Выбор

      — Как же я зла, — в который раз произносила Бона, сжимая в руке бокал красного вина. Учитывая местонахождение двух девушек, можно было выбрать более подходящий напиток, вроде крепких коктейлей или ярких шотов, но брюнетка решила не экспериментировать и заглушить гнев привычным для неё терпким вкусом алкоголя.       — Онни, это ещё не конец. К тому же, ты единственная, к кому отец прислушается, — пыталась успокоить Хёна, которой уже надоело слушать жалкие фразы той, которой всегда восхищалась. Но она не ожидала, что, позвав ее гулять, та будет отчаянно спаиваться из-за такой мелкой проблемы. По её мнению, это была воистину чушь, ведь если учесть старые условия, установленные отцом, эта проблема казалась совсем дурацкой.       — Он уже всё решил, — выдохнула та, со звоном отставив в сторону выпитый бокал.       — Тогда сделай так, чтоб твой «жених» не захотел женится на тебе, — кинула Хёна. — И дело с концом. Чего тут думать? Бона, я тебя не узнаю.       — Да, нет... Если отец узнает, жди беды... — задумалась старшая, мысленно перебирая варианты. — Точно!       Девушке пришла невероятно успешная идея, которую с завтрашнего дня она начнет реализовывать. Если пойдёт все так, как надо, та сто процентно добьётся отмены принятого отцом решения.       — Хёна, ты моя спасительница! — зацеловывала старшая лицо рыжей, делясь внезапно появившимся настроением.       — Бона, твоя красная помада! — кричала та, вырываясь из объятий и доставая маленькое зеркальце.       — Не бойся, она стойкая, — Бона уже строчила в своём телефоне сообщение личному секретарю. — Никаких следов, — откинув сотовый, та хитро подмигнула рыжей, от чего обе громко рассмеялись.       Две светские львицы высшего общества, как их огласили в таблоидах, были родными сёстрами с разницей в два года. Удивительно было то, как они дружили и поддерживали друг друга, несмотря на разительные отличия в характерах. Старшая была стойкой и дерзкой девушкой, месть которой страшила многих. Никто не хотел наживать себе врага в ее лице, ведь те знали, что за изящной красотой кроется совсем не дружелюбная и добрая сущность, которая может простить причинённое зло. А непримиримая, бессердечная сука, добивавшаяся справедливости своими способами. В контраст старшей, доброте Хёны можно было только позавидовать. Также как и Бона, она могла добиться своих целей необычно острым умом, но та исходящая нежность и бескорыстие не позволяли совершать возмездие, которое с легкостью вершила старшая. Она далеко не ангел, но доверие и снисхождение к людям — черты, что определяют ее личность, в большинстве случаев играли с ней в злую шутку. Сколько бы Бона не поучала ее уму разуму, что нельзя никому доверять и прощать злодеяние, та не менялась. Попросту не могла переступить через себя, каждый раз обжигаясь сильней. Старшей же оставалось лишь оберегать сестренку, расправляясь с обидчиками собственноручно.       — Сегодня я точно выиграю! — подорвалась рыжая, хватая изящную руку Боны.       — Я всегда выигрывала, — хмыкнула та, легкой походкой шагая к танцполу, где уже собралось немало людей. — И сегодня не исключение.       — Только не подвернись на огромных каблуках.       Пропуская колкость сестренки мимо ушей, брюнетка стала рассматривать танцпол. Это оказалось легче, ведь они стояли на небольшом выступе, что компенсировал их небольшой рост, но разглядеть лица танцующих все же было задачей не из легких. Самая обычная игра сестёр, придуманная от скуки, в которой Боне как ни странно всегда удавалось одерживать вверх, начиналась с выбора цели. Главное — не ошибиться, ведь целоваться с ухоженным красавчиком было намного приятнее, чем с неопрятным уродом.       Всего-то поцелуй по пьяни, сделаешь и забудешь. Так считала старшая, от чего заполучить желаемое ей не составляло никакого труда. Но такой подход совсем не подходил младшей, которая всегда проваливалась. Она получала поцелуи, вот только не так быстро. Дело было совсем не во внешности, ведь обе сестры были по-своему красивы и сексуальны. Скорее, причина в решимости. Бона не любила медлить. Она принимала решение, действовала тотчас и желала научить сестрёнку тому же, прикрываясь придуманной игрой. Но Хёна не глупа, она догадывалась для чего это всё, стараясь изо всех сил побороть свое смущение. Сегодня ей не терпелось взять реванш и наглядно показать сестре, насколько она изменилась, стала намного смелей и решительней чем в прошлые разы.       — Вот тварь, — услышала она шипение возле. Повернув голову, Хёна заметила, как старшая с испепеляющим взглядом смотрела в одну точку.       — Что такое? — подняв бровь, она недоуменно обернулась в сторону барной стойки и вскоре нашла причину гнева сестры.       Рыжая сперва ничего не разглядела, все было как обычно: пьяная молодёжь орала и вливала в себя алкоголь литрами, видимо, празднуя какое-то событие. Но вдруг ее взгляд зацепился за некой сценкой. Неподалёку от кричащей толпы молодая девушка, в которой, казалось бы, нет ничего примечательного, отчаянно цеплялась за красивого парня, которому явно было глубоко плевать на неё. Та все лапала и притягивала красноволосого, не замечая, как отчаянно выглядела со стороны. Даже жаль бедняжку. Но затем девушка отступила, что-то пробормотав парню, и развернулась в сторону уборной. И тут Хёну настигло озарение. Черт!       — Бона, — выдохнула младшая, решаясь поговорить и успокоить сестру, но повернув голову, она поняла, что уже поздно. Она пропала. Быстро взглянув в сторону бара, молясь, чтобы ее догадка не подтвердилась, младшая заметила родную макушку. Старшая уже начала свое наступление, флиртуя с тем красноволосым, который уже не смотрел пренебрежительно, а наоборот — заинтересованно и изучающе. Через минуту разговора брюнетка прижалась к нему, зарываясь ручками в крашенные густые волосы, и сексуально извивалась в мужских руках.       — Ты как всегда, — хмыкнула Хёна, следя за процессом.       Она давно уяснила для себя, что если бы сестра переродилась в божество, то стала бы стопроцентно богиней Эридой, каждый раз кидая яблоко раздора перед влюблёнными. Но если честно, богиней ее назвать язык не повернется. Проще назвать сестру дьяволицей. Притягательной, сексуальной, желанной, которая любила мстить и получать от этого одно лишь удовольствие.       Возможно, Хёне нужно было остановить старшую, но та и не думала этого делать. Какой бы доброй она не была, ставить палки в колёса той, кто испоганил жизнь сестры, она не помешает. Она знала, что та этого заслужила.       — Ты неплохо целуешься, — подал незнакомец хриплым голосом.       — Ты тоже, — сладко потянув, Бона притянула его за шею, чтобы вновь вовлечь в грязный поцелуй, но услышав позади себя девичьи всхлипы, облегченно отстранилась.       — Ой, прости, ты уже занят, — на самом деле, ей не жаль, ведь этого она и добивалась. Она хотела, чтобы позади стоящая девушка страдала, как когда-то она сама.       Чуть повернув голову в сторону, дабы не быть узнанной, Бона взглянула в глаза красноволосому, чтобы он обратил внимание на бывшую спутницу. Заметив это, он поднял взор и застыл в недоумении.       «Дело сделано» — подумала брюнетка, начиная поддаваться влево, чтобы наконец избавится от неприятных лап на оголенной талии, но неожиданно оказалась между ними вновь.       — Подожди, она мне никто. Просто знакомая, — оправдывался парень, вызывая у девушки неприятные ощущения. — Кстати, меня Хосок зовут.       — Очень приятно, — улыбнулась Бона, в душе матеря заносчивого бабника. Боковым зрением она заметила, как плачущая девушка убежала в сторону выхода.       — Не скажешь своего имени? — усмехнулся он, наклоняясь вперёд, от чего девушке хотелось блевануть, ведь никакого дальнейшего общения с этим мудаком она не планировала. Он лишь игрушка, орудие сладкой мести, который не отличался от остального мужского пола своей «верностью». Очередной интеллектуальный инвалид с хером вместо мозгов. Угораздило же ее жертве влюбится в такого козла. Только она хотела вмазать кулаком в симпатичное личико и стереть эту грязную ухмылку, как рядом оказалась Хёна, не давая ситуации выйти из под контроля.       — Онни, вот ты где! Прости, нам нужно срочно припудрить носик, — кинула она Хосоку и, взяв сестру под руку, упорхнула к выходу.       — Слава богу, ты его не ударила, — вздохнула рыжая, на входе кивнув двум крупным мужчинам. — Назрел бы новый скандал.       — Жаль, — усмехнулась Бона, представляя, как сдирает с наглого лица кусочки кожи. И плевать, что несколько минутами ранее он орудовал ее рот. Такой отброс не заслуживает иметь достоинство между ног.       — Будет жаль, если нас застукают дерущимися в клубе, — хмурилась Хёна, подталкивая сестру в сторону припаркованной машины, а другой рукой держась за телохранителя.       — Такое не раз было, — пожала плечами старшая, садясь на переднее сиденье.       — И мы не раз получали выговор от отца, — злилась младшая, громко хлопая дверьми. — В этот раз всё по-другому. Подумай о будущем, перед тем как вляпаться в скандал. Отец не изменит своего решения, если ты разозлишь его.       — Хорошо, хорошо...       — И потом, тебе не удастся отделаться от своего жениха...       — Да поняла я. Не паникуй! — взревела Бона, повернувшись к сестренке. Она ненавидела, когда ее за что-то отчитывали и, тем более, когда это делала Хёна, которая своими нравоучениями изгоняла всё плохое, что есть в Боне. Это неприятно отрезвляло девушку, заставляя осознавать свои грязные поступки и посмотреть на себя со стороны. Ей это не нравилось. Не нравилось ощущать себя грязной, смотреть правде в глаза и затем сомневаться в выбранном пути, колебаться в поставленных целях. Она не хотела возвращать прошлую себя. Неуверенную и жалкую. Этого Бона ненавидела больше всего. — Теперь мне хочется реально напиться в хлам, — с тяжелым вздохом она повалилась на спинку сидения, потирая переносицу.       — Да, — выдохнула Хёна, разрывая минутное молчание и осторожно шепча. — Не ожидала увидеть здесь Сохён...       — Была бы здесь ее сестра... — зашипела старшая, мысленно заканчивая предложение выдуманной кровавой сценкой перед глазами.       — Представляю зрелище, — посерьезнела рыжая, заметив потемневшие глаза другой, что сулили крупные неприятности и страшные последствия.