Пособие по дрессировке Тигров.

Ацуши окинул взглядом вход в презентабельный ночной клуб и выгнул бровь, спрашивая у своего спутника. — Сколько подобных мест ты знаешь? Это четвертая наша встреча и ты ни разу не повторился. Чуя хмыкнул, обнимая его за талию и пожал плечами, проходя мимо охраны, пропустившей их без вопросов. — Много. Люблю хорошие клубы. Этот — один из любимых. Тут бармен делает просто целое шоу с коктейлями, я действительно восхищаюсь тем, как он умеет правильно подавать абсент и «Горячий холод». Сегодня попробуем именно их, кажется, абсент мы ещё не пили. За барной стойкой и правда происходило что-то странное. — Он серьезно сейчас поджег сахар? — ошарашено протянул Накаджима, а Чуя лишь улыбнулся, кивнув. По правде сказать за неделю, что они общались, Накахара почти привык к оборотню. Было приятно его удивлять и было приятно удивляться тому, как он ценит каждый совет или помощь в новых впечатлениях. Ацуши был благодарным учеником. — Эй, Такаси, организуешь нам тоже твой фирменный? — крикнул он бармену, а тот лишь понятливо кивнул и ответил, доставая бутылку с зеленоватым алкоголем. — Конечно, для моего постоянного клиента всё, что пожелаете. Ацуши с удивлением наблюдал, как парень окунает в бокал кусочек сахара, быстро поджигает и дожидается пока с дырявой ложечки, названия которой Накаджима не знал, в напиток упадет несколько капель кипящей карамели. Бармен быстро убрал сахар, отточенным движением налил в абсент совсем немного ледяной воды и протянул Накаджиме. — Пей, только быстро. — усмехнулся Чуя, смотря на недоверие в золотистых глазах. Ацуши покорно взял предложенную трубочку и попробовал, замирая на мгновение. — Это… странно. — выдохнул он, смакуя сладковатый привкус на языке. Накахара дождался своего бокала, осушил в несколько глотков и прикрыл глаза, чувствуя, как горло обжигает от крепости коктейля. — Абсент — один из самых крепких алкогольных напитков в мире. Думаю, даже твой метаболизм сломается после пяти-шести таких бокалов. — хмыкнул Чуя, заказывая им обычную пина коладу, в качестве разогрева и перерыва перед продолжением экспериментов. Диваны тут были определенно удобнее, чем в первом их клубе, с которого все началось. Ацуши огляделся, понимая, что тут, на втором этаже, почти нет людей. Все были внизу, на танцполе. Чуя потянул его ближе и прошептал на ухо. — Не советую тут особо людей рассматривать. Можешь напороться на что-то смущающее. Ацуши откинул голову в сторону, чувствуя губы Накахары чуть пониже мочки уха и так же тихо спросил. — Например? Чуя замер на мгновение, а после отобрал у него из рук бокал, отставил на столик и перебросил ногу через его бедра, седлая колени в узких, темных джинсах. — Например, на это. Он смял губы Ацуши, получая незамедлительный ответ. За их встречи Накаджима разучился стесняться, потому что целоваться Чуя любил много и долго, а ещё зачастую его не заботило наличие людей вокруг. — А ещё на это. — губы мафиози скользнули ниже, оставляя под челюстью красный след и вырывая из оборотня томный вздох. — Ну, или на это. — закончил Чуя, запуская руки под футболку Ацуши, скользя по напряженному прессу, оголяя его, пересчитывая ребра и чуть царапая грудь. — Люди часто приходят сюда, чтобы напиться и переспать. И иногда не утруждают себя поиском уединенного места. — прошептал Накахара с улыбкой, перемежая слова поцелуями на шее и ключицах тигра. Ацуши прижал его к себе, когда почувствовал укус в перекат плеча и мстительно царапнул клыками губы Чуи, целуя его. Было жарко то ли из-за выпитого алкоголя, то ли из-за того, что они делали. — А ты всё смелее. Мои уроки помогают, а? — хмыкнул довольный Чуя, чувствуя горячие пальцы ползущие по спине к пояснице. — Определенно. — выдохнул Ацуши, лизнув бьющуюся венку на чужой шее и удовлетворенно услышав одобрительное мычание Накахары в закушенную губу. Накаджима доставляло удовольствие слушать хриплый, бархатный голос Чуи, нравилось чувствовать чужой пульс под пальцами и нравилось самому подставляться под сладкие губы мафиози. Кто вообще в здравом уме отказался бы поцеловать Накахару? Если такой идиот и нашелся бы, то это явно был не Ацуши.

***

Накаджима дернул бровью, видя в руках Чуи дольку лайма, солонку и шот текилы. — Мы уже так делали. — констатировал он, беря из чужих ладоней текилу и позволяя Накахаре снова устроиться на своих коленях. — Верно. Но мне нравится твоя шея, поэтому мы повторим этот урок. — томно улыбнулся Чуя. Он выпил уже больше чем следовало и удерживать грань между пьяной дымкой и реальностью становилось всё сложнее. Ацуши усмехнулся, перехватывая талию мафиози и позволяя устроиться удобнее. Накахара требовательно поднял его подбородок вверх и смотря исключительно в глаза погрузил между полных, розовых губ четвертинку цитруса, машинально облизнувшись. Накаджима чуть улыбнулся, дернув бровью и откинул голову в сторону, зная последовательность действий. Кажется, правильно пить текилу Чуя учил его на следующий день после их первого знакомства. Воспоминания достаточно четко врезались в память, потому что тогда они оба были непозволительно трезвы и удивительно заинтересованы в том, чтобы приятно провести время. За воспоминаниями Ацуши пропустил момент, когда Чуя оставил на его шее соленую дорожку и широко провел по ней языком, заставляя оборотня прикрыть глаза и рвано выдохнуть. В следующее мгновение Чуя выпил из рук Накаджима шот и с почти пошлой улыбкой отобрал из губ лайм, впрочем тут же бросая в сторону столика и целуя тигра. Губы у Ацуши были кислыми, а у его спутника на языке всё ещё чувствовался привкус алкоголя. Оборотень опомнился лишь когда понял, что Чуя не собирается останавливаться и продолжает целовать его, задирая черную футболку выше, почти снимая, прослеживая контур тонких ребер, нежной кожи плоского живота и кромки джинсов. — Кажется, тебе на сегодня хватит. — пробормотал он, прижав Чую ближе и заставив остановиться. Накахара фыркнул и обхватив его за шею почти промурлыкал, так, что Ацуши сейчас был готов отдать своё звание большой кошки ему. — А может, нам пора перейти к финальным урокам курса? Накаджима дернулся, вздохнул, вставая с дивана и прижимая Чую к себе за талию, чтобы не споткнулся и не налетел на кого-то. — Давай возьмем такси и я заброшу тебя домой, ладно? Отоспишься, завтра позвонишь мне и мы, быть может, поговорим. Но точно не сейчас, когда ты на ногах не стоишь. Кажется, абсент тебе противопоказан. — хмыкнул Ацуши, уже выходя из здания. Чуя протестующие замычал ему в плечо, мстительной кусая за перекат шеи и отвечая. — Я абсолютно в порядке. И я тут фактически через дорогу живу. Накаджима задрал голову, разглядывая презентабельные высотки центрального района и уважительно усмехнулся. Верно, где ещё, если не в самом дорогом районе города? — Тогда я провожу тебя. Идёмте, Чуя-сенсей, сегодня ваш прилежный ученик позаботится о вас. — вздохнул он, направляясь к подземному переходу. Около подъезда он получил от Накахары ключи, открыл дверь и спросил. — Какой этаж и квартира? Чуя, который уже почти пришел в себя, потянулся и усмехнулся. — - Пентхаус. Люблю быть на высоте. Ацуши закатил глаза и нажал кнопку, вызывая лифт. Спустя пару минут он открыл дверь в чужую квартиру и тут же почувствовал руки Чуи, ползущие по груди. Накахара щелкнул дверным замком, обняв оборотня за шею и отобрал ключи, кидая в сторону тумбы. — А я не шутил в клубе, котёнок. — почти пошло улыбнулся он, целуя удивленного Накаджиму. Ацуши скорее по привычке обнял его, но тут же вздрогнул, опомнившись. — Я не думаю, что…– начал было он и Чуя слышал дрожь в его голосе. Он толкнул Ацуши к стене и прошептал в самые губы, цепляя край рубашки и гладя мягкую кожу на животе. — Я буду аккуратен. Прекрати меня уже бояться, я покажу тебе что бывает и приятно. Ацуши прикрыл глаза, поджал губы, но после забросил руки на шею партнера и ответил едва слышное. — Ладно. Но если я скажу остановиться — ты остановишься. Чуя улыбнулся и кивнул, целуя его. Губы Ацуши на вкус — кровь и слезы. Накахара заметил это ещё при первом поцелуе. Они сладкие, почти приторные, но не надоедают. Он целует до дрожи, сдирая с рвано дышащего парня футболку и тянет за собой дальше по коридору, через гостиную, наконец в спальню. Накаджима покорен, но напряжен и это не нравится Чуе. Он толкает оборотня к кровати, скидывает свою собственную рубашку на пол, оставаясь в привычном чокере и джинсах. Теперь Накахара замечает в золотистых глазах что-то похожее на желание, задушенное, неуверенное, но горячее. Чуя подходит ближе, скользит по плечам Ацуши ладонями, заставляя смотреть на себя снизу вверх, а после целует, нетерпеливо, жадно, запуская язык в чужой рот и вылизывая каждый уголок, не давая сделать и единого вдоха. Кусает губы до крови, ловит вязкую слюну на подбородке и облизывается, рассматривая лицо Накаджимы. Ацуши рычит, когда Чуя седлает его бедра, ерзает, сжимает своими. Он не сдерживается, дергает за рыжие пряди голову Накахары назад и кусает его горло, оставляя следы. Мафиози поддается ладоням, что давит ему на спину, жмется ближе и чувствует горячие губы на пульсе. Влажный язык скользит по желанной шее, заставляет мурашки бежать по спине и кусать губы в попытке сдержать стоны. — И кто у нас тут невинный? — прошептал Чуя, сдерживая дрожь в голосе и давя на плечи Ацуши, чтобы заставить отстраниться. Накаджима с сожалением заурчал, но оставил на под чужой челюстью ещё одно красное пятно, отстраняясь. — Я никогда не говорил, что невинен. Я сказал, что мне не понравилось. Всё остальное ты уже решил сам. — ответил парень хрипло, рассматривая разлет острых ключиц и легонько прикусывая их. Накахара протестующие замычал, чувствуя боль и сжал белые волосы на затылке оборотня, выдыхая. — Спрячь клыки, тигренок. Меня есть нельзя. Ацуши хмыкнул, прикрыв глаза и скользнул кончиками пальцев по его позвоночнику, заставляя заерзать сильнее и подцепил зубами бархатную полоску на шее Чуи. Скользнул под ней языком, расстегнул, чуть потянув на себя и ласково поцеловал освободившуюся кожу. Накахара дождался пока тигр закончит свой маневр и заставил его лечь на спину, скользнув руками по груди. У Ацуши были шрамы, много, разных размеров и от разного оружия. Накаджима рвано заскулил когда Чуя обхватил губами его сосок, чуть прикусил и обвел мокрым языком, тут же спускаясь ниже и целуя каждый шрам на чужой коже. Чувствительная кожа и без того горела огнем, но после этого стало ещё жарче. Это заставляло Ацуши цепляться за простыни на постели, прикрыть глаза и сдерживать стоны, до крови кусая губы. — Я хочу тебя слышать, поэтому прекрати. — пробормотал Чуя, возвращаясь к лицу партнера и прихватывая его нижнюю губу зубами. Оттягивает, проводит языком, целует острый подбородок и ерзает по бедрам охнувшего Ацуши. Джинсы кажутся слишком узкими и Накаджима машинально вскидывает вверх бедра, пытаясь добиться хоть какого-то трения в паху, но Чуя жестко хмыкает, давит своим весом сильнее и кусает кожу на его ребрах, тут же зализывая укус. Влажные поцелуи наконец доходят до кромки ремня на джинсах и Чуя раздвигает бедра Ацуши шире, устраиваясь между его ног. Тянет зубами пряжку ремня, расстегивает пуговицы и легонько дует на низ плоского живота, заставляя Накаджиму сорваться на звонкий стон. Когда Накахара стягивает с него джинсы и возвращается поцелуями от лодыжек к внутренней стороне бедра, Ацуши кусает собственные пальцы. Хочется хныкать как маленькой школьнице, настолько болезненное возбуждение. Накаджима стонет почти смущающе громко, чувствуя горячую ладонь на своём члене. Чуя пошло улыбается, чуть нажимает большим пальцем на головку, собирает выступающую смазку и медленно проводит пару раз рукой по всей длине, бормоча в губы задыхающегося Ацуши. — Насколько я лучше твоего прошлого раза, котеночек? Накаджима отчаянно стонет сквозь зубы, вскидывая бедра вверх и бормочет, пытаясь поймать ртом хоть немного воздуха. — Несравнимо лучше. Пожалуйста… Накахара улыбается шире, делая движения медленнее и почти невесомыми, дразня выгибающегося под ним парня. Ацуши шипит недовольно, когда он отстраняется вовсе, открывает влажные ресницы и лишь наблюдает, как Чуя выдвигает ящик ближайшей к кровати тумбочки, засовывает руку туда и извлекает пачку презервативов и смазку. Накаджима шире разводит дрожащие бедра, цепляясь пальцами за простыни под собой и жмурится, когда чувствует касания на ягодицах. Чуя целует его шею, губы, скулы, отвлекает, но Ацуши всё равно напрягается когда чувствует у прохода чужие, скользкие от смазки пальцы. Они входят во внутрь медленно и это необычно, непривычно, странно, но он поддается бедрами на встречу, а Накахара легонько шлепает его по ноге, намекая, что лучше бы ему не провоцировать и без того возбужденного партнера. Сам Чуя держится на чистом упрямстве, потому что от стонов Ацуши у него сладко сводит внизу живота, но причинить вред он не хочет. Алкоголь, согревающий кровь, выветрился и мафиози кусает изнутри щеку, чтобы не застонать, когда видит как тяжело вздымается грудь оборотня, а из-под скошенной челки на него смотрят поддернутые дымкой золотистые глаза. Накаджима рвано скулит, чувствуя движения внутри себя, цепляется за плечи Чуи притягивая для поцелуя и жмурится, чувствуя как добавляется третий палец. Ацуши чувствует каждое касание внутри и каждый раз содрогался, в предвкушении, настолько, что пальцы на ногах непроизвольно поджимались. Хотелось большего, длины чужих пальцев не хватало, а возбуждение лишь усиливалось. Накахара хрипло дышит ему в губы, чувствуя бархатные, горячие стенки сжимающие его руку и утыкается в плечо Ацуши, кусает почти до боли, потому что кровь пульсирует в паху всё сильнее и выдержки всё меньше. — Трахни меня уже. — шепчет ему на ухо Накаджима сам насаживаясь на пальцы Чуи. От этого сорванного, требовательного голоса у Накахары срывает стопора и он рычит, сжимая худые бедра Ацуши сильнее, до красных пятен, до синяков. Его джинсы с бельем почти рвутся под суетливыми пальцами, а после улетают непонятно куда. Накаджима под ним красный, возбуждённый и смотрящий из-под светлых ресниц томно, обжигающе. От этого мурашки по коже, а во рту сухо и Чуя целует его, подтягивая чуть ближе, беря под коленями и подкладывая под поясницу подушку. — Если будет что-то не так — останови меня. — хрипло выдыхает Накахара, внимательно смотря на эмоции любовника. Ацуши рвано кивает, скрещивает худые лодыжки за спиной Чуи и прикрывает глаза, закусив губу. Чуя почти готов послать всё к черту и сорваться, когда делает первый толчок. Но Ацуши вздрагивает, сжимая ткань постельного белья сильнее, от ощущения того, как член Накахары входит почти наполовину одним движением. Это не то чтобы приятно, скорее наоборот и Ацуши непроизвольно сжимается, выбивая из горла Чуи хриплое рычание. Он матерится сквозь сжатые зубы, чувствуя жар и тесноту чужого тела, но терпеливо ждет, пока Ацуши не расслабится. Лишь несколько мгновений спустя он позволяет себе чуть качнуться вперед, выбивая из Накаджимы стон. У Накахары кожа блестит даже в темноте спальни и это заставляет оборотня завороженно рассматривать его, свои метки на его плечах, худые предплечья и дрожащие пальцы, что сжимают бледные бедра. Ацуши давит на поясницу Чуи, заставляя двигаться и тут же откидывает голову назад, открывая беззащитное горло, которое вибрирует в очередном стоне. Накахара двигается жестко, резко, вбиваясь в чужое тело глубоко и заставляя Накаджиму метаться по смятой постели. У него сводит каждую клеточку тела, но это настолько приятно, что Ацуши готов терпеть вечно. Жарко, невыносимо, а звуки хриплых стонов, сорванных выдохов и умоляющих о большем вздохов заставляют обоих сходить с ума. Накаджима даже не стонет — хрипит, когда головка чужого члена внутри ударяется о простату и мычит в закушенную губу, цепляясь за шею и спину Накахары. Ему дико хорошо. Ацуши чувствует, что тянущее чувство внизу живота раскручивается тугой пружиной и выгибается, срываясь на высокий, звонкий вскрик. Член внутри него чуть дергается и балансируя на грани с реальностью Ацуши ощущает это так же остро, как и то, что его мышцы пульсируют, судорожно невыносимо, растягиваясь для Чуи. Накаджима сжимает бедра сильнее, не давая Накахаре выйти, пытаясь удержать внутри, а тот чувствует, как Ацуши сжимает его в себе и тихо стонет, делая ещё несколько глубоких, замедлившихся толчков в содрогающееся от оргазма тело. Утыкается ему в грудь, кончая и стонет имя партнера слишком пошло, хрипло, почти рыча. У обоих сил нет никаких, Накахара просто лежит сверху оборотня, чувствуя, как тот поглаживает его между лопаток, накручивает на пальцы яркие волосы и пытается успокоить дыхание, думая о том что это было слишком хорошо. — Либо я слишком пьян и мне снится удивительно волшебный сон, либо я отхватил у судьбы грандиозный подарок.– шепчет Чуя, находя в себе силы скатиться с Ацуши в сторону. Накаджима удерживает его, тихо смеётся и отвечает. — Мне не тяжело. Давай так полежим, прежде чем я пойду в ванную. Чуя качает головой, втягивая его в поцелуй и бормочет отстраняясь. — Мы пойдем, милый, мы. Я теперь буду учить тебя, кажется, всю жизнь. Если ты не против. Ацуши удивленно моргает, а после смеётся. — Ладно, когда-то я сказал, что никто не переплюнет Осаму в самом странном предложении встречаться, сделанном мне и я ошибся. У тебя это получилось. — фыркает он, а Чуя ревниво прикусывает его глотку. — А что он сказал? — спрашивает он якобы небрежно, но на самом деле ему интересно. Накаджима смеётся и кусает саднящую губу. — Что со мной он бы провел не только совместные похороны, но и свадебную церемонию. Великолепно, верно? Чуя вздыхает, закатывая глаза. — В стиле этого придурка. Но ты так и не ответил. Ацуши удивленно моргает, осознав что да, действительно не ответил. — Да, я буду с тобой встречаться, Чуя. — произносит он, а Накахара уже тянется к его губам, но Ацуши кладет на них палец и добавляет. — Но без совместных похорон, договорились? Накахара замирает, а после утыкается ему в грудь и смеётся. А в голове мелькает мысль о том, что надо будет поблагодарить Мори-сана за корпоратив и купить где-нибудь пособие по дрессировке тигров. Он же Чуя-сенсей, верно?