Крыши и дороги

Джи-Эр Эклз, семнадцать лет, которого, по традиции, мало кто сопоставлял с бойцом Высшей Лиги и защитником угнетенных по прозвищу Бойцовый Кот, был собой очень недоволен. Показывать это он, впрочем, не собирался. Благо мотоцикл в зону действия электромагнитной гранаты не попал — еще не хватало потом отвоевывать старого друга! И хорошо, если у полицейских, а если у охранников фабрики? Но хотя бы в этом обошлось, и домой он вернулся с комфортом. Домой... А как еще можно назвать здание, в котором живешь с самого детства? Раньше тут находился социальный приют, потом склад. Теперь это здание подлежало сносу и перестройке — но еще какое-то время оно могло побыть домом. И было. — У меня две новости, — сказал Кот, заваливаясь в общую комнату и плюхаясь на любимый диван. — Одна хорошая, вторая плохая. — Плохую я уже знаю, — проворчал Музыкант, открывая банку пива, и швыряя в Кота другую. — Алона звонила. — И? — Нарвалась на Молчуна, так что все живы. Кот улыбнулся. Молчун, бритоголовый, неразговорчивый здоровяк, был идеален, когда надо выплеснуть раздражение, ибо как никто умел молчать и ласково улыбаться. Те, у кого при виде этой улыбки, не начинали подгибаться колени, могли спокойно проораться, не рискуя столкнуться с ответным раздражением. Сам Молчун если и умел раздражаться, то еще лучше умел это не показывать. — В следующий раз скажи, что мы не в игры играем. Я сам позвоню. Еще не хватало, чтобы нас из-за нее вычислили. — Бедная девочка, — хихикнул Весельчак. — Она-то уж почти видела себя героиней, извлекшей все грязные секреты нашей корпорации мегазла из заводика по закатыванию пробок на расстоянии! А тут такой облом. Расслабься, Котик, кому мы нужны? Разве что твоему пестрокрылому приятелю. Кот нехорошо на него покосился, но Весельчак — это Весельчак, а вставать с дивана было лень. Так что он просто подложил под голову подушку и сквозь зубы процедил: — Именно ему. Так хорошая новость никому не интересна? — Мне, — сказал Музыкант. — И мне, — вылез откуда-то из-под стола Малыш, самый больной на голову участник команды. — Они работают? Кот помолчал пару минут, успокаиваясь, потом спокойным, ровным тоном сказал: — Да, Малыш, они работают. Просто стоит учитывать радиус поражения. — А что не так с радиусом? — Малыш вцепился в свои вечно всклоченные волосы. — Ах, да! Взрыва поэтому не было? Черт-черт-черт! Музыкант фыркнул. — Не расстраивайся ты так! Главное, что твоя игрушка в принципе боеспособна! — А наш Котик надрал Роботиковской звезде задницу! — Весельчак отсалютовал командиру банкой. Кот решил и на этот раз пропустить обращение мимо ушей. — О, да. Вы бы видели его рожу! — Он стащил с лица маску, отхлебнул пива, и прижмурился от удовольствия. Надо было снять трико, сходить в душ и лечь нормально — но он уж слишком уютно устроился. — Это не совсем моя игрушка, — Малыш все еще волновался. — Просто Док... — ...Совершенно чокнутый! — рассмеялся Весельчак. — И если бы не ты, мы бы не глушили собственные мины, а подрывались на них! Друзья принялись с энтузиазмом обсуждать Чокнутого Доктора, потом пришел Молчун, начал выкладывать бургеры на стол, и дружный радостный вопль почти перекрыл трескотню интеркома: — Расследование катастрофы на Третьей фабрике компании "Чистое Небо", повлекшей тысячи человеческих жертв, продолжается уже полтора года, — вещала модная телеведущая Алона Талл. — Но "Роботик Электроникс" по-прежнему настаивает, что произошедшее было результатом диверсии, а не является следствием ошибок в протоколах системы "Чистого Неба". Как заявил мэр Сорок Второй промышленной зоны... Кот допил пиво одним глотком и скривился: — Выключи эту лабуду! — Извини, — развел руками Музыкант. — Официально это все еще бесплатный терминал, а Малыш был занят. — Тьфу ты, — Кот отставил пиво. — Раздолбаи. А просто сходить и заплатить за отключение трудно? — Извини, — снова сказал Музыкант. Раскаяния в нем не чувствовалось совершенно. — Если хочешь, могу переключить на порно! Кот накрыл подушкой голову и застонал. Джей-Ти Падалеки, двадцать лет, наследник корпорации "Роботик Электроникс", ведущий инженер-испытатель проекта "Чистое Небо", владелец одноименной компании и прочая, и прочая; которого, по все той же традиции, вопреки очевидному мало кто сопоставлял с бойцом Высшей Лиги и борцом с терроризмом по прозвищу Летун, поднялся в свои апартаменты на вершине небоскреба банально — на лифте, вежливо поздоровавшись с охранниками у входа. Но прежде чем попасть непосредственно в свои покои, он остановился парой этажей ниже, поплутал по белым, почти стерильным коридорам и замер у входа в такую же стерильно-белую комнату, заставленную деловито перемигивающейся аппаратурой. Человек за мониторами улыбнулся ему короткой, вежливой улыбкой. — У меня две новости, — сказал Летун. — Одна хорошая, вторая плохая. — Хорошая — это непрозвучавший взрыв? — Не совсем, — ответил Летун. — Я скорее о незапланированных испытаниях. Человека за мониторами звали Джей-Ди Морган. Джеффри. Он был главным инженером "Роботик Электроникс", председателем попечительского совета и прочее, и прочее — и ему только что стало по-настоящему интересно. Он чем-то щелкнул на панели и развернулся к Летуну всем корпусом. — Итак? — Итак, — Летун вздохнул. — Хорошая новость — прерыватель работает отлично. Небольшая головная боль, вспышка перед глазами — причем насчет последнего я не уверен, возможно, это визор. А плохая новость... — Он широко развел руки. — Джефф, прекрати издеваться. Ты ведь сам все видишь. Джефф поднял брови. — Я подумал, ты опять решил покрасоваться перед репортерами... прости, прости, — он издал безупречно вежливый смешок. — Не удержался. Какие еще системы отказали? — Все, — Летун опустил голову. — Это было что-то вроде электромагнитной гранаты. Кстати, плохих новостей две... — В здании фабрики тоже все отключилось? — И их собственные мины, — Летун широко улыбнулся — момент был из тех, что приятно вспомнить. А вот Джефф помрачнел и задумался. — Нехорошо. Летун пожал плечами. — По крайней мере телевидение к этой диверсии не подключишь. — Думаешь, туда никто не пробрался, прежде чем прибыла охрана? — За кого ты меня принимаешь? — Летун обиделся, но Джефф смотрел серьезно и пристально, и под его взглядом хотелось переминаться с ноги на ногу. — Ну, я не мог быть на всей территории фабрики одновременно, тем более в рабочем зале, но никого не видел и не слышал. Джефф кивнул, но менее мрачным не стал. — Твоя проблема, Джей-Ти, в том, что ты порой не замечаешь очевидного. — А? — переспросил Летун. — Ну, прости, я бегал вдоль северной стены, и если кто-то в это время лез по южной... — Я не об этом. Даже если туда кто-то пробрался, едва ли он успел докопаться до действительно важного, тем более, что терминалы были отключены. Но, Джей, электромагнитный импульс? Импульс, который выжег электронику, и вполне мог бы выжечь твои умные мозги, если бы ему не помешал прерыватель? Новый прерыватель, Джей... Летун застыл, а Джефф снова кивнул. — Вспомнил, наконец. Катастрофа на Третьей фабрике до сих пор заставляла Летуна чувствовать себя виноватым. Да, не он изобрел прямое подключение нервной системы человека к сети, не он придумал фабрики удаленного управления, даже компания, внедряющая систему, принадлежала ему только на бумаге. Но все-таки принадлежала, и Летуну всегда казалось, что он должен был что-то сделать тогда. Поймать диверсанта, например. Или придумать что-то, что позволило бы рабочим отделаться легкой головной болью вместо поджаренных мозгов. И того, и другого, как оказалось, было несложно добиться. Новый прерыватель испытывали на нем, как и прочие тысячи штучек, делавшие систему "Чистое Небо" такой, какой она была — безопасной. И с этими штучками можно было ловить диверсантов. — Ты хочешь сказать... Джефф, ты хочешь сказать, тогда это тоже был Кот? Бойцовый Кот и его террористы? — Данных мало, — Джефф пожал плечами. — До сих пор их связывало только имя Алоны Талл. Теперь — появился общий почерк. Возможно, дело в поставщике оборудования... Ты ведь не знаешь, откуда они берут оружие? Летун снова опустил глаза. — Я как-то не думал... — Возможно, удастся что-то выяснить, — Джефф снова улыбнулся и обернулся к своим мониторам. Кажется, он больше всего на свете хотел вернуться к работе. — Я подумаю, — пообещал Летун сам себе. Потом посмотрел на Джеффа. — Ты занят? — Джефф никогда не отказывался с ним поболтать, но очень не любил, когда его отвлекали, а Летуну не хотелось еще больше портить ему настроение. — Не очень, — мягко сказал Джефф. — Но тебе надо отдохнуть, Джей. И вымыться как следует — ты, наверное, совсем извелся под этим трико. Летун смущенно потер мокрую от пота шею. Костюм был с терморегуляцией, но почему-то его это не спасало. — Ладно, — он еще раз вежливо опустил голову и пошел к себе. В душ действительно нужно было сходить, но Летун застыл у окна — в его комнатах были огромные окна. Панораму внизу трудно было назвать дивной, и все же он каждый раз замирал, завороженный холодной высотой и далекими огнями внизу. Особенно в такие моменты, как сейчас. Над сорок второй промышленной зоной занимался рассвет. Джи-Эн Бивер, старший детектив отдела по борьбе с высокотехнологичными преступлениями, самого несчастного отдела полиции, который теоретически должен был бороться с Высшей Лигой и последствиями ее разборок, и который на практике частенько называли страной дураков, пришел на работу в своем обычном расположении духа — прескверном. Он повесил пальто и любимую шляпу на собственноручно вбитый в пластик рядом с рабочим местом крючок и обернулся к Женевьев — Джей-Эн Кортез, офицеру по связям с общественностью и единственному полезному человеку в отделе, способному договориться с кофеваркой так, чтобы она производила что-то симпатичнее обычной коричневой бурды. — У меня две новости, шеф, — сказала Жен, — одна хорошая, другая плохая. Во-первых, у нас есть стажер... — Это, надеюсь, плохая новость? — пробормотал начальник. Жен поставила перед ним кофе и сочувственно улыбнулась. — Увы. Это как раз хорошая. Бивер застонал, уронив голову в ладони. — Опять? — Опять, — еще сочувственней сказала Жен. — Сегодня ночью. Летун и Кот. Отчет уже у вас на терминале, точнее то, чем "Чистое Небо" соизволило поделиться. — Сколько? — глухо спросил Бивер. — Теоретически жертв нет, — осторожно сказала Женевьев. — Кот не успел устроить взрыв, и в новостях ничего не было. Но на фабрике произошло внеплановое отключение оборудования, а вы же знаете: система... — Ясно, — сказал Бивер. — Если это было простое отключение, если никто не заработался допоздна, если, если. Они оба знали, как мало шансов на то, что на фабрике ночью было пусто. Система удаленного управления не отпускала своих жертв, людей приходилось силой вытаскивать из рабочих залов — а они потом шли в подпольные клубы виртуальной реальности. Трущобы массово уходили в сеть, но эта новость была не из тех, что принято обсуждать на официальных телеканалах. И уж конечно никуда не могла просочиться информация о том, сколько человек добровольно осталось работать на фабрике сверхурочно вопреки трудовым нормам и погибло в результате аварии. Тем более если авария была вызвана разборками Высшей Лиги. Светлые лики героев пятнать было не принято. — Черт! — Бивер закрыл лицо руками. — Никак нет, сэр! — раздалось от двери. Жен закатила глаза. Бивер поднял голову. — Никак нет, сэр, — радостно повторило отчаянно-синеглазое чучело, сверкающее новеньким ремнем и фуражкой. — Не черт! — А кто? — автоматически спросил Бивер. Жен открыла рот, но чучело ее опередило. — Коллинз, сэр! Эм-Ди Коллинз! Ваш стажер, сэр, по месту прохождения службы прибыл! — Ты идиот? — Бивер чувствовал, что нить разговора стремительно от него ускользает. — Так точно, сэр! — не смутившись, отрапортовало чучело. — По моим данным, сэр, другие у вас в отделе не служат! — Доброволец? — совсем тихо спросил Бивер, исполняясь самых черных предчувствий. Чудо засветилось электролампочкой и счастливо гаркнуло. — Так точно, сэр! Бивер зажал ладонями виски, уперся локтями в стол и застонал. — За приключениями пошел, — с ядовитой тоской выговорил он. — На мальчиков в трико посмотреть. — На девочек, — стажер, казалось, не замечал интонаций начальника. — Вот Черная Роза, скажем, или Рыжая Кошка, такие... — Оказалось, что он уже стоит у стола, и обрисовывает формы одного из бойцов Высшей Лиги, едва не задевая Жен по носу. — Но в целом вы правы. — Желанием работать так и горишь, — Бивер даже не пытался скрыть раздражение, но с придурка все было как с гуся вода. — Да, сэр, так что если у вас еще остались недописанные отчеты или неприготовленный кофе, то я весь к вашим услугам, хотя, разумеется, предпочел бы поехать на место преступления. Но вы же так быстро меня туда не возьмете? — Тяжелый вздох и умильный взгляд. — Ничего, я дождусь своего звездного часа! Вы говорили, ночью по нашему профилю что-то было? — О да, — Бивер из последних сил держал себя в руках. — По нашему профилю — было. Значит, горишь энтузиазмом? — Так... — Отставить! Жен, покажи ему рабочее место, отдай все, что есть по ночной потасовке, — и пусть он попытается составить из этого удобоваримый отчет! — Но, — кажется, поток красноречия все же чуть сбился. — А на месте преступления уже кто-то был? Бивер зло ухмыльнулся. — Мальчик, — тихо и вкрадчиво начал он, постепенно повышая голос. — Позволь я объясню, куда ты попал. Мы не целуем руки красивым девочкам в трико с романтически развевающимися волосами, и не гуляем по высотным крышам. Мы не друзья супергероев, не зовем их особым прожектором, и не рвемся помогать. У нас нет подвалов, забитых суперсекретными камерами с суперзлодеями, и знаешь почему? — Бивер привстал, уперевшись ладонями в стол, и рявкнул в лицо вытянувшемуся в струнку Коллинзу. — Потому что по уставу мы работаем с людьми! С обычными, слышишь ты меня, людьми! С оборудованием обычных людей! С информацией, положенной обычным людям! И если преступление происходит там, куда обычным людям ход заказан, — единственное, что мы можем сделать, это отчет, которым даже подтереться нельзя! ...Молчать! — Бивер попытался перехватить реплику стажера, но тот все равно продолжил. — Но разве жертвы Высшей Лиги — не обычные люди? Бивер выдохнул воздух и оглянулся на Жен. Та стояла, прикрыв рот ладошкой, и сочувственно качала головой. — Откуда в современном обществе берется настолько тупоголово-наивная молодежь? — устало спросил Бивер. — Ах да, что ж это я. Спасибо компании "Интерком" за наше незамутненное детство. Садись за отчеты, Коллинз, это приказ. Попытайся выяснить, сколько было жертв при последней разборке — едва ли тебе это удастся, но вдруг? Может, хоть что-то проясниться в голове. Ни слова! — рявкнул он, увидев, что стажер вновь открывает рот. — Ни единого гребаного слова, пока не закончишь! Некоторые люди неисправимы, и, похоже, Биверу достался один из таких. Коллинз без слов, лишь гримасами выразил, что хотя начальственная тирада совершенно неубедительна, он готов быть покорным высочайшей воле, но продолжит надеяться на лучшее, после чего вылетел за дверь. Жен тряхнула темными кудряшками, пряча неуместное веселье. — Думаю, он приживется. — Если раньше не помрет, — без улыбки сказал Бивер. Ему не нравилось, как начинался этот день. И все предыдущие.