Древо жизни

…Вчера я подумывал затронуть такую, достаточно щепетильную, тему, как мой первый военный поход в качестве Шиноби. Но, как обычно, Тора возник из ниоткуда со своим: «Кому ты опять так увлеченно строчишь, брат, уж не Учиха ли?» Поэтому немного не срослось. И, конечно, при удобном случае Мадаре я напишу, но он… По традиции, с десяти лет от роду все члены моего клана по призыву обязывались принимать участие в сражениях, а тренировки начинались и того раньше — можно сказать, как только от груди отсосался материнской, так сразу, будь добр. Считалось, что этим нужно гордиться, но после торжественного вручения клановых доспехов и катаны я так ничего и не почувствовал. Видел завистливый Торин взгляд, которому ещё со смерти Каварамы не терпелось «истребить всех этих красноглазых крыс», как он говорил. Брат завидовал мне, хоть я не понимал почему. Неужели можно завидовать праву на убийство? Разве этим же можно гордиться? Эти вопросы останутся без ответа. Велика была вероятность того, что не удастся мне больше хлебнуть доброго сакэ (я не пил его в отрочестве!). В первый раз меня оставили в тылу, во второй — тоже. И лишь через пару месяцев я, наконец, побывал в «эпицентре», чего мне, по секрету, хотелось из любопытства. Я отчётливо помню тот день, когда на передовую вышел сам Таджима Учиха. Другие, хм, его соплеменники (это корректно называть их так?) не отставали от него и активно наступали, потому вскоре я остался один, окружённый врагами. Когда тебя усиленно обучают контролю чакры, тайдзюцу, ведению боя на протяжении нескольких лет, представляется, что знаешь, как себя поерзать в реальном бою, но это не так. От осознания того, что, будучи единственным выжившим, ты лишён путей отступления, и Боги тебя оставили, тебя сковывает страх за свою жизнь. Все уроки моментально забываются, сердце стучит как бешеное, а руки дрожат, норовя выпустить клинок. Впрочем, ежели ты все же сумеешь пережить свой первый бой, потом станется проще. Мне радостно, оттого, что сейчас над нами мирное небо, и дети больше не умирают, едва отпраздновав первый юбилей. Я не забыл того Учиха, падшего от моей руки. Наверно, и не смогу. Тот парень был немногим старше моего. Думаю, у такого сопляка, как я, в то время даже против этого противника шансов особых не было. Он не собирался церемониться, сочтя, что с меня хватит одного удара клинком, по которому был пущен райтон. Даже успей я сложить печать, ни одна известная мне на тот момент техника не защитила бы меня. Казалось, что время остановилось (слишком поэтично, Хаширама). Клинок тогда просвистел в миллиметре от уха, чудом не задев. И в следующий миг Учиха замертво упал рядом с ошалевшим мной. Из его шеи торчал кунай, а правую ногу обвивали несколько зелёных ростков. В тот день я впервые использовал Мокутон…

***

Такими темпами я скоро стану… нет, не шиноби, а садоводом. Недавно купила себе саженец каштана. Да это даже не саженец — так, росточек, который теперь стоял в большом горшке на полу, а над ним гордо восседал на подоконнике тот самый фикус. Зачем мне понадобилось дерево? Я решила, что буду развивать свой мокутон, пытаясь ускорить рост этого каштана. Начинать, ведь, нужно с малого? Мне не то чтобы нравится возиться с растениями, но скоро можно будет шутить про то, что с ними я общаюсь охотнее, чем с людьми. А еще создается ощущение, что внутри меня живет вторая личность, которая постоянно требует чтобы меня окружало как можно больше зелени. На улице я даже чувствую себя куда лучше, чем в этой тесной квартирке. Наверно, это такие побочные эффекты от кеккей генкая. Дневник с тренировками особо не помогал, учитывая то, что Хаширама в нем явно не техники описывал (это было бы больше в стиле Тобирамы). Дневник вообще был каким-то не дневником. Такое ощущение, что на старости лет Первый решил, что надо бы вспомнить свой жизненный путь, так сказать, для потомков, и записывал в дневник лишь самые значимые события в своей жизни. Но для справедливости отмечу, что читать было очень интересно. Думаю, ни один человек не узнает таких подробностей о жизни Бога шиноби, о каких узнала я. Однако неких успехов я все же добилась: освоила базовые движения в тайдзюцу и теперь отрабатывала их до автоматизма, а заодно купила книжку уровнем повыше; кунаи я теперь метала вполне сносно, по крайней мере, они летели в мишень, а не в окружающих. Но все равно скорость моих успехов меня расстраивала. Где моя гениальность? Где осваивание крутых техник за несколько дней? А еще мне настолько понравился тот найденный веер, что я даже научилась изящно им помахивать. Главное достижение, черт возьми! Буду в бою очаровывать противников взмахами веера. Теперь учу всякие условные знаки, которые можно показывать им. Кроме этого, я стала таскать эту вещицу повсюду. Ну, как я могла не похвастаться перед одноклассницами? А что, я девочка, между прочим! Зато все завистливо на меня подглядывали, когда в классе стояла духота. Особенно завидовал Саске. Видимо, Учиха плохо переносил жару, а веера здесь, судя по всему, среди мужчин не в моде. По крайней мере, я не видела ни одного с ним в руках. Взгляд Саске был настолько страдальческим, что я смилостивилась и помахивала на него каждые пять минут. А он даже «спасибо» не сказал, гад! Также я вытрясла из Ируки-сенсея упражнения по улучшению контроля чакры, так как управлять ей не умела в принципе. К слову, я не могла сказать точно, но предполагала, что у меня, как у клановой, должен быть большой резерв. Помнится, у Хаширамы он вообще был как у Биджу, но, конечно, до такого уровня мне еще пилить и пилить. Через некоторое время вся моя квартирка была заставлена всякой растительностью. В какой-то момент место закончилось, и я решила часть своих цветов просто раздарить одноклассникам. В первую очередь, конечно, Хинате. Ей досталась желтая орхидея*, за которую я заплатила мелочь, потому как у продавца цветок был уже на последнем издыхании, но с помощью мокутона я привела его в порядок. Бегония* перешла к Сакуре, кофейное дерево я вручила Шикамару (чтобы спал поменьше, ага). Ну и как я могла оставить без внимания Саске? Первым делом очень хотелось подарить ему венерину мухоловку, но, к сожалению, они здесь не водились. Поэтому свой выбор я остановила на хризантеме*. Кстати, помнится мне, я говорила, что скоро стану разговаривать с растениями охотнее, чем с людьми? Теперь эта фраза принимала самый неожиданный оборот. Оказалось, что я и вправду могу понимать растения. Как до этого дошло? Через некоторое время после того, как зелени в моей квартире стало слишком много, я начала слышать шепот. Сначала я, естественно, подумала о слуховых галлюцинациях. Но с чего бы им вдруг взяться? Уже собиралась ко врачу бежать. Однако я смогла разобрать шепот, когда поливала один из цветков, который выдал что-то вроде: «Вода слишком холодная!», да таким визгливым тоном, что я шарахнулась. После этого я начала регулярно беседовать со своими подопечными, которые оказались не менее болтливы, чем я сама. Сами цветы это объясняли тем, что они пока молоды, а вот старые деревья разговаривают куда менее охотно. На самом деле, это была крутая способность — таким образом, я могла добывать информацию. Главное — договориться. После этого открытия я уже понадеялась, что перейду на уровень повыше, но в итоге никаких успехов, кроме трепа с растениями и способностью что-то вырастить до уровня ростка, не было. Конечно, мне пока всего восемь лет, но Саске в таком возрасте мог уже создать огненный шар, пусть и небольшой. Моя гордость уязвлена! Позже я вспомнила о существовании Леса Смерти и уже хотела рвануть туда, но вовремя вправила себе мозги, поняв, что с моим нынешним уровнем мне туда пока дорога закрыта. Вдруг меня там сожрут? Вот через пару годиков… Не помереть бы еще со скуки за эти пару годиков. Но скука мне явно пока не светит. Когда я пошла по обыкновению в магазин за продуктами, я вдруг встретила… Саске?! Это был нонсенс — часто мне казалось, что он вообще носа не кажет из кланового квартала, только в Академию выбирается да на крупные праздники с семьей. Я подумала, что раз он здесь совершенно один, значит, скорее всего, поссорился с кем-то. Ну как с кем… Думаю, мог он только с одним человеком — с Итачи. Лезть в это я не собиралась, но подумала, что надо бы его как-нибудь отвлечь, а заодно припахать помочь донести пакеты. Уверена, пока я буду ему по дороге выносить мозги, Саске забудет о всякой обиде. — Здравствуй, Саске-ку-у-н! — на манере его фанаток протянула я. — Не откажи в помощи очаровательной девушке. — Не вижу тут таких, — фыркнул этот засранец. Вообще-то, это было немного обидно. — Я оскорблена до глубины души! — вскинув руки, я сделала самое трагичное выражение лица. Учиха при виде моего театра одного актера только закатил глаза. — Чем помочь-то? — наигранно недовольно спросил Саске. Хах, ну и кто из нас актер? Впрочем, я тут же с самой милейшей улыбкой торжественно вручила ему свою ношу. А он ведь взял! Всегда знала, что не такой уж он и гад. Еще бы выпендривался поменьше. — Как там хризантемы поживают? Надеюсь, ты дал им имя? — Им надо было давать имя? — Они, между прочим, тоже живые! — искренне возмутилась я. Своему-то саду я уже раздала имена, потому что им ужасно не нравилось, когда их называли фикусами, алоэ и так далее. И я ведь все имена выучила, на секундочку! Правда, на уроки слегка забила… — Ты хоть поливаешь их? На вопрос Учиха потупил взгляд. — Некогда мне. Мама поливает. — Я больше никогда не подарю тебе цветы с таким отношением, — очень обиженно заявила я. — И слава Ками. Примерно за такими разговорами мы добрались до моего дома. Саске от размеров моей квартиры был в шоке. Ну да, куда уж моей скромной обители до его хором? Но еще больше в шоке он был от моего палисадника. Наверное, подумал, что я помешанная. Мне, впрочем, не привыкать. — Спасибо тебе, о великий шиноби! Позволь мне отблагодарить тебя ужином. Только он собирался отвертеться, как я с улыбкой заявила: — Не бойся, в этот раз будет куда лучше. Это просто онигири готовила в первый раз. Сахарные конвертики — одна из самых бюджетных сладостей, которую я ела вместо шоколада. Да и готовилась она недолго. Уже через полчаса перед Учиха лежали шесть горячих плюшек. Уверена, такое он точно никогда не ел. Съел он не все, но признал их довольно сносными. Совсем ты, Саске, зажрался. Как хочешь, мне больше достанется. У меня еда долго не лежит. Сыто потянувшись, я произнесла: — Отличный вечер, который осталось завершить хорошей тренировкой. — Можем сходить ко мне, — вдруг предложил Учиха. Наверное, от плюшек раздобрел. Надо почаще его подкармливать что ли? Я отказываться не стала, и мы бодро зашагали в сторону квартала. Где нас ждал очень болезненный сюрприз. Как только мы прошли через ворота, первым делом увидели… Тела. Куча трупов, которые устилали дорогу. Не знаю, каким чудом меня не вывернуло от такой картины: то ли я такая непробиваемая, то ли желудок крепкий. А вот Саске… И, тем не менее, он бросился бежать в сторону своего дома, благо, я успела схватить его за руку с истеричным возгласом: — Дурной совсем?! Ты куда побежал один?! — Отпусти немедленно! Там мои родители! — с безумным взглядом заорал Учиха и начал вырываться. — Тут нужно на помощь звать! — черт, я чуть не ляпнула, что его родителям уже ничем не помочь. Но бежать сломя голову на встречу, быть может, собственной смерти не высшая ли степень идиотизма?! Впрочем, ему в тот момент было плевать на голос разума. Он все-таки вырвался, хотя мне казалось, что держала я его самой что ни на есть стальной хваткой, толкнул меня на землю и убежал. Я смачно выругалась. Когда со мной был Саске, я еще как-то сдерживала истерику, но теперь, совершенно одна, в луже крови, в квартале, где разгуливают два маньяка-Учиха… Это ж надо было так вляпаться! Надо срочно делать отсюда ноги и звать кого-то из взрослых! Хотя, пока я бегаю, Саске уже запытают в гендзюцу… Даже если я побегу за ним, все равно запытают, а заодно и меня прибьют. Но в итоге ноги сами потащили меня в сторону дома Саске! Возможно, причина моего безрассудства заключалась в том, что смертью теперь запугать меня и раньше-то было сложно, а сейчас, когда я проживаю вторую жизнь, и вовсе практически невозможно, ведь шанс того, что я просто отправлюсь на очередное перерождение, очень велик. И было еще кое-что. Какое-то безумие, но мне казалось, что что-то буквально пихало меня в сторону проклятого дома. Кровь, вместо того, чтобы стынуть в жилах от страха, и вовсе бурлила в ожидании чего-то. А внутренний голос усиленно нашептывал. Учиха. Там Учиха. Учиха с Мангекьё Шаринган. Иди туда. Самое главное, я не понимала, с какой целью меня вообще туда тянули. Внутренний голос требовал его крови? Или чего? Или ему просто так требовалось увидеть Шаринган? Возможно ли, что это кровь предков вдруг решила взбунтоваться и дать о себе знать? Впрочем, все это уже не имело значения, ведь я уже неслась туда, стараясь не смотреть на мертвецов, хотя буквально бежала по кровавым лужам, в результате чего подол моего голубого сарафана стал алым. Из дома не раздавалось ни звука, хотя в одной из комнат горел свет. Я тенью скользнула внутрь, осторожно пробираясь к той комнате. Было безумно страшно, я дышала через раз, воздуха катастрофически не хватало. Впрочем, бежать было уже поздно — если Итачи здесь, то он давно заметил меня. Однако когда я спряталась за угол и краем глаза заглянула в комнату, то на полу лишь лежали тела родителей Саске. Значит, сами братья во внутреннем дворе. Все также на цыпочках я поползла туда. Скоро Итачи уйдет, и у меня будет возможность помочь Саске. Не будет. Когда я догнала их, то увидела, как Итачи накладывает на Саске Цукуёми, но, видимо, тут же чувствует чужое присутствие и… оказывается прямо передо мной. Последнее, что я вижу — глаза цвета Ада. В следующую секунду меня накрывает боль, а перед глазами проносятся десятки убийств… Но в этот временной промежуток между тем, как я вижу Итачи и попадаю в гендзюцу, я испытываю что-то похожее на… радость?! Вечный соперник. Заклятый враг. Воплощение смерти. Вот мы и вновь встретились, Учиха.

***

…Честно признаться, меня всегда привлекала Учиховская стать. Они же, напротив, ненавидели меня и моих братьев настолько, что желали нам скорейшего умерщвления самым жестоким образом. А их предрасположенность к огню прекрасно это доказывала, ха-ха. С моей стороны, наверное, довольно некорректно рассуждать о прошлых устоях наших теперешних союзников братьев, ведь Жизни удалось потрепать всех в равной степени. Вспоминая тяжёлый характер некоторых личностей (прости Дара), поднимать эту тему не хочется вдвойне. Говоря о Мадаре, я не просто так упомянул тяжёлый характер. Надеюсь, ты не убьешь меня, если найдешь это. Пожалуйста. Я всё ещё помню, как ты, гад ползучий (извини), поставил меня перед выбором тогда. Это было так жестоко! Хотя, все к лучшему… Я забылся. В отрочестве я, честно, не думал, насколько тяжко могло быть Учиха. Я был слишком озабочен собой и своими братьями, чтобы обращать внимания на их мотивы. После того, как узнал, что «тем мальчиком с реки» оказался именно Учиха (что за совпадение!), наконец, задумался. Предположу, что мне так никогда и не удастся понять Их до конца. Хотя я даже пытался думать как Учиха! Правда! Нас, можно сказать, с младенчества учили ненавидеть Учиха, не считать их за людей, не смотреть им в глаза. Тогда я боялся многого. Боюсь и сейчас. Меня страшила боль, смерть единственного живого брата, возможность вымирания Клана. Меня страшила и ненависть. Казалось, проникшись ею, я никогда бы не смог прекратить войны. Впервые попав в гендзюцу, я увидел смерть Тобирамы. Не хочу описывать это, поэтому скажу только, что оное было ужасно. Мне было больно. Невыносимо больно. Настолько сильно, что хотелось достать клинок из ножен и совершить сэппуку*. Но несмотря на это, каким-то образом мне удалось почувствовать душу враждебного шиноби. Гендзюцу Учиха не просто иллюзия, это что-то намного большее. Мне было дозволено ощутить его жгучую ненависть и всепоглощающее отчаяние. Как ни странно, это и стало моим спасением. Издавна имеется суждение, что лишь человек со стальной волей способен развеять гендзюцу. Эти эмоции напомнили мне о моей цели. В тот же миг мир иллюзий рассыпался на сотни осколков, оставляя за собой гнетущее чувство пустоты в груди…

***

Мне казалось, что моя голова разорвется от сотни чувств, что внушали мне иллюзии. Страх, печаль, тоска, равнодушие, жестокость, ужас, отчаяние, безумие, непонимание, неверие — эмоции десятка людей смешались шипящим клубком змей во мне, и я мало понимала, что вообще происходит. Я видела как моя — или не моя? — рука держит окровавленный меч, вонзает его в любого, кто попадется на пути. Я видела их пустые стеклянные глаза так близко, что они вряд ли когда-нибудь забудутся. Везде одна кровь. Кровь на земле. Кровь на домах. Кровь на людях. Кровь на мне. Кровь на огромной полной луне, что ужасно величественно светила в мире иллюзии, притягивая взгляд и затуманивая разум. Она напоминала… Шаринган? Но чего я боялась по-настоящему — потеряться в этом потоке чужих воспоминаний и чувств. Мне казалось, что я совсем растворюсь в этом мире, и руки мертвецов утянут меня на дно, прямиком в Ад. Но разве я не в Аду прямо сейчас? Кажется, я молилась. Никогда не верила в Бога, но сейчас бы любой молил бы о спасении. Воистину, гендзюцу — вещь пострашнее любой атаки, пускай и мощной. Что есть тело по сравнению с разумом? Тело можно закалить, сцепив зубы, можно выдержать обычную боль, но от боли ментальной защититься куда сложнее, а психика не та вещь, которую можно безбоязненно тренировать сутки напролет. Лишь бы это поскорее кончилось. Что угодно сделаю, только выпустите меня из этого ужасного места! Прошу, спасите меня!