Shadow and Starlet (Reset)

      Это неимоверно бесит Рааста. Бесит, когда Каин уходит в ночь и не берет его, даркина, с собой. Он уходит слишком далеко, чтобы Рааст мог знать о его занятиях, по возвращении мастерски игнорирует вопрос "Где ты опять шлялся?", а в байку о медитациях даркин уже не верит. И можно было бы закатить скандал, вот только не на чем. Не чувствует он от юного убийцы духа крови и смерти, значит, не по заданиям ходит. Но дело даже не в том, что Рааст не знает, чем занимается человек, а в том, что по возвращении остаток ночи Каину не снятся кошмары и весь следующий день он ходит довольный, а попытки даркина повлиять на смертного заканчиваются просто фантастическими провалами. И именно это заставляет Рааста беситься.       Вот и сейчас, заранее оставленный на стойке для оружия в личных покоях преемника главы Ордена Тени, даркин мог только наблюдать за тем, как Каин просто ждет, пока ночь вступит в свои права, покрыв тенью всю Ионию. Так его никто не заметит, когда он будет красться мимо караульных Ордена. Да что там, при большом желании его и днем никто не заметит, просто при свете в бегстве нет смысла. "Ты опять уходишь бездельничать?" — Бездельничать? — Каин пристально взглянул в око Рааста, насмешливо фыркнув. — Верно, во время медитаций никто не умирает. Для тебя это равносильно безделью. "Хватит травить мне байки! — буркнул даркин, закатив багровую сферу глаза. — Я не верю, что ты уходишь в лес, чтобы неподвижно там просидеть полночи и подумать о тщетности своей борьбы со мной." — Глупый даркин, — снисходительно вздохнул Шида, зачесав челку назад, но она все равно рассыпалась на лицо, стоило немного наклонить голову, — медитация бывает разной. Хотя, кому я это объясняю? Тебе все равно не интересно. "А ты попробуй объяснить."       Над Орденом разнесся гул гонга и повторился несколько раз. Начиналась смена караула. Самое время, чтобы улизнуть совершенно незаметно. — Извини, Рааст, как-нибудь в другой раз, — бросил Каин и выпрыгнул в окно, тут же сливаясь с ночной тьмой. "А ну стой, Ты! — рявкнул было даркин, но вредный человек, хоть и услышал его, оборачиваться, а уж тем более возвращаться не стал. — Вот ведь паразит."       Оказавшись на свежем сумеречном воздухе под вопли даркина, юный жнец воровато осмотрелся и стал перебежками прокрадываться к границе храмового комплекса. Мимолетной тенью вдоль стен и совершенно бесшумно через кусты, мимо собратьев и сестер, выступивших на ночное дежурство, мимо зеленых активистов, что только-только вступили в орден, и мимо наставников, которые видели основание Ордена Тени и с которыми молодой Каин уже сражается на равных — сам юноша уверен, что он даже лучше. Добравшись до стены, служившей ограждением и защитой территории храма, Каин прижался к каменной кладке, воззвал к магии Ордена и, окутанный черной дымкой, шагнул сквозь стену в сумерки.       Преодолев последнее препятствие на своем пути, все еще окутанный тенью, жнец побежал между деревьями прочь от Ордена. Он мчался вперед по звериной тропе, стремительный и неуловимый, словно ночной ветер. Ни волосы, ни одежда не цеплялись за высохшие веточки кустов, а плотные ряды тонких деревьев, чьи безжизненные ветви сплетались друг с другом высоко над головой, и их кривые корни не становились ему преградой. Тень была защитой Каина. Тень была его силой. Тень была совершенна. Но против Рааста одной Тени было недостаточно.       Как бы ни были велики силы и мастерство Каина, держаться в тени столько, сколько хочет, он не мог. Не безвозмездно. Ему пришлось выйти из сумерек под свет звезд и остановиться, переводя дух. После десятка торопливых вздохов дыхание выровнялось и жнец осмотрелся. В двух шагах позади него на серо-коричневой коре виднелись грубые желтоватые царапины. Каин сам оставил их, когда первый раз вот так сбежал в ночь. Выцарапал когтями, которые венчали пальцы левой руки. "Хоть какая-то польза от твоей скверны, Рааст."       Нет, Каин не заблудился. Он оставил себе знак. Метку расстояния, которое он преодолел за время нахождения в сумерках. Еще одна тренировка. Соревнование с самим собой. Это было забавно. И это было глупо. Но все же сейчас он преодолел расстояние на два шага большее, нежели раньше. А это о многом говорило.       Интуиция не была сильной стороной Каина, но сейчас именно она, — а не боевой опыт или осторожность, — заставила парня пригнуться. Мигом позже на том уровне, где была шея Шиды, с едва слышным свистом пронесся массивный сюрикен, перерубая хрупкий ствол первого дерева на своем пути и застревая во втором. — Я мог тебя убить, Каин, — прозвучал приглушенный маской голос Мастера Теней, появившегося буквально из ниоткуда. — Но не сделал этого, Зед, — совершенно спокойно ответил лучший адепт Ордена, выпрямившись. Каин был умен и не был слепцом. Он заметил, как летел сюрикен. И прекрасно понимал, что не уклонись он случайно, то заработал бы царапину на шее, не более. Зед не станет его убивать, не сейчас... Хотя никто не отменял возможность получить смачного задушевного леща за то, что ушел гулять ночью, да еще и без разрешения. — Что ты здесь делаешь? — голос старшего ассасина был спокоен и строг. Пока что это было так. — Я... — Каин не нашел ответа сразу, — Я так сильно нашумел при уходе? Или Рааст все же наябедничал?       Зед выразительно посмотрел на жнеца, сверкнув алыми глазами. Шиду не проняло. Слово "ябеда" нет в ионийском языке, Каин выучил его где-то в Валоране на одной из первых самостоятельных миссий. Зед так и не понял, чем парню приглянулось это слово. Ему было достаточно знать, что это обидный заморский вариант слова "доносчик". — Значит, второе, — решил для себя Каин, так и не дождавшись от Мастера словесного ответа. — Вопрос все еще открыт, — напомнил Зед, возвращая свой сюрикен.       Каин молчал. Он доверял наставнику, но не мог сказать ему правды, зная, как ревностно Зед относится к уставам своего Ордена и как уверен в своей правоте насчет силы и слабости. — Ты всегда говорил и доказывал, что бесстрашие и непоколебимость являются ключами к овладению техник Тени, — начал юноша, не глядя на Зеда, — что отсутствие слабости является путем к получению силы Тени, — Каин поднял голову, встретившись с внимательным взглядом из-под стальной маски, — но с даркином это не работает. — Поясни. — Для Рааста отсутствие слабости равносильно отсутствию силы. Уставы Ордена Тени для него пустой звук без смысла. Тень — несомненно, великая сила, но в моей борьбе ее недостаточно. И я... — И ты решил найти себе альтернативный источник силы, а заодно и слабость. Я правильно понял? — вместо ответа Зед получил послушный кивок, — Ты уверен в своем выборе, Каин? — Более чем, — ответил жнец и, отвернувшись от Мастера, хотел продолжить свою ночную вылазку, не смотря на то, что каким-то неведомым образом спалился, — не иди за мной, Зед. — Каин, — ассасин не долго всматривался в юнца, но не нашел ничего, кроме покорности и решимости, — можешь делать, что хочешь, но чтоб в Орден вернулся до рассвета, — мирно добавил Зед и исчез, оставив только неторопливо исчезающую вслед за хозяином тень.       Вновь предоставленный сам себе, Каин шагнул в сумерки, продолжая нестись вперед ночным ветром.       Каин добрался до границ территории Ордена Тени, только когда луна поднялась над горизонтом. Ночное светило Рунтерры, еще не полное, но уже округлое, разгоняло ночную тьму и позволяло разглядеть окрестности. Мертвые деревья неожиданно резко сменялись живыми, а гнетущая тишина заиграла разнообразными звуками ночных созданий. Складывалось ощущение, что он попал в другой мир.       Вдали виднелся свет маленькой деревни. Да и деревней это было сложно назвать. Скорее, перевалочный пункт на торговом пути. Безопасное место ночевки для торговцев и путешественников. Новичков Ордена часто отправляют на местный рынок за той или иной мелочью, а за вещами посерьезнее приходят старшие. Именно сюда Каин наведывался уже несколько дней, и потому он уверенно вошел в деревню, сливаясь с тенью домов, и незаметно прошмыгнул мимо ленивой охраны, засыпающей стоя на посту у главной дороги. Жнец целенаправленно шел к конкретному дому-гостинице. Большое двухэтажное здание, искусно сплетенное древесными магами, было вторым по привлекательности после дома старейшины. Высмотрел нужное окно, Каин притаился в тени и стал ждать, когда погаснет свет.       К счастью, ждать пришлось не долго и вскоре маленький огонек свечи, чей свет виднелся за чуть мутноватым окном, погас. Выждав еще несколько минут, Каин через шаг в сумерки проник в комнату и затаился в темном углу между скромным шкафом и стеной. Половицы не скрипели. Живой дом чувствовал убийцу, что пришел без злых намерений, и не выдавал его обитателям. Казалось, даже наоборот помогал, сгущая тени и приоткрывая окно для свежего воздуха теплой Ионийской ночи и лунного света, падающего на кровать и совершенно не тревожащего только что заснувшего юноши.       Каин медленно и совершенно бесшумно вышел из тени, осматривая уже знакомое помещение, но пока держался подальше от кровати, давая Эзреалю заснуть покрепче. В самой комнате не было ничего необычного, она такая же, как и во всех Ионийских гостиницах: маленькая, живая и совсем без роскоши. На прикроватной тумбочке лежала Шуримская перчатка, едва-едва разгоняя тьму своим синим камнем, а рядом на полу дорожная сумка. На небольшом столе были разложены богатые своим количеством карты целой Ионии и отдельных ее провинций, полные пометок в виде торопливых записей, кружочков и крестиков, пара карандашей и книги, часть из которых на Пилтоверском. Подойдя ближе к столу, Каин склонился над картой и посчитал крестики. На один больше, чем в прошлый раз. Шида не знает, что ищет молодой исследователь, кружа вокруг территории Ордена Тени, но он пока что не рискует заходить к ним. "Глупый, его бы никто не тронул, — улыбнулся Каин, оторвавшись от карты, — я бы не позволил."       На спинке стула висела куртка юноши. Коричневая с воротником из бирюзового меха. И, похоже, новая. Когда Каин в последний раз видел Эзреаля на Полях Правосудия, он был весь потрепанный, пыльный, с всклокоченными волосами, а куртка — с дыркой и немножко пожеваная. Не самый презентабельный вид. С другой стороны, как еще должен был выглядеть исследователь, которого вытянули из Шуримы? На требование не смотреть на него со смеху прыснули даже Призыватели.       Проведя по мягкому воротнику рукой, Каин взял куртку в руки и, не боясь нашуметь чуть шуршащей тканью, зарылся лицом в меховой ворот. Ткань и мех пахли дорожной пылью, дорогим парфюмом, что почти выветрился за день, и самим Эзреалем. Запах тела юноши Каин не мог определить иначе, как сладкий. Первое время жнец честно думал, что он пользуется женскими духами.       Вдоволь наласкаясь с курткой, Каин небрежно бросил ее на место и подошел уже к владельцу, опускаясь на колени перед невысокой кроватью. Эзреаль всегда засыпал быстро и крепко, да так, что разбудить его могли только петухи. Тихий, безмятежный и такой прекрасный. Серебристый свет луны искрами играл на золотых волосах, совершенно не воруя их цвета, выбеливал чуть загоревшую от бесконечных путешествий кожу, заставлял сиять лазурные треугольники на скулах парня. Пушистые ресницы чуть подрагивали во сне и маленькие тени от них плясали на красивом лице. Словно заколдованный принц из детской сказки, Эзреаль очаровывал любого, кто подходил к нему слишком близко. Эта магия коснулась и Каина, когда из любопытства он подошел слишком близко. А теперь убийца теряет счет времени и с трудом отрывается от созерцания прекрасного.       Луна поднималась выше, и ее свет постепенно сползал с Эзреаля, делая его магию невидимой, но по прежнему ощутимой. Каин должен был возвращаться, хоть и не хотел этого. Придержав рукой свою длинную челку, Каин склонился над спящим — слишком близко и от того немного смущающе — и, задержав дыхание, коснулся тонкими губами лазурного символа на щеке. Жнец недолго задержался в таком положении, растягивая удовольствие, и одна черная прядь все же упала на лицо Эзреаля, заставив того нервно вздохнуть и смешно поморщиться. Каин отстранился чуть резче, чем ожидал от себя и задел лежащую рядом на тумбочке перчатку, заставляя ее с небольшим грохотом упасть на пол.       Шум потревожил Эзреаля и он, проснувшись и поняв, что рядом кто-то есть, резко сел на кровати и, широко открыв свои удивительно яркие глаза, испуганно осмотрелся. — Кто здесь?! — чуть громче, чем следовало бы, вопрошал он в темноту.       Ответа, естественно, не последовало. Протерев глаза, парень осмотрелся еще раз, пытаясь найти какие-нибудь изменения в окружении. Плохо приспособленное к темноте, зрение позволяло увидеть только самое главное: открытое окно, помятую куртку и скинутую на пол перчатку. — Неужели, воры... — буркнул он, быстро успокоившись и поднимая перчатку с пола, — да у меня и красть-то почти нечего.       Едва нашумев, Каин юркнул в тень и укрылся между шкафом и стеной. Для надежности он прикрыл рукой свои глаза, не будучи уверенным, что их блеск его не выдаст. Жнец оставался на месте недвижно и со стыдом и улыбкой сквозь пальцы наблюдал за тем, как сонный Эзреаль, совершенно не замечая полуночного гостя в тени, с недовольным бурчанием расправлял куртку и проверял сумку. А после с небольшим недоумением растрепал волосы. — Совсем ничего не взяли, — подытожил исследователь, закрыл окно и снова лег в кровать, только на этот раз в перчатке, — странно...       Повторно Эзреаль засыпал дольше. Он несколько раз переворачивался с боку на бок и периодически всматривался то в темноту, то за окно. Он чувствовал на себе чужое внимание, и это явно был не дом. Поняв, что именно он не дает сейчас заснуть маленькому солнцу, Каин прикрыл глаза, теперь просто слушая возню и дыхание исследователя.       И правда, вскоре неспокойное пыхтение сменилось сонным посапыванием. Эзреаль заснул, но больше не был безмятежным, скорее, настороженным. — Спи спокойно, Эзреаль, — прошептал Каин, бросив на юношу последний взгляд, и ушел в сумерки, оставляя исследователя одного в своем временном убежище. Оказавшись снаружи, Каин покинул торговую деревушку так же незаметно, как и проник в нее.       Раньше Каину было все равно, что сделает Рааст, если одержит верх. С иронией слушал его угрозы, рассказы о разрушении мира и грезы о кровавом "рае". Но теперь, понятие "мир" уместилось в одном человеке, мнение убийцы изменилось. Он не мог допустить и мысли, что то, чем живет Эзреаль, может быть разрушено.       Возвращаться в Орден жнец не торопился. Каждая такая вылазка превращала его из расчетливого убийцы в сентиментального сталкера, а возвращаться в таком состоянии чревато последствиями. Для Зеда подобные эмоции едва ли приемлемы, а для Рааста найдется поводов поглумиться над человеком — в худшем случае, найдет лазейку к подчинению.       Остановившись на границе территории Ордена, там, где живое переходит в мертвое, Каин устроился между корнями дерева, принимая привычную позу для медитации. Какое-то время он еще проведет так, очищая разум и оставляя всю сентиментальность за этой границей. Оставляя все чуждое Ордену, чтобы вернуться за этим позже. "И ведь не вру Раасту про медитации..."