Слишком много лжи

Кристина понятия не имеет, чего ожидать, когда Вадим просит встретиться с ней во время обеда на следующий день после ее неудавшегося свидания с Игорем. Она надеется, что он не собирается просить ее об «одолжении». Но когда она встречает его на мосту искусств, Вадик не выглядит так, как будто кто-то собирается просить фальшивый секс. Он выглядит как человек, находящийся на грани панической атаки. — Ты… хорошо, Вадим? Вадим с дикими глазами поворачивается к ней и хватает ее за руки. — Слава Богу, ты здесь, Крис, — у нас серьезные неприятности — я не знаю, что делать… она собирается нас выдать, и это приведет к тому, что тебя выдадут, и… О Господи, черт возьми! — Хорошо, хорошо, — успокаивающе говорит она и тянет его к скамейке. — Дыши, Вадим. Все будет хорошо. Когда сможешь, начни с самого начала. Парень делает глубокий вдох, кивает и медленно выдыхает. — ЛАДНО. Это началось вчера…

***

— Тогда, если мы сделаем эту сюжетную линию, и она будет связана с этим сюжетным поворотом, я думаю, что это действительно сработает, — говорит Андрей. Они сидят в комнате искусств, только вдвоем, планируя следующий виток своего комикса, и Вадик не может не восхищаться тем, как Андрей становится таким самоуверенным, рассказывая об их истории. Он так уверен в себе, и это делает забавные вещи — хорошие вещи — для груди Вадима, чтобы помнить, что он один из немногих людей, которые получают привилегию видеть Андрея таким. Очень жаль, что Андрей, по-видимому, такой же прямой, как и они. Не говоря уже о том, как странно, что он спал с девушкой, в которую Вадик когда-то был сильно влюблен. Он ловит себя на том, что скучает по тем дням, когда он мог бы поклясться, что Андрей отвечал ему взаимностью. — Тогда мы можем — Эй, Вадим? — Вадим смотрит на озабоченное выражение лица Андрея, его очень мягкие на вид губы кривятся в тревоге. Что бы он дал, чтобы снова превратить этот хмурый взгляд в улыбку… — Ну и что? — поспешно отвечает он, понимая, что снова грезит наяву о своем друге. — Ты в порядке? — Спрашивает Андрей. — Ты выглядишь немного отстраненно. — Ничего страшного, я просто очень хочу поцеловать тебя прямо сейчас, — думает парень. У Андрея отвисает челюсть, и Вадим становится того же цвета, что и его волосы, когда он осознает, что сказал это вслух. Он закрывает лицо руками, тихо постанывая. — Извини, я не должен был этого говорить, Ты, наверное, ненавидишь меня сейчас — неужели ты ненавидишь меня сейчас? Я должен просто уйти. — Вадим? — Мягко спрашивает Андрей, и тот делает паузу в своей катастрофизации, чтобы оглянуться на Андрей. Его прекрасные зеленые глаза так близко. — Ты… влюбился в меня? Не в силах вымолвить ни слова, парень кивает. Следующее, что он чувствует, — это мягкие губы, прижавшиеся к его губам. Через мгновение Андрей отстраняется, и Вадим ошеломленно смотрит на него. — Но ты — и Кристи… ты же натурал! Андрей смущенно качает головой. — Мы с Крис все подстроили. Я так устал от издевательств за то, что просто… был самим собой, а она хотела увековечить слух о том, что она спит со всеми подряд — она совершенно не такая, кстати — так что мы притворились. — Я все подстроил. Правда в том, что мне очень нравится этот милый мальчик, с которым я пишу комиксы. — Его щеки порозовели. — Может быть, он захочет, чтобы я вернулся? Вадим медленно кивает, его румянец возвращается в полную силу. — Он определенно любит, когда ты возвращаешься. И это убивало его, когда он думал, что ты натурал. И… — он делает глубокий вдох, — он действительно… я действительно хочу поцеловать тебя снова прямо сейчас. А потом они снова целуются, и это определенно то занятие, в котором Вадим хотел бы участвовать чаще, целуя Андрея, и рука его находит его собственную, их пальцы сплетаются вместе, и это так же естественно, как дыхание, и Андрей так приятно пахнет, и он тоже целуется. — Я ТАК И ЗНАЛА! — кто-то кричит, и они разбегаются, чтобы увидеть Аниту, стоящую в дверном проеме, направив на них камеру телефона. — Я так и знала, что ты настоящий гей! — Она злобно усмехается. — Держу пари, что твоя старая подруга Захария хотела бы посмотреть эту фотографию, Андрей. Хорошо, что в пятницу там будет общешкольное собрание с огромным проектором. Вся школа заслуживает знать, кто ты на самом деле — пара педиков! Вадим дрожит, когда он заканчивает, и Кристина успокаивающе обнимает его за плечи. Она даже говорить не может, такая сердитая. — Не волнуйся, — наконец выговаривает она. — Я все исправлю. Естественный курс действий — попросить Аниту не быть сукой. Во время пятого урока Кристина следует за ней в ванную и ждет, пока Анита выйдет из своей комнаты, прежде чем прочистить горло и вежливо попросить ее не рассказывать всей школе об Андрее и Вадиме. Анита осуждающе поднимает бровь. — Никогда не думала, что ты способна постоять за пидоров, Милославская. — Почему ты не можешь просто оставить их в покое? — Требует Кристина. — Подумай о том, чтобы сохранить эту тайну в ответ на мою благосклонность. — Нет. Самодовольство в ее голосе становится невыносимым, и Крис вынужденно напоминает, почему она старается не чувствовать себя слишком плохо для этих детей. — А как насчет этого? — Холодно говорит она. — Ты удалишь эту фотографию и сохрани это в секрете, а я взамен сохраню твой секрет о заражении Захарии хламидиозом. Самодовольство мгновенно исчезает с лица Аниты. Кристи ненавидит признавать это, но это дает ей извращенное чувство удовлетворения. — Ты что, мне угрожаешь? — Давай я так и скажу, — предлагает Кристина. — Если именно из-за тебя Андрей и Вадим чувствуют себя в школе небезопасно, я буду очень рада рассказать Елене правду о том, почему у ее парня горит промежность. На мгновение Анита выглядит испуганной, но внезапно — слишком внезапно — ее лицо снова становится самодовольным. «Почему ты не паникуешь?» — Недоумевает Крис. «Ты должна быть в панике! Я загнала тебя в угол! Я нанесла смертельный удар!» А потом Анита парирует сказанный удар эффектно. — Ты можешь рассказать столько народу, сколько захочешь, — холодно говорит она. — Никто из них тебе не поверит. Кому бы ты поверил? Невинная девушка, у которой «никогда в жизни не было сексуальных мыслей», или шлюха, которая сделала половину учеников в этой школе? — Ты же знаешь, что я никогда ни с кем не спала! — Рычит Кристина Усмехается Анита. — Да, но они этого не знают. — Она заканчивает вытирать руки и направляется к двери, оглядываясь через плечо. — Ты не можешь помешать мне разоблачить их. Я уже отправила фотографию Ангелине Воронцовой. Она может быть лгуньей, — у Крис отвисает челюсть, и Анита закатывает глаза. — О, пожалуйста! У нее это так плохо получается. Она утверждает, что верит в учение нашего Господа и Спасителя Иисуса Христа, но если бы она действительно верила, то перестала бы увековечивать слух о том, что какой-то рокер написал песню о ней. Рок — музыка — это грех в глазах Бога. — Ангелина сделает все, чтобы сохранить свою популярность, — продолжает Анита, — в том числе оттолкнет своих «друзей», чтобы распространить какие-то новые сплетни. Если я не могу этого сделать, это сделает она. Они согрешили в глазах нашего Господа, и теперь они заплатят за это. — Я действительно не думаю, что Иисусу это нравится, — кричит ей вслед Крис — слишком поздно, так как дверь уже захлопывается за ней. Кристина действительно начинает ненавидеть эту ванную комнату. Шестой урок истории, и как представитель класса, Кристина является естественным выбором, чтобы отправить, чтобы забрать некоторые листы о июньском восстании 1832 года из принтера. Направляясь в крошечную комнатку, где стоит принтер, она не может не думать о том, что будет делать дальше. Спросить Аниту не удалось. Угрожать Аните тоже не удалось, и, честно говоря, это не стиль Крис. Она просто… ненавидит все это так сильно. Естественно, когда она открывает дверь, Елена находится в комнате, собирая рабочие листы, чтобы сделать с царством террора. Рабочие листы были перемещены, чтобы аккуратно сидеть на столе для одного человека, который был набит рядом с принтером (честно говоря, они даже могут назвать это комнатой? Это больше похоже на щедрый шкаф). Летова поднимает глаза, когда открывается дверь, и Крис сердито вспоминает, что Анита сделала с тем, с кем она якобы дружит. К тому, кто совсем недавно был очень хорошим другом Крис. И она ничего не может поделать с тем, что выпаливает. — У меня даже венерического заболевания нет! Анита дала Захарии хламидию, и она трахалась с ним все это время! У Елены отвисает челюсть, и Кристина приходит в голову, что это почти худший способ для кого-то услышать правду о неверности своего парня. — Извини, — шепчет она и хватает тетрадки Маргариты Петровны, прежде чем убежать обратно в класс. У Кристи было много плохих недель в последнее время, но это официально худшая неделя когда-либо.

***

К счастью, к концу учебного года она придумала новый план: попросить своих предыдущих клиентов о помощи, сказав правду, прежде чем Анита сможет. Конечно, их достаточно, чтобы, если ей удастся привлечь их на свою сторону, у нее будет достаточно людей, чтобы поддержать ее в ужасной проблеме запугивания в школе. Если достаточное количество людей объединится, чтобы противостоять хулиганам, им будет намного сложнее… ну, хулиганить. К сожалению, некоторые обстоятельства, касающиеся прошлых сделок, означают, что этот план идет еще хуже, чем предыдущий. — Прости меня, Крис, — говорит Влад, когда она подходит к нему на его полставки в магазине груш. — Я просто н-не могу этого сделать. — Он наклоняется ближе, широко улыбаясь. — Т-ты хоть представляешь, сколько я получаю с тех пор, как ц-целовался с тобой? С-сколько у-уважения я получаю от других п-парней сейчас? Я как н-новый ч-человек. Я не собираюсь отказываться от этого ради чего-то. Ее мольбы к другим парням, которые знают правду, идут также. Она покидает ресторан быстрого питания, где работает один из ее прошлых, с напряженными от разочарования плечами, когда она должна столкнуться с кем-то, кроме Елены. После неловкого молчания Летова вздыхает и поднимает руку. Кристина приготовилась к очередной пощечине, но ее так и не последовало. Она моргает и понимает, что Летова действительно протягивает руку для рукопожатия. — Спасибо, что рассказал мне правду о Захарии, — тихо говорит она. — Я должна была догадаться, что в тебе больше честности. Иисус говорит, что мы должны выбрать прощение, в конце концов. Кристина принимает рукопожатие, задаваясь вопросом, может ли это быть лихорадочным сном. — Что привело тебя в чувство? Они вместе начинают спускаться по улице. Елена теребит одну из своих длинных белокурых косичек и объясняет: — я поняла, что Захарий вел себя странно, избегая меня, по крайней мере, за месяц до того, как ты начала… ну. И Анита тоже. Сразу после школы она была в церкви вместе со мной, и я видела, как он вошел в исповедальню. Я была там одна — мои родители разговаривали с другими людьми — и я подслушала, как она призналась в прелюбодеянии с парнем другой девушки. — Вот и все, — вздыхает Кристина. — с Анитой в последнее время было очень тяжело иметь дело. — Расскажи мне об этом, — соглашается Елена. — Она так странно себя вела после школы. Она потребовала поставить слайд на презентации объявлений студенческого совета, но не позволила мне увидеть, что это было. Я знаю, что она мой заместитель, но мы должны работать вместе, не так ли? Иисус говорит: «двое лучше, чем один, потому что у них есть хорошая награда за их труд. Ибо если они падут, то один поднимет своего товарища."Похоже, в этом месяце она вообще не обращала внимания на изучение Библии. Кристина почти не слышит ее. Она точно знает, какой слайд Анита поставила на powerpoint. О боже, если Захарий увидит этот слайд… — Он не будет, — Елена моргает, и Крис понимает, что она сказала последнюю часть вслух. — Разве ты не слышала? Вчера его перевели в другое место и отправили жить к бабушке с дедушкой в Мэн-и-Луар. Его мать считает, что он должен тратить «больше времени на изучение Библии и меньше времени на блудниц» — без обид. Она ничего не знает об Аните. — Я не обиделась, — задумчиво произносит Кристина. С уходом Захария, его маленькая банда хулиганов развалится. Елена, Анита и Захарий — почти единственные дети в их группе, которые не страдают от овечьего мозга. Захарий ушел, Елена больше не представляет угрозы, и либо угроза Аниты показать Захарию фотографию Андрея и Вадима была пустой, либо она не знает о переводе Захария. Она чувствует, как щелкают ее внутренние шестеренки, формируя идею настолько безумную, что она может просто сработать. — Лена, — задумчиво произносит она, — Ты не возражаешь, если я буду последним редактором этого powerpoint? У меня есть несколько последних штрихов для этого. Но, может быть, ты не скажешь об этом Аните? Я боюсь, что она станет… защищаться. Елена выглядит удивленной, но все же кивает. — Не вижу повода отказать, почему бы и нет. И тебе не нужно беспокоиться о том, что Анита услышит что-нибудь от меня. Кристина сияет и притягивает Елену в объятия, прежде чем поспешить обратно в сторону своего дома. — Благодарю тебя! — она кричит через плечо. Летова снова моргает, удивленная, но не возмущенная. — Ты… не возражаешь? Приближаясь к булочной, девушка мысленно строчит список того, что ей нужно сделать.: — Держать Аниту в покое — Разоблачить всеобщее доверие к Ангелине — Убедиться, что Андрей и Вадим в безопасности — Исправить репутацию Если немного повезет, этот план действительно может сработать. Отпирая заднюю дверь и поднимаясь по лестнице, она торопливо пишет Андрею, чтобы рассказать ему о своей идее (потому что он будет поражен ею, вероятно, больше, чем кто-либо другой), а затем Данилу: «Эй, я думаю, что у меня есть идея, чтобы исправить эту катастрофу, в которую я попала. Но мне нужна твоя помощь…» Его ответ звучит всего через несколько секунд. «Как вам будет угодно, Миледи. Я с тобой до самого конца.»

***

Крис ужасно нервничает к обеду в пятницу; ее план зависит от стольких переменных, что есть хороший шанс, что он не сработает. По крайней мере, Андрей поддерживает ее план, и у нее есть школьный оркестр на борту, а также танцевальная команда. Она вздыхает с облегчением, когда видит через окно кабинета директора, проходящего мимо; он уже в своем костюме совы. С собранием, чтобы убедиться, что все остальные заняты, нет никакого способа, которым он снова появится, пока не прозвенит звонок. Пришло время привести в действие первую часть плана. «Фаза первая: go» Первая задача Данила довольно проста: всему мешает принтер. Если это будет достаточно трудно достичь, это будет все учителя с дороги тоже. Ее Божья удача, должно быть, творит свое волшебство; когда они входят в библиотеку, там не видно ни одного учителя. Оркестр играет школьную песню (джазовая версия «вы слышите, как люди поют?» — это определенно переписанная, достойная съеживания, к счастью, давно забытая учебная лирика где-то), и Елена поднимает первый слайд, в то время как Анита перетасовывает свои заметки и начинает рассказывать. Они проходят через объявления о дресс-коде, сбор средств на школьную поездку и объявление о том, что Ангелина собирается взять интервью о своей стажировке с какой-то звездой в тот вечер в пять часов, все без инцидентов (хотя Крис немного рычит на самодовольное лицо Ангелины, когда она машет в комнату), и Анита переходит к предпоследней теме (школьные клубы), когда Кристина встает и ускользает, чтобы подготовиться. -…и помните, что двери библейского клуба всегда открыты, — заканчивает Анита, хотя ее лицо говорит об обратном. Самодовольный взгляд из другого дня появляется снова, и Кристина знает, что пришло время. — А теперь еще одно последнее объявление… Елена, если ты не возражаешь. … Кто-то в группе делает ловушку ролл, как Елена послушно меняет слайд, только вместо картины Анита явно ожидала, теперь он черный и блестящий, со словами «представляя… прекрасная Кристина Милославская!» — на ней написано розовым курсивом. У Аниты отвисает челюсть, и медленный гудок начинает подниматься, когда Крис появляется в плотном черном корсете, кожаных шортах и черных сандалиях на платформе. — Ну же, детка, почему бы нам не покрасить город? — она поет в микрофон, украденный из технического шкафа и аккуратно подключенный к акустической системе библиотеки. — И весь этот джаз! Я собираюсь покрасить колени и скатать чулки вниз… и весь этот джаз! Заводи машину, я знаю одно местечко, где Джин холодный, а пианино горячее! Это просто шумный зал, где по ночам идет драка, и все… это… джаз! Все собравшиеся студенты уставились на нее, по-видимому, не в силах говорить. Группа немного ускоряется, когда начинается следующий куплет, и танцевальная команда спешит присоединиться к ней. — Пригладь волосы и надень туфли с пряжками, — все танцоры показывают на нее левой ногой, и Кристина накручивает на палец прядь полуночных волос, — и все это джаз! Я слышала, что отец Дипп собирается дуть в Блюз, — она дерзко хватает чей-то тромбон и вытягивает его до конца, сгибая спину так далеко, как только может. –… и весь этот джаз! Ну же, малыш, мы собираемся обнять кролика! Я купила немного аспирина в United Drug на случай, если вы встряхнетесь и захотите начать все заново… это… ДЖАААААЗЗ!» На ее высокой ноте, несколько возгласов вспыхивают через всю комнату, и Кристина обнаруживает, что она попадает в нее больше, когда танцоры катятся вокруг нее (читай: шлюха). В середине третьего куплета она замечает Ангелину, крадущуюся из дверей, несомненно, чтобы пойти и найти учителя, и очень рада, что они вырезали инструментальные перерывы, потому что Воронцова может быть очень быстрой, когда она хочет быть — или, по крайней мере, когда она хочет, чтобы Крис попала в беду. Четвертый куплет все равно звучит быстрее, и на последнем шипящем слове танцоры отступают от нее, когда она идет вперед, глядя на Данила, который ухмыляется ей в первом ряду. Публика, которая аплодирует в конце каждого куплета, начиная со второго, мгновенно вскакивает на ноги. Кристина смотрит на Аниту, когда они с Данилом поднимаются; библейский громила похож на рыбу, которую только что ударили током, и кажется, что он вообще не может говорить. Кристина с усмешкой поворачивается к Данилу и берет его за руку. — Ты в порядке? — он шевелит губами. Она сдержанно кивает. — Лучше не бывает, — говорит она в ответ, прежде чем повернуться к толпе. — Это был всего лишь предварительный просмотр, — подмигивает она. — Настоящее шоу начинается сегодня в пять часов вечера в моей истории Instagram, где мы с Даниилом Легостаевым будем жить! — Она ухмыляется на заинтригованные звуки, исходящие от собравшихся студентов, и продолжает: — теперь я знаю, что это портит прямую трансляцию интервью Ангелины о том, чтобы быть новой музой, но давай. Может, вы лучше послушаете, как Ангелина врет о том, что она модель, или понаблюдаете, как я это делаю? Приветствия, которые наполняют комнату (в основном мальчики), говорят сами за себя. Кристина посылает зрителям воздушный поцелуй (она втайне всегда хотела иметь свой собственный музыкальный номер), и они с Легостаевым бросаются за стеллаж и направляются к тщательно подпертому открытому пожарному выходу как раз перед тем, как Ангелина вбегает в комнату с принципиальным директором на буксире. Есть что-то невероятно приятное в том, чтобы услышать ее плач «но, сэр, они только что были здесь!» — и голос директора отвечает, слова искажены, но тон слишком ясно дает понять, что Ангелина в глубокой беде из-за того, что прервала его «Совиное время». Они вдвоем спешат вниз по пожарной лестнице, и Данил крепко обнимает ее, прежде чем расстаться, Крис спешит домой, Даня спешит спрятаться от Ангелины, пока его телохранитель не придет, чтобы забрать его.

***

К пяти часам вечера Крис, буквально истекает нервным потом, но у нее есть работа, и она должна ее сделать, прежде чем Анита найдет другой способ поквитаться. Она меняет свою рубашку на новую, которую только что закончила несколько дней назад, узкую в талии и на плечах, с воздушными рукавами и нежными оборками по краям. Он выполнен из мягкой ткани с рисунком в виде вишен. Затем она поднимается на свой балкон и открывает Instagram на своем телефоне, устанавливает его на своем столе и открывает свою историю, нажав на опцию livestream. Мгновенно, у нее есть двадцать зрителей. — Уже пора. — Позвольте мне начать с того, что у каждой истории есть две стороны, — начинает Кристина, — и это моя сторона. С правой стороны — надеюсь. История о том, как я, Кристина Милославская, обладательница более чем средних оценок и груди ниже среднего размера, в одночасье стала школьной шлюхой. И вот она заговорила. О том, как она солгала, чтобы сохранить лицо перед мальчиком, который разбил ей сердце, как Мариша неправильно поняла нежелание Крис обсуждать дату, и как Ангелина подслушала их разговор и распространила этот слух. Как она догадалась, что это случится, потому что Воронцова терпела ее с самого начала школы, потому что Крис осмелилась вызвать ее на дуэль за ложь о знакомстве с зазубренным исполнителем. Как Андрей умолял ее помочь ему сбежать от парней, которые ежедневно мучили его из-за его сексуальности, как они соответственно планировали свои встречи, и как только один человек, знающий правду, превратился в прибыльный бизнес. Она говорит о встрече с мальчиками, принятии их платежей и предоставлении им разрешения на распространение согласованного слуха. Она рассказывает об утешении Елены в ванной, о том, как ей действительно нравилось быть ее подругой, и как она взяла на себя вину за хламидиоз от имени Аниты — которую она не называет по имени, хотя именно из-за нее они здесь — потому что она лучше всех знала, каково это-быть изгоем в своем безопасном месте. Как она искренне переживает из-за того, что сболтнула Едене правду о Захарие. Как бы она хотела, чтобы ничего этого не происходило, чтобы ее жизнь могла быть дрянным фильмом восьмидесятых годов, где ей не нужно было лгать и отталкивать своих друзей, демонстрировать свое тело и притворяться, что она собирается делать живое порно, только чтобы ее слушали. И когда она исчерпала все это (более чем через час после начала работы), она делает глубокий вдох и фиксирует камеру с грустными глазами. — Знаете, «Алая буква» многое говорит нам о том, как обращаются с сексуально активными женщинами, — тихо говорит она. — Но единственное, что он не говорит тебе, это то, как… дерьмово это чувствовать себя изгоем. Она делает глубокий вдох, не совсем уверенная, что сказать дальше, но ее прерывает звук «Поцелуй меня» на шесть пенсов более богатый плывущий к ее балкону. Она встает на ноги, слегка нахмурившись, и смотрит вниз — чтобы увидеть ни кого иного, как самого Данила, держащего букет ромашек, и глупо улыбающегося ей. — Это не фильм восьмидесятых годов, — говорит он, — но это — все, что я смог сделать за короткий срок. У Крис срывается с губ задыхающийся смешок. — Я вижу, ты смотрел мой прямой эфир, — усмехается она. — Это все еще продолжается, понимаешь? — К черту их, — заявляет Данил. — Ты и так уже дала им достаточно. Кристина снова смеется. — Я сейчас спущусь. — Она снова поворачивается к телефону и широко улыбается. –Это Легостаев, — сообщает она своей аудитории. — По иронии судьбы, парень, с которым я все это затеяла, скоро придет в себя. — Она прикусывает губу, принимая решение. — Не то чтобы я вам еще что-то должена, ребята, но… я правда, как этот парень. И.… я могу даже потерять свою девственность с ним. — Она снова смотрит на край балкона, не в силах сдержать улыбку. — Я не знаю, когда это будет, — задумчиво добавляет она. — Может быть, через пять минут. Может быть, сегодня вечером. Может быть, через шесть месяцев — или даже в нашу первую брачную ночь. Но одно я точно знаю, — она торжествующе улыбается впервые за много месяцев, — это никого не касается. И с этим она заканчивает прямую трансляцию, не заботясь о том, как кто-то будет реагировать на это.

***

Вадим и Андрей смотрят на покрытый наклейками ноутбук, свернувшийся вместе на кровати Андрея и держась за руки. Когда видео заканчивается, они улыбаются друг другу, прежде чем разделить короткий, победный поцелуй. Мариша и Макс сидят вместе на кровати Макса, потрясенные до глубины души. Телефон Марины звонит с уведомлением о групповом чате, и она автоматически открывает его. — И мне жаль, что ты вообще почувствовала необходимость лгать, — шепчет Марина. Макс кладет голову ей на плечо, сжимая ее руку, пытаясь утешить себя так же сильно, как и Марину. Он едва слышит, как Крис спрашивает, почему YouTube работает медленно.

***

Хотя Алиса ужасается, услышав, что Кристи прошла через еще большее дерьмо, чем она думала, она не может не гордиться тем, насколько храброй была Крис, чтобы признать это. И хотя ей приходится очень бесцеремонно запихивать телефон под рубашку, пока помощница матери проверяет, хорошо ли она делает уроки, она не может избавиться от улыбки.

***

Елена оглядывается через плечо на Аниту, сидящую на двух пустых церковных скамьях позади нее, бледную и сердитую, и закрывает телефон с тайной усмешкой, прежде чем встать и направиться в исповедальню. — Благослови меня, отец, ибо я согрешила, — говорит она достаточно громко, чтобы Анита услышала ее. В конце концов, церковь в основном пуста. — Прошло уже два дня после моей последней исповеди, когда я поняла, что поступил несправедливо с невинной девушкой. На этот раз я согрешила против самого себя, держа компанию, которая не заботилась ни о ком, кроме себя самого. И пока мы этим занимаемся, я встречаюсь с полным тупицей.

***

Маргарита Петровна со вздохом откидывается на спинку стула. Хотя она подозревала, что с Кристи происходит нечто большее, чем она показывала, она чувствует себя очень глупо, что забыла, что Милославская знала зубчатый камень лично. Не могу поверить, что попалась на такую очевидную ложь, думает она. Пора бы поближе изучить записи Ангелины Воронцовой — и контактные данные ее матери тоже.

***

Игорь яростно пытается вернуться к истории Кристины в Instagram, чтобы увидеть, пропустил ли он что-нибудь в конце, но безрезультатно. — Я думал, она хотя бы разденется, — сердито думает он.

***

Влад наблюдая по телефону, как он переходит дорогу, сердито бросает свой рожок мороженого в машину, выключая кричащего водителя, а затем убегает так быстро, как только может, когда парень выходит из своей машины.

***

Когда Кристина с грохотом спускается вниз по лестнице, папа почти шутит о том, что пока не хочет внуков, но мама кладет руку на ее руку, что останавливает его. Когда он встречает взгляд своей жены, он знает, что они с гордостью думают то же самое: — У нас самая смелая дочь в мире.

***

Данил сияет, когда Кристина наконец выходит из киоска, и она не может не улыбнуться в ответ, потому что это — знать, что он поверил ей, когда она сказала правду, помог ей с ее сумасшедшим планом, и все еще здесь ждет ее и смотрит на нее, как на какую-то диснеевскую принцессу, лучше, чем все, что она могла себе представить. Он опускает магнитофон и крепко обнимает ее, на что она с энтузиазмом отвечает ему тем же, а потом немного отстраняется, глядя ей в глаза с ее любимым мягким взглядом, и о, это происходит! Когда их губы встречаются, они действительно слишком много улыбаются, чтобы сделать это необычайно умелым поцелуем, но, возможно, именно поэтому это так идеально. — Наперегонки до Эйфелевой башни? — Спрашивает Адриан так тихо, что его не слышит ни один прохожий. Улыбка Маринетт становится шире, и она крепче обнимает ее.