Золотые цепи

      Мягкие солнечные лучи пробирались в здание сквозь небольшие окна, освещая всё вокруг: от почти сожжённой свечи, расположенной на тумбочке у кровати, до деревянного шкафа. Нагиса, спавший на диване, медленно раскрыл сонные глаза и, потянувшись, поплёлся к ванной. Проделав все водные процедуры, он решил приготовить два омлета на завтрак. Омеге нравилась готовка. Из него выходил неплохой повар.

***

      Через какое-то время они вместе с Акари сидели за низким деревянным столом и, поедая вкусный завтрак, общались. Нагисе нравились такие спокойные посиделки, они казались ему по-семейному приятными. Лёгкая улыбка и тёплые лучи весеннего солнышка озаряли лица омег. Тихое пение птиц раздавалось за окном. Казалось, эту великолепную атмосферу невозможно разрушить, но лишь один вопрос повернул голубовласого в пучину тяжёлых раздумий. — Из-за чего ты его оставил в одиночестве? — тихий голос девушки раздался вновь после упоительного смеха, задавая вопрос на который не имел ответа. — Не пойми неправильно, просто я свою причину озвучила, а вот ты нет…       Несколько минут молчания создали неловкую паузу. Нагиса не знал что сказать ведь особых причин на такой поступок не было. Он мягко улыбнулся и попросил немного времени. Сейчас он нуждался лишь в одном — в одиночестве. Брюнетка с неким пониманием посмотрела на него и, встав, удалилась из комнаты в безмолвии. Он проводил её благодарным взглядом, убрал со стола, а после удалился в глубь леса в неизвестном направлении.       Он шёл, пытаясь выдумать хоть какой-нибудь ответ, но в голову ничего не приходило. По итогу десятиминутных метаний из стороны в сторону, он решил, что лучшим вариантом будет повторить её причину, немного её интерпритировав.       Решительной походкой Голубичка направился к ней, но остановился у самой двери. Он не решался войти внутрь.       Почувствовав как по спине что-то ползёт, он вздрогнул и развернулся, но никого позади не увидел. Лишь после того как из рукава вынырнула крохотная красная головка, он понял что это его подруга Аспид, до этого мирно спящая у него на груди, но из-за взволнованных быстрых ударов сердца и сильной встряски, проснулась. Тихое недовольное шипение и, казалось, обиженный, чутка сонный взгляд прикрытых глаз, говорили о нежелании просыпаться. — Прости если разбудил, — он аккуратно погладил её, но она даже не собиралась отвечать на ласку. Задумавшись на несколько секунд, он спросил, — я могу загладить свою вину?       Слабая улыбка скользнула по его лицу, и Аспид, желая скорее вернуться на своё уже излюбленное место, широко раскрыла свой ротик, требуя пищи. Нагиса, решив отпустить подругу на охоту, опустил руку на землю. Но она, не оценив его решения, недовольно вернулась на его хрупкое тело.       Он проводил её недоумевающим взглядом и, состроив печальную мордашку, вошёл в дом.       Акира продолжала сидеть за столом, но теперь в её руках красовалась книга, а с ресниц стекали, блестящие от солнца, слёзы, но несмотря на это уголки её губ растягивались в слабой улыбке. Видимо, в книге произошло нечто невероятно трогательное. Взгляд карих глаз оторвался от занимательной истории и перешёл на Нагису, который, всё ещё, стоял в двери, удивлённо рассматривая лицо девушки.       Она протёрла слёзы рукой, мягко улыбнулась и пригласила пройти за стол. Присев на край стула, он начал свой монолог. ‐ Я оставил его потому что… я устал. Мне надоели его приставания, вечная похоть в глазах и неконтролируемый феромон, который впитывается во все вещи нашей комнаты. Я хочу тишины и спокойствия, хочу чтобы меня ждали не только для того чтобы заняться <кхм> кое-чем… хочу видеть различные эмоции, любовь и элементарную ласку. — он периодически тяжело вздыхал, стараясь показать напускные эмоции, а настоящие — скрыть.       Девушка внимательно выслушала его, а затем с безразличием вернулась к прочтению своей книги. Он в лёгком шоке смотрел на нее. — Спасибо за доверие — всё с тем же безразличием произнесла она. Взгляд, переполненный недопониманием устремился на неё. — Прости, но я тебе не верю.       Она мило улыбалась, а в её глазах начал блестеть некий азарт. Казалось что для неё это лишь игра. Она, вложив закладку в книгу, оставила её на столе и медленно подошла к Нагисе. Он в это время шокировано осматривал пол, расфокусировав свой взгляд.       Акира подошла к нему со спины и прошептала ему на ухо: — Ты ведь просто играешь с ним? Хочешь уйти чтобы не привязаться? Думаешь что он тебе не нужен, очередная кукла, попытка забыться? — глупый смешок сорвался с её губ. Рука скользнула по шее. — Чем дольше ты будешь здесь, тем сильнее ему захочется пометить тебя.       Он начал дрожать, мысли давили на виски. Не зная что ответить, он выдаёт тихий смешок. Улыбка растягивается, словно до ушей. В бездонно-голубых глазах заиграл озорной огонёк. — Ты меня раскусила…- Он повернулся к ней, и громко рассмеялся, смотря куда-то вверх.       Нагиса смеялся долго, протяжно. Девушка стояла перед ним и, сложив руки на груди, опустила голову. Со стороны казалось, что он высмеивает её, издевается.       Через пару минут он успокоился и обнял её. Этот поступок был глупым, непонятным, даже бредовым. — Если ты скажешь ему об этом, то очень. очень сильно пожалеешь… — его рука прошла по её спине снизу вверх и остановилась между правой лопатки и позвоночником. Он начал надавливать на эту точку, поворачивая пальцы так чтобы короткие ноготки впивались в нежную кожу сквозь ткань.

***

      Янтарные глаза смотрели в пустоту. Парень сидел посреди комнаты. Вокруг него был бардак. Иногда слышался стук в дверь.       Вот уже на протяжении недели Карма не выходит из комнаты. Его дорогая омега не возвращалась. Его это бесило, но в тоже время пугало. Он считал каждую минуту с момента ухода омеги на, как тот сказал, всего три дня.       Красноволосый был готов перебить несколько городов, лишь бы Нагиса вернулся к нему.       Весь его мир сошёлся на голубых глазах, на мягких волосах, на широкой улыбке, на его звонком смехе, который он слышал всего один раз, и на, дурманящем разум, запахе свежих ягод.       Всё это казалось безумством. Они были знакомы всего несколько дней, а Карма уже свою жизнь без него представить не мог.       Многое в этом человеке было ему неизвестно, но преградой это не стало. Он влюбился в него по уши. Он был зависим от него.

Через пару дней должен был начаться гон.