Зеленый чай и ваниль

Обычно резкие движения мечника сейчас необычно плавные. Медленные. Нежные. У Санджи сердце стучит так, словно норовит выпрыгнуть из груди и умчаться прочь, — настолько все проникновенно. Чувственность звучит в каждом жесте и взгляде, кажется, что сам воздух пропитан желанием и жаром — хоть отжимай. Невесть откуда взявшийся аромат ванили проникает в каждую клеточку тела, даря необычайные легкие ощущения. А чего стоит это шуршащее прикосновение к талии, когда сильные руки почти незаметно приподнимают полы голубой рубашки, и потом уже грубые ладони ведут свой путь вверх, к животу и груди. Пальцы останавливаются на розоватых сосках, затем надавливают на них, заставляя немедленно твердеть. Водят вокруг чувственных бусинок, окончательно сбивая дыхание кока. Насладившись нежной кожей груди, Зоро снова опускает руки ниже, оглаживая слегка проступающие под кожей ребра, проводя по впалому животу и направляясь туда, где уже отчаянно жмется под плотной тканью возбужденная донельзя плоть, прося помочь ей. Санджи не совсем понимает, почему мечник сегодня настолько аккуратен в своих ласках. Лишь несколько слов, которые тот произнес перед глубоким поцелуем, мало о чем сказали блондину. «Зеленый чай» и «ваниль». Было что-то еще, но оно безнадежно потерялось в пространстве, так и не достигнув ушей кока. Ногами блондин обхватывает талию Зоро, притягивая того ближе. Хочется слиться с мечником всем телом. Чтобы нигде не осталось просвета, чтобы не было сожалений и не было мыслей, оставить лишь зеленые глаза напротив и свой голос, от которого Зоро слишком часто облизывает пересохшие губы. Впиться губами в особое место около проступающих ключиц мечника, надавить языком на покрытую мурашками смуглую кожу, не отрываясь провести по плечу, затем по шее, по скуле, по уху. Почти прикусить мочку, одуматься и шумно поцеловать в висок, томно вздохнув. Сейчас Зоро не двигается, покорно принимая все эти маленькие проявления внимания со стороны кока. Застыл, довольно прикрыв глаза и чуть улыбаясь самыми уголками рта. Лишь только Санджи отрывается от его лица, прекращая дарить мимолетные теплые поцелуи, — мечник словно оживает, тянется губами к губам кока, завладевает ими. Расстегивает, наконец, брюки блондина, обхватывает ладонью эрегированный орган, ловит сорвавшийся с тонких губ стон и впитывает в себя возбуждение любовника. Придвигается еще ближе, шире раздвигая ноги блондина, вот уже и он не может сдержать придыханий — два органа трутся друг о друга, задеваясь вздутыми венами и влажной кожей. Ладонь кока ложится поверх его пальцев, помогая наладить такт движений. Сначала небыстрые и длинные, затем — отрывистые и резкие движения заставляют обоих мужчин мелко вздрагивать всем телом и горячо дышать в губы друг друга. Сильнее распаляются желания в душе, становится невыносимо жарко, тягучая волна возбуждения со все нарастающей силой отдается в висках, слышится в бешено бьющихся сердцах, видится в затуманенных страстью глазах. Момент — и вязкая полупрозрачная сперма пачкает животы мужчин, стекает по бокам. Терпкий мужской запах ударяет в ноздри, смешивая в бессмысленную кучу внезапно вернувшиеся обрывки мыслей. Нос мечника нежно трется о нос кока, завершая этот чувственный ритуал любви. Теперь уже улыбка Зоро полная, открытая и счастливая. Все его тело сентиментально-счастливое, прижимается к блондину, благодарит того как может. Руки тоже не отстают — обнимают кока, ладони поглаживают гладкую влажную спину, собирая кончиками пальцев остатки медленно проходящего возбуждения. Санджи очень хочется спросить. Главное, заставить уже себя восстановить дыхание и перестать так дрожать. — Зоро... Мечник неопределенно хмыкает, но договорить блондину не дает, прерывая попытки того продолжить свою речь приставленными к сухим губам пальцами. — Зеленый чай... на твоих губах. И ты пахнешь ванилью. Люблю. Вот так просто. Два новых запаха примешались к обычным запахам Санджи, делая его еще привлекательнее для чересчур развитого обоняния мечника. Блондин тихо смеется словам глупого маримо и затем легонько целует того в уголок рта, крадя улыбку мечника.