i see love

Солнце находилось в зените, и на хосоковой кухне было достаточно светло, чтобы видеть спокойное и задумчивое лицо старшего. Он погружался в воспоминания, подбирая слова, а Чонгук терпеливо ждал. На обеденном столе стоял графин вишневого сока, и младший решил, что букет цветов очень хорошо сюда впишется. Каких-нибудь белых…может георгинов? — Мне тогда был двадцать один год, то есть…четыре года назад, — начал Хосок, закинув ногу на ногу и развалившись в кресле. — Я учился в университете на архитектора, причем очень успешно. Жил счастливо, были хорошие отношения с родителями, много друзей, наклевывались отношения с однокурсником, но пока ничего не было ясно. Да и не будет уже, — на лице старшего появилась легкая улыбка, а голова его была повернута чуть в сторону, не на Чонгука. — Глаза я потерял не одновременно, а по очереди, в перерыве где-то полгода. Сначала был левый, — парень коснулся щеки под левым глазом, — Я должен был как можно быстрее закончить свое задание, чтобы быть допущенным к летним экзаменам. Сидел в перерыве между парами в коридоре и делал последние штрихи в своем проекте, вертел в руке остро заточенный карандаш. Так вышло, что остановил я его острым концом вверх, и о чем-то задумался, на секунду зависнув. Можешь налить попить? — Чонгук быстро взял стакан и наполнил его прохладным вишневым соком, всовывая в руку хена. — Сзади на меня прыгнул один из друзей по универу, решив сделать сюрприз, а я не удержался и резко подался вниз. Карандаш вошел в глазное яблоко, проткнув его почти насквозь. — Хен, — единственное, что смог сказать Чонгук. — Надеюсь, ты там не плачешь, — по кухне разнесся смех. — Спасти глаз не было ни единого шанса, его заменили протезом, — Хосок коротко подмигнул, и у младшего на пару секунд остановилось сердце. — Тогда я долго не мог оправиться, но утешало то, что был правый глаз, который видел просто отлично, в отличие от своего пропавшего брата. Я смог продолжить учебу, но зимой попал в аварию, возвращаясь с друзьями из бара. Нас было всего шестеро, может видел в новостях, хоть и мелким был. Ким Намджун, Ким Сокджин, Мин Юнги, Пак Чимин, Ким Тэхен и я. — Я слышал, — чуть хриплым голосом ответил Чонгук, забирая из рук старшего пустой стакан. — Сокджин не выжил, — тут голос парня затих, и стало понятно, что за своего друга он переживал куда больше, чем за потерянное зрение. — Я ударился головой и повредил часть мозга, отвечающее за зрение, поэтому очнулся в больнице совершенно слепым. Правый глаз можно было не заменять протезом, но…я решил, что раз уж он бесполезен, то вставлю вместо него стекляшку, — парень зацепился пальцами за край своей клетчатой рубашки и слегка сжал. — Наша компания развалилась, все разъехались, а я остался здесь, но доучиться уже не мог. К счастью, за спиной были курсы массажа, и я смог самостоятельно зарабатывать, а через время приобрел постоянных клиентов и… Хосок замолчал, потому что Чонгук соскочил со своего места и заключил его в объятья, утыкаясь носом в шею. Ему вдруг стало так тяжело от мысли, что его хен дважды прошел через потерю зрения, друзей и, судя по всему, родительской поддержки. Он подумал, насколько Хосок сильный, раз не сломался и не поставил на себе крест после того, как погрузился в темноту, а продолжил жить и улыбаться. — Хен…мне так жаль, — Чонгук не был уверен, за что он извинялся; наверное за то, что не нашел Хосока раньше. — Ты такой молодец. Тебе было тяжело, да? — его голос дрогнул, и в уголках глаз появилась влага. — Хен… — Отставить слезы, — старший на автомате поцеловал Чонгука в висок, и младший резко замер, даже дыхание затаив. — Оу…прости. Я просто подумал, что тебе надо успокоиться, вот и…ничего такого, прости, — быстро начал извиняться Хосок, но парень прекрасно слышал в его голосе довольные интонации, поэтому сильнее уткнулся в шею, исключительно по-дружески обняв. — Сейчас все в порядке, правда. У меня отличная жизнь. — Ты так ярко улыбаешься, хен, хотя пережил ужасные вещи, — тихо сказал Чонгук, а на виске продолжал гореть ненавязчивый поцелуй. — Я все четыре года должен был плакать? — рассмеялся Хосок, неловко обнимая младшего в ответ. — Видимо, судьба лишила меня зрения, чтобы я никогда не мог на тебя посмотреть, — удивившись этим словам, Чонгук отстранился. — Так хочешь на меня посмотреть? — он не мог понять, почему Хосок сказал именно о нем. — Ага, — кивнул старший, тоже отпуская парня. — Знаешь, — он положил руку ему на голову, пропуская сквозь пальцы пряди волос. — Я думаю, это единственная вещь, из-за которой я жалею о потере зрения. Все остальное не сильно трогает меня, со временем я привык, но тот факт, что я знаю тебя только по частям и никак не могу составить целостный образ, ранит мое сердце, — Чонгук перестал дышать, а Хосок все продолжал массировать его голову пальцами. — У тебя очень мягкие волосы, как у девушки или ребенка. — Мне оскорбиться? — чуть сдавленно спросил Чонгук, но старший покачал головой. Он громко сглотнул, когда Хосок спустился к его вискам, а после к мочкам ушей. За то время, что старший не звонил, Чонгук перечитал довольно много информации и отлично знал, что незрячему совершенно не требуется ощупывать лицо человека, как это показывают в фильмах. Поэтому Хосок просто трогал его. Потому что хотел этого. — И кожа мягкая, — он провел по щеке младшего, случайно задев губы, и одернул руку. — Прости. — Н-ничего… — еле слышно ответил Чонгук и встал со своего места, засобиравшись. — Я д-должен помочь маме, хен, — он вышел в коридор. — Спасибо, что рассказал обо всем, и…позвони мне пожалуйста. Чонгуку очень хотелось остаться, но щеки горели огнем, а в горле стоял ком, поэтому ему нужно было срочно сбежать подальше от Хосока, чтобы не заработать сердечный приступ. — И будь осторожен, — попросил он, выходя на улицу. Быстрым шагом Чон направился к электричке, то улыбаясь, то хмурясь. Руки его хена были такими осторожными и заботливыми, что теперь Чон не мог выбросить их из головы, ровно как и слова о том, что Хосок очень хочет его увидеть. Этого Чонгук никак устроить не мог, зато твердо решил, что в следующий раз позволит щупать себя сколько влезет. Хоть в познавательных целях, хоть ради удовольствия.