Хотеть касаться.

      Обычный будний день обычного городского человека проходит, скажем так, не очень оптимистично, если конечно ты не один из тех… Ну, этих, как их там… Богачей, вот. Поэтому, если вы собрались позвонить знакомому утром понедельника, то не удивляйтесь, что он будет рвать и метать, а его внутреннего демона можно услышать даже через динамик телефона. Но есть ещё парочка профессий, которых не напугать будильником в четыре утра. Они в это время в основном только идут спать, ну или перекусить, хотя это уже про самых отбитых. Саша с Димой были среди них. Уж кого-кого, а этих двоих можно было встретить только в очередной онлайн-игре, и то, часов там в пять утра. А на вопрос про сон они коротко отвечают ''так исторически сложилось''.       Дима — молодой мужчина с красивой до тошноты внешностью, похотливой улыбкой и красным мешком за спиной, наполненным гейскими шутками. А куда же без них то? Ведь у него есть один друг-пэдро, чьё имя созвучно с названием красно-жёлтой пачки, не меняющей стиля с девяностых и обитающей в каждой российской квартире где-то на забытой богом полке.       Содик. Сода. Саня. Александр.       Если прочитать в обратном порядке, то можно увидеть деградацию, ну или краткую инструкцию, как стать голубым. Потому что если женатый мужчина ласково зовёт тебя Содиком, а потом как ни в чем не бывало ухахивается с твоего провала в онлайн-игре, то это уже диагноз, братан. Хотя кому какое дело, как они друг друга называют? Они ведь «дибилы не разлей вода, два пидора пара, голубой и ещё голубее, один плюс один» блять. В их шутках иногда настолько отсутствует логика и здравый смысл, что от них невольно хочется плакать. То Дизофф подкатит со своим ''изийным'' скилл-тестом, а эти двое ссутся уже на пятой минуте. Ну или срутся, вам решать, во всяком случае, уши ещё долго болеть будут, а словарный запас запрещённых слов пополнится штук на шесть точно.       И так вот исторически сложилось, что перед очередным праздником они запланировали записать совместный стрим, но увы и ах, один пидор в чёрных очечах резко, как пуля дерзко, отменяет его, а его дорогой товарищ по всем статьям ему уже ебет мозги.       И все это, так, на минуту, происходит прямо сейчас, в шесть гребаных утра понедельника. Как иронично, не находите? — Дим, ты охренел? Мы же договаривались! И какая к черту деревня? — Утро. Понедельник. Сода. Как же все совпадает. — Блин, Сань, шесть утра… Почему именно в шесть утра??? — Сонный голос мужчины на том конце провода повествует о том, что Сода разбудил его раньше будильника. Кое-как уложив растрепанные после сна волосы, он все же добавляет, — И тебе доброе утро, ага. — Что «ага»? Ну вот что «ага»? Почему отменил стрим, и почему я узнаю это не от тебя, а от Дизоффа? — Продолжал напирать Сода. — Братан, давай поговорим попозже, я ещё не готов к тому, чтобы мне с утра мозги ебали. — А-х-р-р-р, Дим, хочешь, уезжай в свою деревню, — на мгновение Дима облегчённо вздохнул, понимая, что только что пережил самое страшное, — но я с тобой больше в этом месяце снимать не буду, это так, чисто как факт говорю, чтобы ты знал. — Облом пришёл откуда ждали. — Ну Сань, ну хорош, извини, что не предупредил заранее, я хотел сказать, честно, забыл, ну Сань. — Начал ныть Джо, которого уже давным давно покинул сон, и сейчас он наворачивает круги по кухне, обречённо заглядывая в холодильник. — Проваливай давай к курам, Дим, они же интересней, ах да, я же забыл — у тебя есть жена, вот с ней и записы… — Через динамик послышался шум разбитой посуды и тихий шепот аля «вот рукожоп», но уже через секудну молчания недовольный кот продолжил, — вать… Ну ты понял, и вообще, мы тут с пацанами прикинули, короче все вместе снимем, только вот тебя будет не хватать, но это только Турист так говорит, а мне по-барабану, хочешь верь, хочешь не верь. — Да понял я уже, что лохонулся по-полной, ну Содик, ну братан, ну хорош, правда, я же и приехать могу, и по тыкве твоей настукать могу, дружище. — Уже с усмешкой ответил Джо, Саша хоть и не видит его лица, но прекрасно знает, что тот сейчас ехидно улыбается во все тридцать два и сдерживается, чтобы не выбросить телефон из окна, потому что ну бесит его этот придурок. Жутко бесит. — Очень смешно, покедова, удачи погонять коров по лугу. — Через секунду послышались гудки, оповещая, что собеседник не желает больше с вами речи вести замудреные и шлёт нахуй короче.       Всё началось с того, что Джо нечаянно проговорился на записи очередного скилл-теста с Дизоффом, что отменяет стрим, потому что Настя заставила его поехать на все праздники за город к её родственникам. Парню хотелось разбить лицо Димы, который уже сам обзванивает его телефон в надежде, что, мол, извинится, и все само пройдёт. Фигушки тебе, Дим, а не прощение. — Да хватит уже ему названивать, обиделся, ну и ладно, потом помиритесь ещё. — Девушка где-то минут пять, не меньше, стояла и наблюдала, как Дима тщетно пытается дозвониться до друга и хотя-бы прощение у него попросить. Но тот никак не желал заводить разговор по новой и просто игнорил. — Пошли завтракать, Дим, нам ещё собираться, давай давай, вставай. — Она подошла к столу и, оперевшись одной рукой о край, другой легонько потрепала по голове, взъерошив короткие чёрные волосы. Джо все же встал и отправился на кухню, коротко извинившись и поцеловав жену в лоб. На столе остался лежать телефон, на экране которого была заставка в виде белого кота. И шестнадцать пропущенных звонков одному человеку, который ведёт себя, как ребёнок, и это немного раздражало девушку, но почему-то Диму — нет.       «Содик)»       Так был записан контакт.       Любит его Дима. Не так, как любят друзей. Он стал ещё больше уделять ему время, больше стал засиживаться допоздна и возвращался только под утро.       А ещё их бесконечные переписки ни о чем. Разговоры по телефону в те же проклятые шесть утра, и вместо того, чтобы вежливо сказать, что ещё рано и положить трубку, Дима её берет, чуть ли не подрываясь с места, и уходит из спальни, приложив мобильник к уху, и так сонно, тихо и мягко проговоривая «доброе утро».       Они могут все утро болтать, смеясь и шутя на разные темы. Как-то Саша попросил его включить вебку и пообщаться так, а Дима что? Дима пошёл настраивать компьютер. Тогда было утро воскресенья, но это было неважно, они не виделись несколько дней из-за отъезда Соды.       Саша — сам по себе милый и дружелюбный парень, с тихим детским смехом, приятной внешностью и спокойным характером. То, что было сейчас утром — редкий случай, когда он сердится. Настя и не вспомнила, когда последний раз он так злился. Но когда она узнала, что праздники Дима будет проводить в компании друга и заказной пиццы, причём уже который раз, то всеми силами уговорила отменить стрим и провести несколько дней с ней и её родителями.       Он, кажется, готов всю жизнь просидеть за экраном, лишь бы каждый день слышать звонкий смех, который так полюбил. Да и не только смех.       Джо не так часто виделся с Содой, но все же много чего для себя понял. Во-первых, теперь у него появился любимый вкус жвачки, а именно — апельсин с мятой. Парень постоянно просил купить именно ее, и Дима как-то раз по привычке, подходя к кассе, взял со стеллажей нужный вкус. Придя домой, он так и не смог объяснить жене, почему купил жвачку. Во-вторых, он никогда бы не подумал, что обниматься подолгу может быть так приятно. Короткими вечерами они любили стоять в обнимку на прощание перед тем, как разойтись по своим снятым номерам в придорожном отеле в Москве, где проходил Игромир. После каждого такого вечера Джо еще долго не мог уснуть, уставившись в окно, в его голове то и дело мелькали образы ребенка, чьи волосы всегда такие мягкие, а запах жвачки наровит вскружить голову, как будто ты только что выпил как минимум две бутылки дорогого вина. Дима никогда не пил. В последнее время он только и жил такими вечерами, сильнее прижимал к себе парня, когда тот вздрагивал от прохладного вечернего ветра, чувствовал его неловкие ответные жесты, вдыхал уже такой родной запах и мечтал, чтобы время остановилось на этом моменте, когда солнце еще не до конца зашло за горизонт, но уже видны розовые облака, разлитые по небу, сияют первые звезды, а городской шум где-то в далеке, вместе с суетой. В тот момент были только они вдвоем. Ему было попросту недостаточно тогда пачки вкусной резинки, ему, наверное, и его не хватит.       Ну, а в-третьих, он наконец понял когда-то сказанные слова великого человека. Он этого хотел. Он этого желал. Но до этой мечты ему было не дотянуться, как бы он не пытался. А потому просто наслаждался временем, которое проводил с другом, и оно было для него самым что ни на есть дорогим.

***

      В скромной однокомнатной квартирке на окраине города, на маленькой кухне, где не помещался холодильник, а потому украшал коридор, сидел молодой парень и медленно допивал уже остывший чай, время от времени прикрывая уставшие, немного красные глаза. На телефон, что был засунут глубоко под подушку, приходили сообщения от друзей, которые искренне не понимали, почему игрок «SodaDeffect» вышел с половины игры и отключился совсем. Парень просто сидел на стуле и втыкал в одну точку, не обращая никакого внимания на посторонний шум, доносящийся из соседней комнаты. Ему просто было обидно. Обидно за друга, который уже не первый раз вот так резко бросает его и уезжает. Обидно за себя, потому что пора бы уже смириться с придурком, перестать себя накручивать и забыть. Вот только что? Очередное несдержанное обещание? Испорченное в который раз настроение? Ну или жизнь, раз уж на то пошло. Или кого? Вряд-ли Сода его забудет. Таких, как он, вспоминают со словами «я знал этого чувака, это сам граф-пидоракула». И хотя Джо умел испортить Соде все, тот не мог на него долго злиться. Не то что бы он был одинок и не с кем пообщаться по душам, но он соврет, если скажет, что Диме есть замена. Обманет себя, если признает, что и без него весело.       Ложь.       Ебучая ложь.       Он единственный, кому можно доверить абсолютно все. А что взамен? Очередное «прости, братишка, Настя попросила», и занавес опускается. Там, снаружи, ничего не понимающие зрители, за сценой — душевные муки от очередного предательства, мокрые, опухшие глаза, пустой взгляд вникуда, немая истерика внутри и безразличие снаружи. А как все красиво начиналось.       Саша, допив остатки чая, уже было хотел найти телефон и позвонить горе-другу, но одернул себя от этой мысли. Ему сейчас наверняка не до пустой болтовни. Когда приедет, тогда и помирятся. И он остался сидеть на своей маленькой кухне с желтыми обоями, освещаемой настенной лампой. На часах показывало 16:42. За окном темнело.       Даже вечером город все так же шумел и играл свои мотивы, особенно перед выходными огромные пробки из машин выстраиваются на выезде из города, но сейчас понедельник, и дорога, хоть немного, но вполне свободна. Машины мчатся по своим делам, люди устало бредут по домам, уже мечтая, как опустят свою тяжелую голову на мягкую прохладную подушку и окунутся в царство морфея. Кто-то и не думает спать. Дима за рулем уже несколько часов после выезда из дома. Они договорились поехать в деревню, помогать родителям Насти, но у Димы были и свои планы.       Джо ехал в тихой обстановке, изредка обгоняя машины и рассматривая через затонированное стекло многоэтажки, недавно построенные. Когда он в последний раз сюда приезжал, на их месте была пустошь, но сейчас это место украшают новые дома и огромный торговый центр, привлекающий людей яркими вывесками и постерами. Очень людно и шумно. Очень весело и как-то по-праздничному. Так всегда выглядит центр почти любого города. А огни, висящие над дорогой, кажется, просто забыли убрать после Нового года. Но эта роскошь рано или поздно все равно закончится. Свернув с главной дороги во дворы, уже не так ярко. Здесь, во дворах, была своя атмосфера. Было уютно, по-домашнему, пахло жаренной картошкой из приоткрытого окна на втором этаже и шумно играла музыка из восьмидесятых где-то за гаражами. На площадке уже было пусто, какой-то бомж прилег на лавочку и уснул, из соседних дворов эхом доносился лай собак. Дворы пахнут детством, весельем, приключениями, чем-то особенно запомнившимся в каждом из нас. Дворы пахнут обычной беззаботной жизнью. Один из таких был виден из окна парня, который стоял, уперевшись о подоконник, и вглядывался в даль, где за крышами стареньких домиков сияли высотки центра города, где почти каждые выходные запускали фейерверки.       Сон уже тянул на мягкую кровать и парень, выкинув мутные и ненужные мысли из головы, которые вряд-ли дадут уснуть, поплелся в спальню, где его ждали подушка и одеяло. Нет смысла идти к ребятам на стрим, да и наверняка он уже закончился. Даже не включая ночник, просто лег в домашней одежде и уже собрался увидеть первый сон, как в дверь постучали.       Как думаешь, Сань, кого могло принести в гребаные два часа ночи вторника на порог твоей квартиры? Впервые он понадеялся, что это всего лишь воры. Ага. Щас.       Он даже не стал спрашивать, кто там, а просто открыл дверь и попытался натянуть на лицо более-менее приятную улыбку, лишь бы Дима не понял, что тот и правда был очень расстроен. Конечно, у него это не получилось. Дима молча перешагнул порог его квартиры и поцеловал. Как хотел когда-то летом. Он соврет, если скажет, что Диме есть замена. — Братишка, прости меня, дибила такого, а? Можешь ударить, я заслужил. — Джо наконец отпускает из крепких, но таких нужных и теплых обьятий, которых попросту нехватало, и смотрит в глаза напротив, из-за темноты не замечая того, что они были заплаканные. Сода одаривает ответным взглядом, но уже через секунду на лице начинает появляться улыбка и глаза, еще немного опухшие, вновь наполняются искрами, отражая огни улицы. Этого достаточно, чтобы понять, что снова все хорошо. Дима не просто так проехал огромное расстояние из своего родного города, нашел дом, в котором побывал всего пару раз, пришел к другу, в конце концов, потому что знал, что был нужен рядом этому ребенку.       Джо достал из кармана куртки жвачку — та самая, — и протянул Соде. — Твоя любимая. — Все, что мог сказать. А большего и не надо. — Спасибо, — тихий голос был спокойным, ласковым, родным, — правда, спасибо.

***

      Маленькая квартирка пахла уютом и какао с молоком. А еще цитрусовыми и мятой. Тот самый радной запах. Дима почему-то чувствует себя, как дома, хочется остаться здесь навсегда, лежать с Содиком, обнимать его, хочется касаться, вдыхать такой родной запах и никогда больше не уезжать. В комнате, на небольшой кровати, один уже мирно спит, прижимаясь к теплу, как котенок, другой преданно охраняет его сон, запуская руку в мягкие волосы и аккуратно поглаживая, понимая, что лето никогда не закончится в его душе, и он все также трепетно будет обнимать дорогого ему человека, которому больше никогда не сделает больно.

Как-то Станиславского попросили описать глаголом, что значит ''любить''. Станиславский ответил: ''Хотеть касаться''.