Выбор

      Вибрация сотового в заднем кармане джинс оповещает Бону о новом сообщении, которые она привыкла получать довольно редко. Возможно, раз в месяц, и то от сотового оператора, ведь люди, кому срочно нужна была девушка звонили ей напрямую и всегда получали ожидаемый ответ, стирая необходимость печатать те или иные послания, которые Бона всё равно не прочтёт. Вот только сейчас ей показалось это странным. В свой выходной, когда никому не было дозволено напоминать девушке о делах компании, ей пришло сообщение от неизвестного номера, которое она сразу же решила проверить. «Выйдешь на минутку?»       Простой вопрос заставил девушку нежно улыбнуться и тут же скрыть эту улыбку за маской безразличия. Осторожно глянув на красноволосого, что всё читал договор и становился мрачнее тучи, она быстро напечатала ответ, чувствуя, как необычно трепещет сердце. «Жди»       Не сложно было догадаться, чей это номер, вопрос был лишь в том, как он достал номер Боны. В который раз Бона чувствовала себя невероятно уязвимой, не имея никакой информации о парне, который начал ее интересовать. Она будто шагала к неизвестности с закрытыми глазами, не имея ни малейшего понятия, ни одной зацепки о происходящем. Лишь брела вперёд уверенно и без сомнений, что имели месту быть, но та их просто не видела, не замечала. Ее влекло в неизвестность, тянуло так, как затягивала когда-то темнота, что уже осела внутри Боны. Она лишь хочет окунуться в неё, ведь в ней нет страха, нет границ. Она может себе это позволить. И имя этой неизвестности Чон Чонгук.       — Мне нужно подготовиться к вечеру, — Бона убрала телефон и повернулась к всё ещё недоуменному Хосоку. — Если решил не соглашаться, то убирайся.       Суетливо вытолкнув парня за дверь, даже не пытаясь слышать высказываемое мнение насчёт важного документа, девушка начала спешно наводить вечерний марафет. Волосы давно были уложены, макияж был сделан час назад, тело натерто до шикарного блеска. Осталось лишь накинуть легкое платье, что та достала из огромного гардероба. Простое шелковое платье невероятно красивого кремового цвета легко струилось по телу, нежно обволакивая ее и давая почувствовать легкость изделия. Оно подчеркивало худое, но сексуальное тело Боны, выпирающие ключицы и невероятно шикарные ноги, что та обула в привычные высокие босоножки. Осталось лишь надеть любимые аксессуары, но та слишком спешила, чтобы возиться с застежками дорогих вещиц. Накинув кофту на плечи, девушка взглянула на время, что близилось к восьми, и тихонько побрела к выходу. У неё достаточно времени.       — Ты что, следишь за моим передвижением? — ехидно усмехнулась девушка, ступая по расставленным плиткам и останавливаясь возле Чонгука. Он ждал ее возле фонтана в тени деревьев и кустов.       — Выглядишь шикарно, — заворожено смотрел тот на Бону и в открытую изучал все прелести женского тела.       — Спасибо, — девушка отметила для себя, что больно он хорош в уклонении от вопросов. Такие люди всегда настораживали её, но не в этот раз. То, что раньше должно было взбесить Бону, сейчас обошло ее стороной и не задело никаких чувств. Видимо, её хорошее настроение делало своё дело.

Либо это что-то другое.

      — У меня для тебя подарок, — удивил Чонгук, доставая из внутреннего кармана пиджака небольшой футляр. Открыв его, он молча достал вещицу и, взяв руку Боны, надел на изящную кисть, что всё намеревался поцеловать, да никак не находил подходящего времени, тоненький браслет с одним большим камешком.       — Зачем? — решила спросить Бона, всё умиляясь действиям Чонгука. Поднеся к лицу женскую руку, тот нежно соприкоснулся с тыльной стороне, прям над выпирающей венкой, своими пухлыми губами. К удивлению Боны парень оказался тем ещё романтиком.       — Просто. Хочу, чтоб у тебя была вещь, что всегда напоминала бы обо мне, — ответил он привычной сексуальной улыбкой, из-за которой у неё в животе появились бабочки. Вот только девушка не совсем понимала свои чувства.       — Ждешь от меня того же? — прищурилась Бона, теребя ослепительный бриллиант.       — Нет, — отрицательно покачал тот головой, — у меня есть твои очки.       — Ха, — воскликнула брюнетка, с улыбкой вспоминая забытую вещицу. — Вообще-то это была кража.       Видя, в каком хорошем расположении духа была Бона, Чонгук всё думал попробовать вкус ее искренней улыбки. Какого будет поцеловать ее вот такую. Нежную, ослепительную и невообразимо красивую.       — Надеюсь, моя малышка не будет меня наказывать? — Чонгук не спеша двинулся вперёд и притянул брюнетку за талию, взглядом давая понять, к чему всё идёт.       — Напрашиваешься? — конечно она заметила, как темнели его глаза, что застыли на ее губах. Она была не против.       — Только если наказание будет таким, — хитро улыбнулся парень, вовлекая девушку в страстный поцелуй.       Они целовались жадно и мокро, ведь так соскучились. Да, Бона скучала по его губам и этой теплоте, огню, что вспыхивал каждый раз, когда она оказывалась в его объятиях. В прошлые разы она не хотела этого осознавать, всегда отстранялась, но теперь же поняла, что бегать и отрицать этого глупо. Он ей нравится. И даже очень. Мужские руки блуждали по спине и ягодицам, сжимая округлые формы, вырывая легкие полустоны, что были усладой для его ушей, и давая волю воображению. Она возбуждала Чонгука как никогда. Он желал ее здесь и прямо сейчас. Но не время. Сама судьба распорядилась таким решением.       Услышав шорох, а затем и приглушённые мужские голоса, Бона вдруг вздрогнула и нехотя отстранилась от опалённого возбуждением парня.       — Прячься! — девушка схватила того за руку и стала подталкивать в глубь зарослей.       — Куда? — не понимал Чонгук, кое-как переступая через шикарные клумбы.       — В лес!       Быстро побежав в сторону густо разросшейся растительности, в растущую тень от оранжевых лучей заката, Бона скрылась за широким деревом, держа удивленного Чонгука за спиной.       — Неужели ты боишься чужих глаз? — усмехнулся он, подкалывая девушку.       — Нет, — возмутилась было та, отпуская мужскую ладонь и резво жестикулируя, — просто не должна быть пойманной и всё! — Бона вновь оглянулась в сторону дома, чтобы убедиться, что никого нет и продолжила. — Вкратце, есть игра, в которой я хочу оказаться победителем. Если же кое-кто увидит меня с тобой, то считай я пропала.       — А нельзя просто выйти из игры?       — Чонгук, — выдохнула Бона, закатывая глаза, — не думала, что это мне скажешь ты.       — Почему это? — хлопал тот раскрытыми глазами.       — Мне казалось, мы похожи, — развела она руки, — такие же сумасшедшие! Ты разве видел, чтоб люди относились к насилию настолько спокойно? И тем более стрелять в... — девушка вдруг замолчала, понимая, что зашла не туда, куда хотела.       — Ты считаешь меня сошедшим с ума? — весело усмехнулся Чонгук, настораживая Бону.       — Боюсь, что да.       — Ничего страшного. Сойду и быстренько вернусь обратно, — улыбался тот, вгоняя брюнетку в ступор и следом выбивая истеричный смех.       — Эта шутка никуда не годится!       — Но зато тебе зашло, — ещё шире улыбнулся Чонгук, смотря на ярко хохочущую Бону.       — Только не делай так при других, — стирала она выступившие слезы. — Это ужасно!       — Это всё мой брат, — засмеялся Чонгук, облокотившись о ствол дерева. — Он просто дышит юмором. Видя твою реакцию думаю, вы бы подружились.       — Так у тебя есть брат? — удивилась девушка и задумчивым взглядом оглядела красивого брюнета.       — Да. Он работает в Японии, — усмехнулся тот, вспоминая родного брата, но заметив застывшую Бону, озадачено спросил. — Что?       — Я вдруг поняла, что вообще не знаю, кто ты такой, и что из себя представляешь, — наконец решилась она высказаться.       — Иногда лучше всего не знать тех вещей, что тебе не раскрываются с самого начала, — тяжело выдохнул тот, подходя ближе.       — Хочешь сказать «меньше знаешь — крепче спишь»? — саркастично отметила девушка. — Чонгук, ты будто не знаешь меня.       — Знаю, — спокойно ответил он, поправляя выбившуюся прядь густых волос за ухо и нежно смотря в глубь красивых глаз, не понимая, как своим действиям навлёк на Бону сладостный трепет. — Но не сейчас. Когда придёт время, я тебе все расскажу.

«Пожалуй, она никогда никого не любила, кроме себя. В ней пропасть властолюбия, какая-то злая и гордая сила. И в то же время она — такая добрая, женственная, бесконечно милая. Точно в ней два человека: один — с сухим, эгоистическим умом, другой — с нежным и страстным сердцем.» Александр Куприн, "Поединок"