Pulvis et umbra sumus

Юнги ненавидит себя прямо сейчас. Он принял решение и это стоило слишком дорого. Всё это время он думал, что поступает правильно, в конце концов это вовсе не спонтанное событие, он слишком долго всё просчитывал и взвешивал, но сейчас ему кажется, что ошибся, что допустил промах, потерял минус в уравнении. Это не должно было быть так, всё должно было обойтись без потерь, но... Как он теперь скажет это Чимину? Как он вообще посмотрит другу в глаза после того, что только что увидел? Оказалось, что по-настоящему терять, это чертовски больно, оказалось, что он не привык к боли. Он ненавидит себя так сильно прямо сейчас, а будет ещё сильнее, если опоздает снова. Мин дёргает на себя дверь комнаты и замирает. Он не обращает внимание на интерьер, ему глубоко плевать где именно он находиться, единственное, что действительно волнует - Мари. Она сидит на стуле прямо в центре помещения, руки связаны за спиной, на виске - рана, на щеке и подбородке - засохшая кровь. С губ непроизвольно срывается по-настоящему животный рык. Кто посмел её тронуть? У кого хватило смелости? Он убьёт всех и каждого, кто сделал ей больно. Ему бы подойти ближе прямо сейчас, прижать к себе и нашептать на ухо, что всё будет хорошо, даже если это ложь. Вот только она на него даже не смотрит. Взгляд девушки обращён куда-то влево и он словно бы застыл. Юнги поворачивается в том же направлении и чувствует россыпь ледяных мурашек на спине от открывшейся картины. Только сейчас, вдохнув поглубже, Мин чувствует металлический привкус крови, что оседает на языке. Узнать человека, что лежит в уже подсохшей бордовой луже, практически не представляется возможным: видимо стреляли в затылок, и череп просто разорвало изнутри, но сохранившихся фрагментов лица хватает дабы всё понять. Юнги уже тянется за своим оружием, как его останавливает звук перезарядки пистолета. - Только попробуй и ей не жить, - наконец Мин замечает Айрин: она стоит совсем рядом с Мари, направив на неё ствол, и торжествующе улыбается, - Ты же не станешь рисковать? Хотя я уж было подумала, что ты не прийдёшь и бросишь её, коль так долго игнорировал моё сообщение. - Какая же ты сука, Айрин, - цедит, сжимая от злости зубы, - Как ты могла убить её брата прямо у неё на глазах? - Вспомни как умер мой отец и заткни свой рот. Лучше думай как спасти свою драгоценную девушку, а то пытаешься тут пробудить во мне совесть. - Юнги, - Мари наконец поднимает глаза на него, но лучше бы она этого не делала. В них ничего нет и желания жить в том числе, а это просто хуже некуда, - Уходи, пожалуйста, спаси остальных и... - Разве я могу уйти? - адресует ей своей взгляд, просит понять всё по нему, - Не хочу потерять ещё кого-то, особенно тебя. - Ещё? Кто-то погиб? - видит как он отворачивается в сторону, и чувствует как собственное сердце падает вниз, - Кто? - Чанёль, - не может не сказать, потому что снова врать для этой девушки сил никаких нет. Смех Айрин слишком громко звучит в тишине комнаты. - Значит Розэ всё-таки сделала правильный выбор. - Чеён, - специально использует настоящее имя девушки, - Лежит рядом с ним, тоже мёртвая, и они держаться за руки, так что нет, твоя ставка не сыграла. - Да? - совершенно по-детски выпячивает нижнюю губу, - Хотя какая к чёрту разница, они хоть и умерли в один день, по классике романтического жанра, но долго и счастливо точно не жили. Я уверена, что их чувства стали их же погибелью. Кстати, вы можете повторить их судьбу, но если ты сделаешь всё как я скажу, - игриво подмигивает в сторону Юнги, - Она сможет уйти живой, если же нет, то сам знаешь, - сильнее вдавливает дуло в висок девушки, там где рана, заставляя морщиться от боли. - Ты в меня не выстрелишь, - тихо, но уверенно произносит Мари, - Потому что я твой билет на выживание. Пока твой пистолет у моей головы, Юнги ничего тебе не сделает, но если я умру, то ему уже нет смысла сдерживается, - старается игнорировать то как сжались челюсти мужчины после её "я умру". - Ты верно подметила, я действительно использую тебя именно с этой целью прямо сейчас, вот только, если у меня не будет другого выхода, я выстрелю. Да, возможно это будет стоить мне жизни, но я перед смертью хотя бы буду знать, что сломала его. После такого он уже не оправится. Вот и всё. - Хорош трепать языком, - Юнги кажется, что он сейчас скрошит эмаль зубов, так сильно их сжимает, - Чего ты хочешь? - Так бы и сразу, - кончики губ растягиваются в ухмылке, - Всё просто - займи её место под дулом моего пистолета и она может идти. - Нет, - Мари изо всех сил дёргается, пытаясь освободить руки или хотя бы встать, но разумеется терпит поражение, - Даже не думай об этом. Пусть стреляет если уж очень этого хочет. Какая к чёрту разница? Я уйду - будут другие. Незаменимых людей не бывает. - Повторим судьбу Чеён и Чанёля? - тут же поворачивается в её сторону Юнги, - Ты серьёзно веришь в то, о чём говоришь? Ты думаешь что я блять буду жить без тебя, а не пущу пулю в висок сразу после того как прикончу эту суку? - поворачивается в сторону Айрин, - Развяжи её. Я согласен на твои условия. - Нет! - Мари практически падает вместе со стулом на пол, - А ты думаешь я без тебя справлюсь? Ты думаешь у меня ещё остались силы бороться? Юнги, я слабая, а так то вовсе сломаюсь! - Не слушай её, - Мин старается не смотреть в глаза девушки, иначе точно не выдержит, - Делай как я сказал. - Сначала избавься от оружия. Юнги послушно достаёт свою Беретту и отбрасывает куда-то в сторону, даже не глядя. У Мари сжимается сердце, он ведь так трепетно относился к подарку своего отца, следил чтобы даже царапины не осталось. Но какой вес имеет пистолет рядом с жизнью любимого человека? - Отвратительно, - Айрин презрительно морщиться, - Так и знала, что вы погубите друг друга, - вовсе не аккуратно распутывает узел на руках девушки, - Когда освободишься, только попробуй сделать лишнее движение и пуля полетит в Юнги. Ты же не станешь этого делать, верно? Ты же умная девочка? Мари чувствует как верёвка спадает на пол. Девушка смотрит на свои покрасневшие запястья и удивляется, что не чувствует никакой боли. Хотя сможет ли она чувствовать её когда-нибудь ещё? Кажется лимит исчерпан. - Юнги, я... - порывается подойти к мужчине, но вспоминает предостережение Айрин и замирает в нескольких шагах, - Ты же справишься? А что ему ответить? Он не провидец, более того - ему сейчас кажется, что ничего не выгорит, но, пока он ещё жив, будет бороться до самого конца. - Послушай меня и обещай сделать всё как я скажу. Ладно? - видит неуверенный кивок напротив и продолжает, - Выходи прямо на улицу, найди Чимина и спроси у него по поводу моего последнего поручения. Сделаешь? За мной не возвращайся ни при каких обстоятельствах: не важно с подмогой или без. И не говори ничего про Чанёля. Поняла? А теперь иди. - Но... - до боли кусает губу, сжимает кулаки и всё никак не может сдвинуться с места. Оставить его - смерти подобно. Но Юнги же справиться. Он должен. - Иди, я слаб, когда тебе грозит опасность. Иди! - его крик - последнее, что слышит Мари, а после выбегает за дверь. "Я слаб, когда ты в опасности". "Вы станете причиной смерти друг друга". Неужели любовь - это всегда слабость?

***

- Думал я до тебя не доберусь, salaud, - хмыкает Тэхён, делая очередной выстрел в глубь комнаты. Правда пуля ожидаемо не попадает в цель, учитывая что противник успел сменить своё местоположения, спрятавшись за очередным предметом мебели, - Вылезай и с достоинством встреть наш последний бой. Ты же больше всего хотел мне отомстить. Что-то изменилось? - Я бы на твоём месте не был таким самоуверенным, ведь именно тебя сегодня вынесут отсюда в чёрных мешках, - рычит Тэн, стреляя в ответ, но Ким успевает укрыться за колонной и даже отметить укрытие противника. - Мешках? Во множественном числе? Расчленением решил увлечься значит, - абсолютно бесстыдно хохочет, - Да ты совсем с катушек поехал из-за своей мести. - Закрой свой поганый рот! Ты первый это начал, ты сунулся в мой город, ты отобрал у меня власть... - Власть, власть и ещё раз власть. Только о ней и речь. Так может быть дело не в городе? Может класть ты на Бангкок хотел? - Ким специально громко перезаряжает пистолет, отвлекая противника звуком, сам же перебегая за другую колону, - Тебе же только твоё влияние и нужно. Ты злишься потому что я пошатнул твой авторитет. - Какая к чёрту разница? Я закончу эту игру, уравняю очки. Жаль только ты не увидишь как Сеул станет моим. - Ты всё ещё не понял что дело не в городе? - на этот раз Тэхён тяжело вздыхает с искренней жалостью, - Слушай, я ведь родился в Тэгу, но ненавижу этот город, в нём произошло много плохого и он тесно связан с воспоминаниями о родителях, которых я ненавижу и, видит Небо, я рад, что моя мать отбросила коньки от передоза, а отец склеил ласты в тюрьме. - Зачем ты всё это рассказываешь? Жалости не добьёшся, - Ким может представить как лицо Тэна искривилось в презрительной гримасе. - Je m’en fiche. Хотел бы сочувствия - обратился бы точно не к тебе. Просто хочу кое-что объяснить. В общем ты понял, что все мои чувства к Тэгу в край негативные. И к Парижу, где я в сумме провёл очень много лет своей жизни, я не пытаю любви и привязанности. В чём же особенность Сеула? Я тут нашёл свой дом, - улыбается уголками губ, вспоминая глаза цвета шоколада. - Неужели наконец заработал денег на нормальную квартиру? - ехидничает. - Мой дом - это не здание, Тэн. Или лучше обращаться к тебе по настоящему имени? Три секунды тишины, судорожный вдох через сжатые зубы, во время которой Тэхён успевает приблизиться ещё на несколько шагов. - Даже не смей его упоминать! - криком человека, которому уже за этот вечер однажды неосознанно сорвали триггер. "С ним связано много плохого", - остаётся не озвученным, потому что с врагом Тэн делиться дорогим не намерен. - Так я и знал. Мы с тобой очень похожи: разочарование семьи, отсутвие выбора с самого детства, словно лодки в море, что никак не могут прибиться к берегу. Поэтому ты меня и ненавидишь. Ведь я нашёл свою пристань, а ты так и не смог никого подпустить близко. Ты просто завидуешь, - добивает. Ким он не из везучих явно и в любимчиках у судьбы не ходит. Это он понимает прекрасно. Ведь когда, сорвавшийся с цепи, Тэн поднимается со своего укрытия и стреляет, именно в этот момент входная дверь открывается являя обеспокоенного Чонгука. Один удар сердца. Чон успевает нажать на курок первым, после чего резко падает, прижатый к полу позади одного из диванчиков Тэхёном. Тэн зло рычит, но спешит укрыться, зажимая рану на левой руке. - Какого чёрта? - шепчет Ким ласково поглаживая Чонгука по волосам и осматривая его на наличие ран. - Намджун сказал, что ты ушёл за этим, - кивает подбородком куда-то в сторону Тэна, - Я волновался, не мог же отпустить тебя одного, вот и пошёл следом. - Я убью Намджуна, а останки закопаю на заднем дворе его собственного дома, - Ким гневно сводит брови на переносице, - Ладно, видимо прийдётся разбираться с Тэном с тобой за спиной. Ты же послушаешь меня? Не будешь лезть никуда, а просто смирно посидишь здесь? - по лицу парня прекрасно видит, что ответ один и он отрицательный. - Вы такие отвратительные, - звучит гневно, - А ещё говоришь, что я тебе завидую. Было бы чему! Мне нахрен не сдались эти чувства и привязанности. - Да? - Тэхён помогает Чонгуку подняться с пола и они удобно укрываются за спинкой дивана, - Именно поэтому ты забрал Сычёна из детдома, дал ему шанс на нормальную жизнь, воспитал, показал мир? Потому что не привязываешься, не чувствуешь за него ответственность, не желаешь опекать и воспитывать как собственного ребёнка? - Откуда ты... Блять, да ты ничего не знаешь, Ви! Строишь из себя чёрт знает что, возомнил, что можешь читать людей и анализировать их поступки, но ты ничего обо мне не знаешь. - Да, ну конечно, - об лёд в его голосе можно порезаться. Ладно, видят высшие силы, Ким пытался вбить этому идиоту в голову простые истины, хотел чтобы он понял, но видимо некоторым людям просто не дано. Что ж, Тэхён не психолог. Ему на самом деле вообще глубоко до пизды, синдрома спасателя нет и прочего дерьма тоже. Так что если Тэн хочет продолжать захлёбываться в своей ненависти и с пеной у рта кричать "отомщу" - пожалуйста. Может ещё ножками потопать, для полноты картины, - Если это правда так, то ты не особо расстроишься когда я скажу, что возможно Сычён отсидит двойной строк: за тебя и за себя. Или, что его вовсе запытают. Знаешь же, что наша судейская система далека от идеала. Снова тишина. Тэхён знает на какие точки надо давить. Ему всё ещё плевать, вот только Тэна так или иначе арестовать надо, и Ким знает как сделать это проще. - Врёшь. - Может быть. Точно сможем узнать только после судебного процесса. Вот только ты можешь его обезопасить заранее. Сдайся, сотрудничай со следствием и вы оба отсидите меньше чем положено. Возможно, если учесть все обстоятельства, гораздо меньше. Что скажешь? - ну всё, он сделал всё что смог, остаётся лишь ждать. Тэн должен принять правильное решение, должен клюнуть на столь очевидную наживку. - Блять! - громко выругивается, - У меня нет другого выхода, верно ведь? Чёрт тебя дери, Ви, ты снова это делаешь, снова загоняешь меня в тупик. Я сдаюсь. - Это очень разумное решение, - произносит Чонгук, поднимаясь со своего места. - Я же просил тебя сидеть тут, - цедит Тэхён, поднимаясь следом, а после переводит взгляд на Тэна, - Брось оружие и вытяни руки. - Дурак ты, Ви, - усмехается Тэн, - Я же говорил, что уравняю счёт, - вскидывает пистолет. Тэхён видит дуло направленное на Чонгука, слышит свист пули и прекрасно понимает, что оттолкнуть не успеет. Значит выбора нет. Он бросается вперёд, совершенно по глупому расскинув руки в стороны, закрывает собой самого дорогого человека. Чонгук слышит собственный вскрик приглушенно, словно бы ему ваты в уши набили. Это такая глупость, он словно бы проживает момент дежавю, только на этот раз не он спасает любимого, а всё как раз наоборот. Чон не замечает крови, ведь Тэхён стоит к нему спиной, но прекрасно видит как тот опускается сначала на колени, а после заваливается на пол. В груди загорается очаг невообразимой боли. Парень хватает пистолет, подарок того самого, что не должен лежать на полу в лужи крови, направляет его на Тэна и зло рычит: - Сдохни, сука! Он стреляет. Один раз. Второй. Третий. Каждая пуля попадает точно в цель. Тэн уже давно свалился, подкошенный той самой первой, что угодила прямо в сердце, но Чонгуку плевать. Он спускает в уже мёртвое тело всю обойму, стрелял бы и дальше, но пуль не осталось, а пистолет издаёт противный клацающий звук, который лишь заставляет густеть красный туман в голове. - Чонгук, он уже всё, - раздаётся рядом хриплое и парень тут же приходит в себя, отбрасывает больше не нужное оружие и опускается рядом на колени. - Тэ... Ким смотрит на него, из последних сил держит глаза открытыми, но это так тяжело. Чонгук практически физически чувствует его боль, как будто это ему всадили пулю между рёбер, а не Тэхёну. Внутри жётся, а клубок в горле нестерпимо печёт. Внезапно Чон со всем ужасом осознаёт, что будет, если он потеряет... Тэхён касается дрожащей рукой его щеки, большим пальцем пытается стереть слёзы, в итоге лишь размазывая их и смешивая с собственной кровью, приоткрывает бледные губы и позволяет сорваться песне: - I still wonder wonder beautiful story. I still wonder wonder best part. I still wonder wonder next story. I want to make you mine. - Ты помнишь... - Как я мог забыть? - второй рукой накрывает кисть Чонгука, что зажимает рану на его груди. Нет, это не должно закончиться так. Блядская смерть не победит. Не в этот чёртов раз. Чонгук осторожно поднимает Тэхёна, игнорируя его болезненный стон, аккуратно подхватывая одной рукой под коленями, а вторую подкладывает под голову. - Зажми рану, - рявкает как-то зло, - Я ждал тебя столько лет не для этого. Только попробуй умереть. Ты же моё прощение должен всю жизнь отрабатывать! - перехватывает поудобнее и направляется к лестнице.

***

За Мари закрываются двери и Юнги выдыхает. Теперь он сможет мыслить ясно и не принимать импульсивные решения, основанные на страхе за любимого человека. Любимого человека... И ведь всё ещё странно и непривычно называть Кан так. - Ты действительно готов отдать жизнь за эту девушку? - презрительно спрашивает Айрин, - Это жалко. Твоя слабость мне отвратительна. - Ни секунды не сомневался, что ты не поймёшь, - небрежно пожимает плечами, - Ведь настолько далека от понятия любви, что жалкая тут скорее ты. - И кто мне это говорит? Не тот ли, кто сделал меня такой, а? - смотрит прямо в глаза и практически выплёвывает следующие слова, даже с какой-то горечью обиды: - Ты вообще хоть когда-нибудь любил меня? С губ Юнги срывается короткий смешок. Мужчина засовывает руки в карманы джинс и спокойно, словно бы на него безоружного не направлен пистолет, подходит к Айрин ближе. Он замирает на расстоянии вытянутой руки и добровольно прижимается лбом к дулу, видя как женщина перед ним вздрагивает. - Я любил Бэ Джухён. Тебя я ненавижу. - Да неужели?! - вскрикивает почти истерично, - Тогда почему убил её своим предательством? И снова низкий хриплый смех издевательски звучит в повисшем между ними напряжении. - Думаю, тебе пора узнать интересный факт: Ли Тэмин сдал ваш клан моему отцу, а не я. И, как важный свидетель, он попросил не разглашать свою личность, для собственной безопасности. Как тебе такое, Айрин? Я не виновен. Всё это время ты мстила не тому человеку, пыталась доказать не тому человеку, потратила свои силы и ресурсы, так и не отомстив, ведь Тэмин сейчас в безопасности. Как тебе это? Нравится? - наслаждается чистым шоком на чужом лице. Айрин слышит звон в ушах. Кажется, это звук расколотого мировоззрения. Неужели это правда? Нет, этого просто не может быть. Враньё. Юнги снова лжёт, он всегда так делал, всё время, он пользовался ею и хотел предать, он... Ох уж это вечное желание спихнуть вину на кого-то. Гораздо проще найти козла отпущения, искренне ненавидеть его и даже не пытаться узнать правильную ли цель ты выбрал. Как же тяжело, когда то, во что ты так долго верил как в единственную истину, рушиться прямо на твоих глазах. - Нет, этого не может быть... - Может. А ведь я действительно всегда бы на твоей стороне, верил, что любовь всё преодолеет, готов был любить тебя до конца жизни, защитил тебя, поручился за твою жизнь и да, я бы умер за тебя, проявив тут презрительную слабость. А ты? Ты всё это проебала, - растягивает губы в ухмылке, - Подумай только, как могла бы сложиться твоя жизнь, не будь ты такой слепой. Отсюда возникает вопрос: любила ли ты меня, если смогла так легко обвинить в предательстве? - словно бы смотрит в самую душу.

Sara Jeffery - Queen of mean

Неужели правда? Получается, она действительно сама всё разрушила, сама виновата в том, что осталась одна и в итоге, единственный человек, которого ей нужно ненавидеть - это Айрин, которой она стала. - Знаешь, лучше бы я позволил отцу убить тебя тогда, - пользуется тем, что девушка явно ошарашена новостью, пригибается под её рукой, зажимает запястье и тянет резко вниз. Свободной же рукой наносит чёткий удар прямо по лицу, да так, что Айрин ударяется об стену и сползает на пол, - Я девушек вообще-то не бью, но стоит вспомнить кровь Мари, как хочется разбить твоё лицо. Юнги хватает её за ногу, не давая опомниться, и подтягивает под себя. - Твоя слабость в том, что ты учился драться по правилам, а меня воспитывала мафия, - скалиться Айрин. Она наносит удар тыльной стороной кисти, утяжелёной за счёт колец и, всё ещё зажатого в ней, пистолета, прямо по виску мужчины. Пока он отвлекается на это, со всей силы подбивает коленом под рёбра, заставляя скатиться с неё. После чего ловко перемещается на бёдра Юнги, придавливая его своим весом сверху, и хватает его за грудки. - Мне плевать на всё, что ты только что сказал, - достаточно ощутимо встряхивает, - Какая разница как всё могло бы быть? Твоя семья всё ещё виновата в смерти моей, в том, что я осталась одна, и вы заплатите за это. - Много болтаешь, - Юнги до хруста сжимает её запястье, заставляя девушку приоткрыть рот в болезненном вскрике и выронить пистолет, - В этом твоя слабость, - второй рукой бьёт под подбородок, сталкивая её с себя. После чего поднимается на ноги, разминает затёкшие плечи и поднимает с пола пистолет, - Думаю, мы уже наигрались. Айрин отползает назад. Локти горят от трения об пол, места, на которые пришлись удары, ощутимо болят. Далеко уползти ей конечно же не дают: хватают за горло, силой ставят на ноги и выжимают в оконное стекло, да так сильно, что дух выбивает из лёгких. - Последние слова? - слишком уж спокойно произносит Юнги. Это даже смешно, ладно. Так долго бороться, потратить столько сил, посвятить себя чёртовой мести и...проиграть по всем фронтам. - Мои люди. Они пройдут за мной. Не те, что сейчас в здании, а те, кого я столь долго собирала, дабы восстановить клан, они прийдут, я оставила им сообщение, и тебе конец, - последняя попытка. - Они действительно прийду , вот только не для того чтобы спасти тебя. Я всё продумал на несколько шагов вперёд, - рушит надежды. Вот тут Айрин становится действительно страшно. Умирать совсем не хочется, рано ведь. Она ещё столько всего могла бы сделать... Нет, даже тюрьма лучше чем смерть. В любом случае можно будет рано или поздно выйти и, возможно, даже попробовать всё сначала. Вот только как заставить мужчину оставить её в живых? - Юнги, - осторожно опускает ладонь поверх его сжатых костяшек на собственном горле, - Ты же не убьёшь меня? Ты же всё ещё меня любишь, правда? Вспомни как ты вступился за мою жизнь тогда, - видит, что мужчина абсолютно её игнорирует, откладывает пистолет на подоконник и освободившейся рукой открывает окно, - Юнги! Ты же не сделаешь этого! Ты столько лет хотел меня вернуть, - царапает ногтями кожу на удерживающей руке, старается отодвинуться от, внезапно пробирающего до костей холодного ночного воздуха. Второй этаж - это не так высоко, но всё равно страшно. - Я устал повторять о том, что любил Джухён. Ты не она и больше никогда ею не станешь, не после того как из-за тебя умер мой отец, брат Мари и Чанёль, - перемещает её тело, так чтобы спина оказалась на уровне открытого окна, - А даже если бы ты и каким-то образом стала обратно ею, всё равно бы ничего не изменилось. Я люблю другую, а ты причинила ей боль, как физическую, так и моральную, именно поэтому ты сегодня умрёшь. - А если я сдамся?! - кричит, из последних сил цепляясь за руку мужчины, - Я, Бэ Джухён, сдаюсь на милость правосудия! Теперь то ты не сможешь меня убить, после этих слов меня надо направить в суд, - торжествующе улыбается, - Твои руки связаны твоей же профессией. - Руки Мин Юнги, главы следственного отдела №518-062, действительно связаны. Как жаль, что около получаса назад Ким Илин получила мой запрос об увольнении по собственному желанию, - видит ужас в чужих глазах и чувствует удовлетворение, разлившееся внутри, - Кровь за кровь, - берёт в руку пистолет, приставляет ко лбу девушки и спускает курок. Дальше просто разжимает пальцы на чужой шее. А на улице начинается дождь.

***

Мари старается вдохнуть, но даже свежий ночной воздух совершенно не помогает. Возникает впечатление, что лёгкие просто схлопнулись и больше никогда не будут принимать кислород. - Ты в порядке! - её тут же сжимают в крепких объятьях и нежно гладят по волосам, - Я так переживал, ты единственная из наших, кроме меня, кто уже вышел из здания, а тут ещё и такой кошмар творился. Машина взорвалась и Югём... Эй, всё хорошо? У тебя кровь на виске. Нет, всё определённо не хорошо, но физическая боль тут совершенно ни при чём. Девушка сильнее цепляется пальцами за ткань рубашки на спине, вдыхает запах знакомого одеколона Чимина и пытается расслабиться хоть немного. - Да, я в порядке, - наконец заставляет себя разжать пальцы и отступить на шаг, - За кровь не переживай, ничего серьезного. - Уверена? - скептически вздёргивает брови, не веря ни единому слову, даже после утвердительного кивка, - А кого-то ещё из наших видела? Юнги или Чанёля? - Юнги остался с Айрин, - игнорирует вторую часть вопроса, чувствуя как болезненно сжимается сердце, - Но он просил не идти за ним, иначе всё выйдет из-под контроля. Сказал только спросить у тебя о каком-то поручении. - Уже? Чёрт. Бэкхён! - Пак озирается по сторонам и, заметив платиновую макушку, призывно машет руками. Спустя несколько мгновений Бэкхён оказывается рядом. - Что за суета? - Тебе пора ехать, - Чимин недовольно морщиться от своих же слов, - Прямо сейчас. Бэкхён ничего на это не отвечает, лишь коротко кивает и спешит удалиться. Мари провожает его расстеряным взглядом. - Куда ехать? Что происходит? - Я сам не знаю, - неловко ерошит чёрные волосы, - Это какой-то план Юнги, о котором во всех подробностях знают лишь Бэкхён и Чонгук. Мне самому это очень не нравится, но выход один - просто довериться. Я... - Пак замолкает на полуслове, устремив взгляд в сторону ресторана, его глаза увеличиваются в геометрической прогрессии, а рот приоткрывается в шокированной "о". Мари поворачивается, желая узнать, что же вызвало такую реакцию, и замирает. Из здания выходит Чонгук, держа на руках Тэхёна. Ким, кажется, без сознания, его рубашка окровавлена и этой тёмной бордовой жидкости так много! Она действительно везде: на их руках, на лицах, даже в волосах, как будто кто-то нарочно размазал. - Чонгук! - они с Чимином практически синхронно срываются с места, в мгновении оказываясь рядом с парнями. - Чимин, я знаю, что ключи от Ламбо Юнги у тебя. Дай мне их, - тут же без вступления произносит Чон. - Но ведь он ненавидит когда трогают его машину, - начинает неуверенно, задумываясь уместны ли эти слова в подобной ситуации. - Да мне похуй! - рычит младший, - Тэхёну тут не окажут должную медицинскую помощь, нужно в больницу, сейчас же. Если он умрёт, я сожгу этот город к чертям, ты это знаешь. - Ладно, блять, ладно, - Пак направляется к припаркованному у обочины чёрному Авентдатору, достаёт из кармана ключи и нажимает на кнопку, заставляя дверь, подобно крыльям, взлететь вверх. Чонгук осторожно перемещает Тэхёна на пассажирское сидение и окровавленной рукой тянется за ключами. Чимин, больше не думая, отдаёт их. - Но как же план Юнги? - уточняет на всякий случай. - Всё, что было нужно от меня, я сделал. Дальше дело за Каем и Тенью, - забирается на место водителя и опускает дверь. Машина вмиг срывается с места, уносясь в ночь по улицам Сеула. - А если он не успеет довезти? - тихо выдыхает Чимин. - Успеет. Любовь сильнее смерти, - Мари хочется подавиться собственными словами, ведь она знает, что не всегда.

***

Время тянется слишком долго, хотя на деле прошло не больше пятнадцати минут, а Мари докуривает уже третью сигарету. Почему всё должно происходить именно так? Нет, почему это должно происходить с ней? Потери, боль, страдания - это всё неотъемлемая часть человеческой жизни, но, кажется, в её жизни этого слишком много. Сколько может выдержать один человек? Наверное, это очень индивидуально и цифры каждый раз разные, но она точно достигла своего максимума. Похоже, это случилось ещё в тот день, когда она узнала о предателях. Хотя предали ли они её? В конце концов Лия сейчас работает с Юнги, если Мари не ослышалась, а Ёнхен... Что ж, у него действительно не было выбора, если так посмотреть. После смерти брата шкала её личной боли взорвалась. Это даже не последнее инстанция, это толчок в спину - и ты стоишь на краю обрыва, балансируя на самих кончиках пальцев ног, а дальше только падать. И она бы упала, ладно. Вот только бледные руки с прожилками вен и крупными суставами длинных музыкальных пальцев, держат её сзади за край одежды, не давая сигануть вниз. Ради этого стоит жить? Стоит ли держаться за одного человека? Может быть она и его за собой вниз тащит и нет никакого смысла в этих отношениях, заведомо провальных? Юнги сломан, это видно невооружённым взглядом, вот только она тоже и соответственно дать ему ничего не может. Они как две чёртовы вазы, разбитые на мелкие осколки и склеить друг друга не могут, потому что для начала помочь нужно себе. А помогать себе они не хотят.

The Hardkiss - Все було так

В толпе людей, которая успела значительно поредеть за последнее время, благо многие додумались уехать отсюда, раздаётся вскрик, вырывая её из мыслей. Кто-то указывает вверх, всё головы поворачиваются в этом направлении и каждый задерживает дыхание. Мари вскакивает на ноги и поднимает глаза на уровень второго этажа. Из окна явно свисает человек, и она понимает, что это Айрин, узнаёт по чёрным волосам, которые развивает ветер, но над ней ещё кто-то. Юнги, что удерживает девушку в своих руках. Кажется он что-то говорит, но конечно же этого не слышно. Мари проталкивается через толпу, стараясь подойти как можно ближе. Именно в этот момент раздаётся выстрел и женское тело падает вниз, ударяясь об асфальт. Кто-то снова вскрикивает. Кан стоило бы закрыть глаза, она ведь никогда не видела изуродованных трупов, Юнги всегда закрывал ей глаза. "До сегодняшнего дня не видела", - поправляет себя мысленно, вспоминая брата. Вот только на это раз всё абсолютно не так. Ей хочется в ы д е т ь. Она должна знать, что эта женщина действительно м е р т в а. Она видит. Видит лужу крови на асфальте, ликвор в волосах, цвета самой тёмной тьмы, мозговую кашу и...капли, внезапно начавшегося дождя, что смешивают это всё между собой в что-то непонятное и не привлекательное на вид. Вот только от этого ей спокойно, по-настоящему спокойно, как бы дико это не звучало. Только почему Юнги всё ещё не выходит? Он уже должен быть тут. Дождь усиливается, капли стекают по лицу прямо за шиворот. Она всегда любила дождь. - Мари! - раздаётся со стороны входа. Она тут же поворачивается на звук и впервые за весь вечер выдыхает. Ноги сами несут её вперёд, до тех пор пока тело не укутывает тепло объятий. Руки зарываются в, жёсткие от постоянной окраски, волосы, короткие ногти царапают затылок, глаза цепляют чужой взгляд. Жив. Это всё что сейчас важно. А потом его губы на её, руки за талию прижимают к себе и плевать на всё, что происходит вокруг. Этот поцелуй со вкусом дождя, слёз и отчаянья. Опять, прямо как самый первый. Неужели им всегда предстоит целоваться так? Ну и пусть, главное чувствовать как их дыхания смешиваются между собой, слышать стук чужого сердца и понимать, что этот мир можно терпеть, пока это всё так. - Юнги, всё закончилось? - утыкается носом в ключицу мужчины, чувствует поглаживания по спине и хочет просто растворится в них. - Нет, - осторожно приподнимает её лицо за подбородок и сцеловывает слёзы, - Кажется, всё только начинается. Прости меня, прости. - За что прости? - непонимающе хмурит брови. - Мне нужно уехать. Сейчас. Останься тут, помоги Ёнсон разобраться с ранеными и скажи пусть трупы вынесут из здания. - Трупы? - Мари вздрагивает от голоса Чимина, который не понятно когда успел подойти, - Подожди, а как же Чанёль? Он ещё не выходил. - Чимин, - Юнги сжимает губы в тонкую линию, - Мне жаль. - Чего жаль? - сводит брови на переносице, а после, похоже понимает, отступает на шаг назад, качает головой и поломано улыбается, - Нет. Глупости какие, я себе наверное что-то напридумывал, ты наверняка другое хотел сказать. Так ведь? - а в глазах болючее "скажи что он жив" и Юнги почти хочется соврать, но он не может так поступить с лучшим другом. - Чанёль погиб. Я соболезную. Душераздирающий крик срывается с губ парня, да такой, что заставляет абсолютно всех вокруг почувствовать дрожь пробирающую до костей. Пак срывается с места, но его перехватывают крепкие руки Намджуна, притягивают к себе, не дают сорваться к зданию. Чимин не понимает почему все пытаются его удержать. Неужели ему нельзя увидеть брата? Он же наверняка ещё там. Ему возможно нужна помощь. Он не мог умереть. Не мог, блять, не мог, он же знал что Чимин не справиться. - Пусти меня, пусти! - Пак изо всей силы бьёт Намджуна в грудь. - Успокойся, пожалуйста, дыши, - Ким шепчет куда-то ему в макушку. Чимину больно, Намджун эту боль на два делит, всю себе забрать хочет, вот только прав не имеет, может только со стороны смотреть как парня разрывает на части. Горло саднит от крика, лёгкие горят, и он заходится в приступе кашля, подносит руку ко рту, ожидая увидеть кровь из лопнувших лёгких или разорванного сердца, но не видит ничего. Почему? Какого чёрта он ещё дышит? Чимин падает коленями в лужу, чувствует мокрой спиной тепло чужого тела, но больше не вырывается. А какой смысл? Какой смысл делать теперь что-либо? Любовь действительно убивает. Пак думал, что избавил себя от неё, вот только упустил, что искренне и сильно любил старшего брата. - Намджун, пожалуйста, уведи его отсюда, - звучит где-то совсем рядом, но как будто из-под воды, голос Юнги, - Я прошу, позаботься о нём. Сейчас он если кого-то послушает, то только тебя. Нет, не нужно его уводить. Оставьте здесь, может он подхватит воспаление лёгких и умрёт хотя бы так. Потому что желания жить нет. Что может быть хуже этого? Сегодня Пак Чимин сломался. Да, спустя пару часов он будет с остервенением вгрызаться в чужие губы, пускать кровь, искать успокоение в чужих руках, шептать проклятое: "Ты говорил, что хочешь забрать эту боль, так бери. Дай мне забыться". Намджун даст ему и забытьё, и себя, и всё, что Пак захочет, если это поможет. После Чимин будет сидеть на разворошеной постели в чужой квартире, курить одну сигарету за другой и учиться жить в мире, где цвета на тон темнее, а звуки тише. Он возненавидит розовый цвет и девушек с рыжими волосами. Он будет п р о б о в а т ь искать новый смысл жизни. Только это всё будет потом. Сейчас же он лишь позволяет сильным рукам поднять себя с асфальта. Это всё будет потом. Сейчас он просто хочет прекратить существовать.