Выбор

      — Чонгук! — кричала и извивалась Бона, ударяя кулаками спину нёсшего ее парня, но тот молча направлялся куда-то во двор, страша своим несвойственным поведением. — Пусти меня!       Хоть девушка и злилась сорванной церемонией, раздражалась самовольному поступку Чонгука, она совсем не могла понять, как он тут оказался. Кто вообще мог сказать ему об этой свадьбе и пригласить на торжество. Он что знал об этом и хотел сделать сюрприз? Вероятно, нет, ведь она чувствовала всю ярость Чонгука. Он явно не ожидал видеть на месте невесты Бону. Но самое удивительное было то, что девушка начала бояться его реакции, нервничать перед предстоящим разговором, который, как ей казался, будет не из приятных.       Оказавшись далеко за пределами территории Зала торжеств, среди густых деревьев и кустарников, где никто их не побеспокоит, Чонгук наконец отпустил брыкающуюся девушку и отошёл назад на несколько шагов, чтобы немного успокоиться.       — Что ты наделал?! — кричала Бона, не скрывая своего возмущения всё ещё молчаливому парню, что, схватившись за волосы, переминался с одной ноги на другую. Он не знал, что делать. Пытался совладать с собой, но представляя сценку, за которой он в начале наблюдал с восторгом, а в конце его одолевал шок, бешеная ярость медленно, но верно обуревало всё его нутро.       — Какого хрена?! — заорал Чонгук, пугая брюнетку до дрожи. — Что это значит?       — Я... — замялась Бона, увидев вблизи лицо озверевшего парня, но, собравшись духом, начала выкладывать всё как есть. — Это нужно было сделать. Хосок все не отступал, а я не могла пожертвовать сестрой. Да и все само собой бы решилось благодаря контракту...       — Да плевать на контракт и все условия! — перебил Чонгук, громко вздыхая и краснея от злости. — Одно лишь представление о том, что ты будешь с другим, хоть и с моим другом, раздирает меня на части!       — Перестань! Ты не имеешь права так на меня орать! — вспылила Бона, не выдержав напора, ведь ей стало обидно. — Тем более мы уже завершили наши недоотношения. Ты не вправе портить эту свадьбу!       — Я не то имел в виду, когда согласился больше не встречаться с тобой, — замахал тот руками и отошёл в сторонку.       — Только не говори, что забираешь свои слова назад, — хмурилась Бона, вздёрнув бровью. — Ты сказал, что отпускаешь меня.       — Я отпустил тебя, но не к другому!       Видя отчаянного Чонгука, Бона вдруг замолкла. Она не могла сказать большего. Не хотела провоцировать и без того злого парня, отчего ком в горле, что застрял от его слов, начал медленно изливаться в виде слез.       Как же не похоже на неё. Она стала слишком ранимой и слабой перед ним и, возможно, из-за него, ведь Чонгук стал не просто каким-то надоедливым парнем, который искал достойного ответа на свои ухаживания, он стал тем, кто мог выслушать ее и поддержать в трудную минуту. Страшиться или радоваться девушка не знала, но ясно одно: он стал слишком близок.       — Ты должна развестись, — заявил Чонгук, стоя спиной к девушке.       — Я сказала, что не могу проиграть, — пробормотала та, пытаясь смахнуть капли со щёк, часто моргая.       — Ты слышишь себя?! Неужели тебе важно играть с жизнями людей вместо того, чтобы стать намного счастливей самой?       — Говоришь так, будто с тобой я стану самым беззаботным человеком в этом мире, — с иронией вздохнула Бона, скрестив руки на груди.       — Да, — наконец повернулся Чонгук, сразу же замечая покрасневшие глаза. — И я могу тебе это обещать.       Парень не спеша подходит к дрожащей девушке, берет за руку, и смотрит в опущенные глаза. Осторожно стирает большими пальцами мокрые дорожки со щёк и приподнимает голову, чтобы наконец понять ее чувства, получить ответ на свои высказывания. И видит. Видит эту ранимую и нежную натуру, что та старалась скрыть, защищая любыми способами. Видит беззащитность любимой и хочет защитить, держать в руках и никогда не отпускать. Оберегать и любить. Держит ее за талию, приближает к себе. Соприкасается с красным носиком, слегка трется им, вызывая у Боны улыбку, и осторожно целует в опухшие губы, нежно и невообразимо сладко.