изменится, если вы поменяетесь? - Ё садится на край своей кровати и с лёгким непониманием смотрит прямо в глаза старшего, надеясь получить ответы на свои вопросы.       - Хванун, ты мне нравишься.       - И что это за причина такая... Стоп. Погоди, чего? - он сам не замечает, как начинает сминать пальцами одеяло, которым заправлена его кровать. Хванун так сильно волнуется. Вроде бы Ёнджо постоянно говорит всем, что любит, но тут нечто иное. С чего он так решил? Чувствует.       - Да, меня раздражает то, как ты общаешься с Гонхи. Вечно уезжаешь с ним гулять, хотя я тоже предлагаю тебе постоянно. А что ты отвечаешь? "Извини, я занят", "извини, у меня тренировка", извини, у меня это, и это, и ещё вот это... - Ёнджо проговаривает эти слова совершенно спокойно, будто он совсем не расстроен. Да, Хванун стал проводить с ним куда больше времени, чем раньше, но Гонхи всё ещё остаётся для младшего самым близким из мемберов, - Почему ты постоянно делаешь вид, что заинтересован во мне, а потом хватаешь за руку, например, Дончжу и уходишь? Как мне это понять? Да, я хочу быть таким человеком для тебя, чтобы на вопрос "кто твои одногруппники?" ты первым делом вспоминал обо мне, понимаешь... Возможно, я эгоист или плохо знаю тебя, не отрицаю. Но я недавно понял, что хочу быть к тебе настолько близко, насколько возможно. И смена комнаты - очередной шаг.       Любил ли Хванун? Да, всем сердцем. Но он и правда был будто ребенок. Боялся всего: последствий, реакции окружающих. Он не хотел разочаровать людей в себе. А тут, надо же, какая интересная картина: парню нравится парень. У него есть все основания для того, чтобы скрывать свои чувства, бояться и прятаться. Но не от самого Ёнджо же. Где тогда смысл?       - Возможно, ты не поверишь или подумаешь, что я просто испугался, но... мне кажется, что я испытываю что-то к тебе. - он опускает глаза, ему искренне хочется прямо сейчас под землю провалиться, чтобы его никто и никогда больше не видел, - Я не уверен, но...       Ёнджо не перебивает, молчит и слушает. Ему безумно страшно. Каждое слово Хвануна важно, и что он скажет в следующую секунду - известно только самому Ё. Рейвен тоже боится. Но не того, как отреагируют остальные, а того, что ответит младший. Страх перед неизвестностью - самый противный. Из-за него мы многое упускаем, на многое не решаемся. Но ничего не поделать, так устроен мир.       - ...я хочу поцеловать тебя.       Их сердца будто замирают. И обоим не верится, что это происходит. Благо, общежитие, фактически, пустует, никто не мешает, никто не видит и не подслушивает. От этого на душе становится легче и от шока отойти быстрее получается.       - Я тоже хочу, - Ёнджо мягко улыбается, встречаясь взглядами с Хвануном. И правда, как Рейвен и говорил самому себе постоянно - глаза у Ё как у маленького испуганного котенка. Машинально тянешься к нему и обнимаешь, показывая полную готовность защищать это маленькое чудо от всех проблем и опасностей мира.       Кровати стоят достаточно близко друг к другу, им даже не приходится вставать. Хванун подаётся вперёд, опираясь руками на колени старшего, чтобы не свалиться. А сам Ёнджо кладет руки на плечи Ё, притягивая того к себе. Новые ощущения туманят разум, вводят в какое-то наполовину бессознательное состояние. Рейвен слишком долго шел к этому. Ему хочется просто скинуть с Уна эту несчастную толстовку с джинсами и довести дело до победного конца.       Ощущение губ Хвануна на своих уж слишком нравится Ёнджо. Не сказать, что младший не умеет целоваться, просто он всё ещё боится и стесняется. А язык в ход пускать старший не собирается. Он понимает, что Ё это не нравится. Как только Рейвен попытался углубить поцелуй, младший дернулся назад и упёрся одной рукой в плечо одногруппника.       Ёнджо отстраняется и понимает, что его уже ведёт. Голова кружится, картинка перед глазами немного плывет от желания прямо здесь и сейчас отрубиться и спать спокойно до утра. Но он не может этого допустить. Уверен почему-то, что подобной возможности больше никогда не представится. Он сходит с ума... Да, именно. По-другому и не назовешь.       Старший привстает с кровати, легко толкает Хвануна, чтобы тот лёг на спину, а сам нависает сверху, упираясь коленом и обеими руками в матрас. Первые поцелуи Хванун стойко выдерживает. Лёгкий тихий стон будто бы случайно срывается с его губ, когда Рейвен оставляет засос за его шее. Но как только старший берется за нижний край толстовки, чтобы уже начать избавляться от ненужной в данной ситуации одежды, Ё хмурится, упирается обеими руками в грудь Ёнджо, резким движением отталкивает его от себя, и отползает к спинке кровати.       - Хён, пожалуйста, не надо, - он с силой держится одной рукой за ворот толстовки, выставив другую - сильно трясущуюся - руку вперёд, как бы защищаясь, - Давай не будем, пожалуйста. Мне страшно.       - Прости, я не знал, что... у тебя какие-то проблемы. Извини, пожалуйста, я не буду тебя трогать, успокойся. Всё хорошо, - Ёнджо отходит чуть назад, пытаясь понять, что ему теперь делать. Он не силён ни в поддержке, ни в успокоении. И ему никогда не приходилось сталкиваться с подобным.       Делать кому-то больно Ёнджо себе никогда не позволит. А уж сделать больно Хвануну - преступление, которое должно караться смертной казнью. О подобном парень себе даже думать запрещает. Он всё ещё стоит у края кровати не в силах двинуться или сказать что-то. Поспешил, виноват. Время назад не вернёшь и действия свои не отменишь. Не сосчитать, сколько раз Рейвен ещё извинился, но трогать в эту ночь младшего он больше не стал.       То же самое произошло спустя пару дней, а потом ещё раз и ещё. Хванун нормально реагировал на все поцелуи, даже не дёргался, когда чувствовал, что старший начинает использовать язык. Он отвечал на малейшие движения, не сопротивлялся рукам старшего, что могли пройтись по любым местам. Но как только дело доходило до главного, Ё чуть ли не плакал и с силой отбивался, умоляя прекратить. Затуманенный долгими поцелуями разум моментально трезвел. И после слов Уна Ёнджо послушно убирал руки и отсаживался немного, повторяя "Успокойся. Всё в порядке. Я тебя не трогаю..."       Он всё то время желал узнать и понять причину такой реакции на, казалось бы, банальные действия. Но в то же время Ёнджо не хотел, чтобы Хванун думал об этом, вдруг в детстве что-то случилось или с этим связаны слишком плохие воспоминания.       Но однажды старший всё же решил попробовать узнать. Когда он лежал в своей кровати - всё ещё не в комнате Ё правда - и копался в соцсетях в поисках какой-то песни, Хванун пришёл и просто лег рядом с ним. А Ёнджо без лишних слов повернулся на бок, к нему лицом, накинул на одногруппника одеяло, чтобы тот не замёрз, и приобнял его, отложив телефон на край кровати.       - Ты чего так внезапно? Обычно я к тебе прихожу, - Хванун упорно молчит, уткнувшись носом в грудь Рейвена, - А вообще, ты же в это время убегаешь в зал тренироваться. Что-то случилось, что ты решил наплевать на свои принципы и не доводить себя до полуобморочного состояния?       - Я хотел извиниться за всё, что ты пережил из-за меня. Прости, я правда не специально...       - Ты мог не извиняться, всё в порядке, - он гладит Хвануна по спине, по голосу понимая, что он, кажется, засыпает, - Если тебе хочется выговориться или нужна помощь - я выслушаю и постараюсь помочь. Слышишь?       Ё внезапно подрывается с места, меняет лежачее положение на сидячее, а через несколько секунд усаживается на бёдра Рейвена. Всё происходит слишком быстро, старший не успевает ничего ни понять, ни осознать. Он только настроился на спокойное "полежать" в обнимку с любимым человеком, как вдруг тот решает выкинуть нечто странное.       - Нет, давай всё же ещё раз попробуем, - он собственноручно снимает с себя домашнюю футболку и кидает ее куда-то на пол рядом с кроватью, - Со мной всё нормально. Я сам себе внушил весь тот бред. Давай попробуем снова...       Ёнджо кивает в ответ, приподнимается на локтях, а Ё обвивает руками шею старшего, наклоняется вперёд и целует. Рейвен даёт ему проявить инициативу, чтобы младший почувствовал, что от него происходящее напрямую зависит. Хванун же выкидывает из головы абсолютно все мысли, концентрируя внимание на своих губах и думая только о том, насколько приятно ощущать губы Ёнджо. Он отчётливо чувствует вкус мяты и ментола. Кажется, одногруппник недавно успел съесть пару жвачек или чего-то подобного.       Рейвену хочется коснуться оголенной кожи младшего, но теперь и он боится. Вдруг спровоцирует очередной... да, даже не особо понятно, как назвать это. Приступ? Нет, слишком преувеличенно сказано.       Хванун тем временем, не разрывая поцелуй, убирает руки с плеч старшего и начинает одну за одной расстёгивать пуговицы его домашней рубашки. Но отстраниться приходится, ведь воздух в лёгких не бесконечен. Ё выпрямляется, обеими руками убирает ткань рубашки с груди и живота старшего. Но на этом моменте Хвануна стопорит. Он хочет уже, наконец, дотронуться до кожи, прочувствовать тепло тела Ёнджо, но руки не слушаются.       Осознание пробивает разум словно пуля, проходящая через голову насквозь. Панический ужас сковывает тело. Время будто останавливается. Или это просто Ёнджо замирает, не понимая, что делать. Дереализация бьёт по сознанию, приходится зажмуриться и непроизвольно схватиться за голову. Руки младшего сильно трясутся, настолько сильно, что он не может нормально прислонить ладони к вискам. Сердце отстукивает так часто и так громко, что в ушах звенит. На шее будто затягивается невидимая веревка - дышать невозможно.       - Нет, я не могу. Нет... нет, не надо, - он сам сползает с кровати на пол, не открывая глаз, - Я не смогу.       - Тебе не нужно было пытаться, Ун-и, - Ёнджо встаёт с кровати и садится на корточки рядом, приобнимая одногруппника за плечи, - Спокойно, всё в порядке. Мы не будем ничего делать. Вот твоя футболка. Давай ты наденешь ее обратно, и мы просто ляжем спать, хорошо?       Хванун пытается встать, но картинка перед глазами жутко плывёт. Он хватается за руку Ёнджо и облокачивается на неё, чтобы не упасть окончательно. Около пяти минут младшему требуется, чтобы привести дыхание и сердцебиение в норму. Паника тоже понемногу отступает, но руку Рейвена Ё не отпускает. Он сидит, уложив голову на плечо старшего без малейших движений.       Ёнджо точно знает, что сдерживаться и ограничиваться одними поцелуями он вполне может. Он уверен, что спешить не стоит. У младшего есть проблема, её, конечно же, нужно решить, и чем раньше, тем лучше. Но думать над этим они будут завтра. Сейчас Хвануну хочется просто заснуть в объятиях хёна, а Рейвен более чем не против.