Хэй, возьми мои мокрые спички!

Денис рассеянно брел по коридорам больницы, где он проходил практику. Мысли его были далеко, и он никак не мог сосредоточиться на какой–нибудь одной: «Отец с мамой едут в Испанию. Ну правильно, давно пора, а то они с лета в доме не убирались, пыли наверное накопилось и грязи всякой… Блин, я ж Ленку обещал свозить на выставку. Лень–то как. Ещё Димыч позвал новоселье отмечать, да и о дипломе как бы пора подумать». Парень выглянул в окно: весна уже вовсю царствовала на улице, раскрашивая деревья в зеленый цвет, оголяя ноги девушек, разгуливающих в коротких юбках, разгоняя тяжелые облака. В окне отразился высокий крепкий парень, с яркими светлыми глазами, взъерошенными черными волосами и пирсингом в брови, который он задумчиво теребил, разглядывая себя. Заметив, что пальцы играют серьгой, Денис раздраженно выдохнул. Дурацкая привычка трогать сережку, во время «тяжких дум», порядком надоела самому парню. «Твою ж мать, опять побриться забыл!». Парень провел широкой ладонью по подбородку и попытался пригладить непослушные лохмы. От этого занятия его отвлек хлопок двери и тихий огорченный шепот. Ден выглянул из-за угла. Две молодые медсестрички, скорбно приподняв бровки, обсуждали обитателя палаты, рядом с которой они находились. Денис поддался любопытству и направился к девушкам: - Здравствуйте, милые дамы! Что за страшное событие оставило такую печать скорби на ваших прекрасных лицах? О, да! Денис умел быть очаровательным. Вот и сейчас, он мягко улыбался медсестрам, игриво поднимая бровь. Девушки захихикали, принялись кокетливо стрелять глазами в Дена, заливаясь краской и толкая друг друга, но в конце концов одна заговорила: - А вы что, не знаете? У нас тут пациент почти год лежит! У него декомпенсированный клапанный порок, нужна пересадка сердца, а в последнее время мальчик совсем плох, врачи говорят, срочно нужен донор. Их очередь нескоро, а у его матери денег нет! Представляете? Ден кивнул. Вообще–то, он не представлял! Ну как это, денег нет? У родителей Дениса деньги были, он всегда получал то, что ему хотелось и мог не отказывать себе не в чем. А тут родному ребенку денег не найти? Пока Ден обдумывал новую информацию, недалеко от них открылась дверь, и врач, выглянувший оттуда, позвал девушек. Те, кидая на Дениса многообещающие взгляды, убежали на зов. Денис, подумав секунду, открыл дверь в палату и замер. В окружении кучи трубочек, пищащих приборов, под теплым одеялом лежал ребенок. Мальчик. Денис нерешительно подошел к кровати, заглядывая в лицо больного. Очень тонкие черты лица, прозрачная кожа, на виске чуть бьется синяя жилка, будто отчаянно стараясь помочь хозяину выжить. Светлые, пушистые волосы, Ден был уверен, что на ощупь они окажутся невероятно мягкими. Челка немного закрывала правый глаз мальчика. Темные бровки были чуть нахмурены, будто мальчику снилось что–то неприятное. Ден с удивлением отметил, что малыш очень красив. Только очень худенький, он больше был похож на тень ребенка. Из тонких ручонок, безжизненно лежавших поверх одеяла, торчала куча катетеров, одни были подключены к трубкам, из которых в тельце поступало лекарство, другие нет. Зрелище было удручающее, если не сказать трагичное. Но Ден никак не мог оторваться от нежного личика, с маленькими бледными губками и смешной ямочкой на подбородке. Казалось, мальчик соткан из воздуха, проведи слишком резко рукой рядом, и он раствориться. Вдруг, ребенок зашевелился, тихонько заскулил и потянулся одной из ручек в сторону Дениса. Глаза малыша при этом оставались закрытыми. Денис подвинулся поближе и позволил маленькой ручке сжать ткань его белого халата. Парень аккуратно убрал челку мальчика. Малыш разжал ладошку, почувствовав, что рядом кто–то есть и снова чуть слышно засопел. - Все будет хорошо, маленький! Найдем мы тебе денег, - пробормотал Денис, укрывая ребенка получше. Потом вышел из палаты, аккуратно прикрыв за собой дверь. И прижался спиной к стене, больно ударившись затылком. Рука снова потянулась к брови. Парень ещё долго так стоял, зажмурив глаза и усиленно о чем–то думая. Потом распахнув глаза, решительно зашагал к кабинету глав.врача. Через полтора часа парень вышел из кабинета и удовлетворенно вздохнул. Он впервые чувствовал себя самостоятельным и нужным человеком. *** Денис сидел на балконе своей уютной квартиры и курил, глубоко вдыхая вонючий дым дешевых сигарет. И, как бы пафосно это не звучало, он думал о жизни. Ему было двадцать три года. И надо сказать, что свои сознательные девятнадцать лет он прожил великолепно: любящие его и друг друга родители, оба отлично зарабатывали, плюс бабушки с дедушками. Дэн получал кучу внимания, чтобы он не захотел, взрослые бежали исполнять любой его каприз. У него с детства была своя комната, заваленная кучей игрушек, он учился только в лучших школах, всегда занимался в интересных кружках, можно сказать, он был одним из самых счастливых детей, подростков и, в последствии, молодых мужчин. Даже когда он пришел в шестнадцать лет с сережкой в брови, родственники не настаивали на том, чтобы он её снял. Главное правило его семьи – пусть мальчик будет счастлив. И Дэн был счастлив. Но парень не вырос капризным и зажравшимся моральным уродцем, он был сильным и целеустремленным, хотя частенько в его голове гулял ветер и заносил туда кучу бредовых идей. Свои проблемы с юношества Денис решал сам, не посвящая в них мать или отца. Папа им гордился. Мама иногда переживала. Отец всегда говорил, что слабый умрет, и только сильный выкарабкается, идти нужно своим путем, не в угоду кому–то. И Дэн, до последнего времени, следовал этому правилу. А теперь пошел по маминому пути. Мама всегда укоряла отца за жесткость, старалась помочь другим. Она, не задумываясь, поделилась бы последним кусочком хлеба с нуждающимся. Вот и Дэн тоже решил отдать свой кусок. Он считал это правильным. Он прожил относительно долгую и, безусловно, счастливую жизнь, не задумываясь о том, что может с ним приключиться, о том, зачем он вообще живет. Можно сказать, просуществовал, но остался вполне доволен. А теперь наступила пора осмыслить все, что было и что будет. И убедиться, что выбор сделан правильный. Парень поднял глаза к небу. На нем бледнели последние звезды, вдали уже чуть показались красные лучики солнышка. Дэн улыбнулся и вздохнул, потом взял карандаш и заранее приготовленный листок бумаги. Подложив под лист книгу, начал строчить что–то, периодически покусывая кончик карандаша и улыбаясь. Писал он довольно долго, солнце уже успело взойти и теперь играло светом в прядках его волос. Денис закончил писать и удовлетворенно оглядел письмо, потом убрал его в конверт, с уже приклеенными марками, и вышел с балкона. В комнате, как обычно, беспорядок, ну и фиг с ним. Денису всегда было плевать на это. Это мама причитала при виде его комнаты, а Дэн все-таки мужик. Парень вытащил из кучи вещей, висевших на стуле, чистые джинсы и поло. Взглянул на наручные часы и присвистнул. Пора бы ехать. Он взял с полки ключи от машины, окинул комнату прощальным взглядом и вышел. *** - Здравствуйте, Денис Васильевич. Не передумали? Как никак, с нашего последнего разговора неделя прошла, - глав. врач приветливо улыбнулся, пожимая парню руку. - Нет, я в своем решении уверен, - Денис тоже улыбнулся. - Жаль, очень жаль терять такого молодца, да и мне сказали, вы достигли определенных успехов в своей врачебной деятельности. - Достиг, но все–таки, мне кажется, что… - Я вас не отговаривал, просто отметил это. Собственно, результаты готовы. Сердце у вас нормальное, здоровое, работает хорошо, как донор, вы идеально подходите мальчику, - медик протянул Дэну папку. - Мы сможем провести операцию завтра? Врач удивленно поднял брови: - Вы так торопитесь на тот свет? - Я чужую жизнь тороплюсь спасти, - буркнул парень. - Послезавтра, хорошо? Нужно подготовить больного, да и вам… - Я уже решил все проблемы и закончил все дела. - И все же, давайте проведем пересадку в среду? - Хорошо, вам лучше знать. Тогда эти два дня могу я…могу я тут не появляться? - Конечно, - глав.врач качнул головой. - До свидания. - До среды. Денис вышел из кабинета и зашагал к такой знакомой палате. Шершавая ручка двери под пальцами, тихий привычный скрип. Денис знал, сколько шагов от двери до кровати мальчика. Он приходил сюда каждый день в течении недели. Но теперь что–то тут было не так. В тесном помещении сидела худая женщина, с острыми скулами, бледным лицом, густыми темными волосами и грустными голубыми глазами. Она была такая же тоненькая, как его малыш. Женщина удивленно смотрела на Дениса. Тот тоже замер и вытаращился на неё. Парень никогда не видел никого в палате своего подопечного. - Вы врач? – наконец подала голос женщина. - Почти. Я учусь, то есть учился, на медика. - А что вы делаете у Макса в палате? - Макс? Его зовут Макс? – Дэн ведь так и не узнал имени своего «спящего красавца». Женщина чуть нахмурилась: - Да, Максим Николаевич Будянский. Так кто вы? - А вы кто? Я вас тут никогда не видел! - Я его мама… - МАМА?! И ВЫ БРОСИЛИ ТУТ СЫНА, КОТОРЫЙ ЕЛЕ ЖИВ?! – Дениса затрясло от злости к этой женщине. Она вздрогнула и смущенно на него глянула: - Простите, я знаю, что так нельзя. Но чтобы оплачивать операции, лекарства, медицинские услуги, нужны деньги. Я воспитываю его одна, папа Максима умер. А я кручусь на трех работах. Вижу его редко, зато хотя бы немного могу облегчить его муки. Но врачи ведь не боги, и наша очередь так нескоро, так что… - она всхлипнула и спрятала лицо в ладонях, потом быстро утерла слезы, и высоко подняла голову, глядя Денису прямо в глаза. – Но сдаваться я не собираюсь. Мой сын будет жить. - Конечно, будет! Простите мою грубость, я был не прав. Я ведь и не догадывался… Знаете, у меня есть то, что вас обрадует, - Денис протянул ей папку. Женщина взяла её и посмотрела опять на парня: - Как вас зовут? - Денис Романов. - Очень приятно, Денис, а я Карина, - с этими словами она открыла папку и принялась изучать справки, листочки – вкладочки и прочие документы. - Они нашли донора? А как же очередь? Как же?... - Карина открыла первую страницу и посмотрела на ксерокопию паспорта. Потом на Дениса. – Донор – вы? - Я. - Вы чем–то больны? - С чего вы взяли? – Дэн поднял одну бровь, а рука опять потянулась к сережке. Молодой человек нервничал. - А зачем тогда вы отдаете моему сыну свое сердце? - Мне кажется, так будет правильнее. - Вы сумасшедший? - Не замечал за собой такого. Да почему вы меня так допрашиваете? - Вы знаете, что без сердца человек не способен жить? – медленно, как будто разговаривая с очень глупым существом, произнесла женщина. - Конечно, я знаю! Я все–таки учился на врача, - рявкнул Денис. - Ладно–ладно. Значит, вы правда хотите сделать это для моего сына и чужого вам человека? - Да, сколько можно повторять! Да, я хочу! Карина вскочила со своего стула и порывисто обняла Дениса. Его футболка на плече стала намокать. Женщина опять плакала. Потом она отняла свое лицо от плеча юноши, вытерла щеки и выдохнула: - Я была права, врачи не боги, - Дэн вопросительно посмотрел на нее. – Но некоторые из них ангелы. Спасибо вам, Денис. Я не знаю, как отблагодарить человека, который ценой своей жизни спасает чужую. - Берегите Макса. Вот все о чем я вас прошу. Операция в среду. Мне нужно пока идти. Вряд ли мы встретимся, так что прощайте. - До свидания, Денис, не прощайте, а до свидания. Вы все равно будете жить, в чужом теле, но будете - Карина ещё раз крепко обняла его. - Это вы верно сказали. До свидания, Карина, - Дэн подошел к двери. Потом обернулся. –Передайте Максу, что я желаю ему удачи. - Хорошо, я обязательно скажу ему. Дэн вышел из палаты и задумался. Потом, мысленно что–то решив, качнул головой и быстро направился к выходу из больницы. Нужно было убраться в комнате, а то мама расстроиться. *** «Мам, зашиваюсь на учебе! Не звоните! Трубу не возьму, я только сплю и учу. Передай папе, бабушкам и дедушкам, чтобы не волновались, у меня все хорошо! Я очень сильно вас люблю, помните это пожалуйста!». Дэн отправил смс и отключил телефон. Истекал вторник. Завтра операция. Завтра все решится. Он так маялся все эти дни, как будто смертельно больной человек, ожидающий смерти. Этой бессонной ночью у него появилась крамольная мысль отказаться от глупой затеи, не лишать себя жизни, остаться с семьей, с Ленкой, пусть она и надоела немного… Но Денис стиснул зубы и гнал от себя эти думы. И сейчас он последний раз ляжет спать. Укроется любимым одеялом, послушает любимую песню, чтобы завтра встретить свой последний день. Денис сел на кровать и посмотрел в окно, там была ночь, горели редкие окна, там живут счастливые люди, им не нужно завтра умирать. Одинокая слезинка скатилась по щеке и упала на пол непривычно чистой комнаты. Парень лег на спину и закрыл глаза. Денису было очень страшно. *** Парень шел по коридору больницы. Нужно было успеть кое–что сделать. Дэн снова тихонько проскользнул в палату к Максиму. Мальчик стал ещё прозрачнее за эти дни, ещё тоньше и бледнее. Последний румянец покинул детские щечки. Денис, сжал маленькую ладошку. Через пару минут тут будут медсестры, они будут готовить Максима к операции. - Ты справишься, малыш, только держись! Нужно быть сильным, слышишь! Ты будешь теперь самым счастливым, хорошо? Потом Дэн быстро сунул небольшой сверточек в сумку мальчика и быстро вышел из палаты. *** Последние пол часа перед операцией прошли как–то странно. Денис не мог сосредоточиться на том, что ему говорили, в глазах все немного плыло. А медсестры причитали, врачи давали какие – то наставления. А парень сидел на кушетке, опустив голову, и думал о том, что это все больше похоже на сон. На кошмар. Но потом вспоминал малыша - Максима и дышать становилось легче. - Готов? – спросил молодой хирург. Денис утвердительно покачал головой, а сам с отчаянием подумал : «Не хера я не готов!». Крепкие руки уложили его на кушетку, и руку на сгибе локтя обожгло неприятной болью. Сознание стало уплывать, вроде бы, Дэн пытался что–то спросить. А может, это ему казалось? Он уже ничего не видел и не слышал, было так спокойно, он будто плыл по волнам, мимо проносились чудесные видения… Вдруг, в нос ударил запах крови и спирта, его начало тошнить, и боль, адская, непереносимая, перекрыла доступ воздуха к легким. Денис задыхался, по щекам текли слезы. Сознание постепенно возвращалось. Он видел расплывчатые фигуры людей, которые метались вокруг него. Парень пытался позвать их на помощь, но боль только выворачивала наизнанку, отняв контроль над его телом. До его сознания доходили обрывки их фраз: - …пришел в сознание… - …уже поздно…колите повторно… - …анафилактический шок…не спасти… - Вкалывайте!…должен жить… Парень выгибался от боли, он чувствовал, как по бокам течет кровь, как она стекает, и её тяжелый запах забивает легкие. Кто–то ловит его руку, укол, он был или нет? И вроде опять что–то творится, они его спасают? Но Денис уже ничего не понимает. Есть только одна мысль – это смерть. Это конец и это страшно! Так страшно! Господи, пожалуйста! Закончи это! Не надо больше боли! Хватит! ХВАТИТ!!!! БОЛЬНО!!! «Я НЕ ХОЧУ УМИРАТЬ!!!!». *** Грудная клетка ужасно саднит. Неприятно. И мерное пиканье приборов «Я жив?». Глаза улавливают тени на потолке. К ним тянется рука. «Это моя рука? Такая смешная! Тонкая и так много следов от уколов. Значит, я похудел?». Глаза слезятся. Наверное, реснички слиплись. «Боже, ну кто–нибудь! Я ничего не понимаю…Что случилось? Меня ведь спасли?». Вдруг открывается дверь и сердце замирает. В дверях появляется мама. МАМА! МАМОЧКА! - Максим! Солнышко мое, ангел мой маленький! ЖИВОЙ! – «Мамочка, я забыл, как ты пахнешь! Я так тебя люблю, но почему я так странно себя чувствую, мамуля? Что со мной?».