Жар и холод

Энн легко коснулась пальцами неподвижной глади воды. Пруд Ласковых Объятий, как она уже успела его назвать, находился далеко от дороги, в тишине леса, и, казалось, был незнаком ни одной живой душе. Энн заметила его ещё весной, когда подолгу гуляла после занятий и думала, думала, думала. Поток мыслей в её голове никогда не иссякал и не останавливался даже на самое краткое мгновение, а потому вполне мог надолго отвлечь. И вот — она снова забрела сюда. Солнце мелкими пятнами и кругами пробиралось сквозь густые разлапистые кроны. Кустарники, словно плотный хоровод, окружали небольшой тёмный водоём. От него веяло прохладой. Она приходила сюда уже третий день подряд и всё не могла избавиться от желания войти в эту переливающуюся гладь, самой почувствовать дружелюбные объятья воды. Единственное, что останавливало — неумение плавать. Из-за страха, ерзающего где-то под косточкой на груди, девушка, опустив глаза, уходила отсюда вчера и позавчера. Но сегодня она решилась. Мальчишки в школе утверждали, что вода сама держит тебя, если лежать неподвижно и не трусить. А Энн не трусила. Она уселась на бережку, опустив в воду ноги до колена и подтянув под себя нижнюю рубашку. Любовно сложенное платье, фартук, ботинки и шляпа остались лежать поодаль. В тени было немного прохладно, и Энн невольно повела плечами, чувствуя как по спине и рукам бегут мурашки. Ноги быстро привыкли, и девушка рискнула сделать следующий шаг. Кончиками пальцев она нащупала мягкое илистое дно и соскользнула с берега, удерживаясь руками за протянувшуюся над водой толстую ветвь. Ткань мгновенно намокла и прилипла к ногам, а по телу пробежала ощутимая дрожь. Шаг. Ещё один. Вода почти доходила до груди. Холодно. Ещё чуть-чуть и зубы начнут отбивать дробь. Энн покрепче ухватилась за ветку и принялась активно мотать ногами в воде, чтобы согреться. Тёмный песок со дна взбивался от её движений и мутил воду, а во все стороны летели брызги. Очень скоро это дало ощутимый результат — тело привыкло. Девушка прекратила бултыхаться и внимательно вгляделась в центр пруда. Водоём был совсем небольшим, и до того было всего около десятка шагов, если расстояние в воде вообще можно измерять шагами. Если вода вправду держит, я обязательно до него доплыву. Она на пробу сделала еще один шаг. Дно практически не стало ниже. Отлично, значит там тоже, скорее всего, можно будет стоять. Так почти не страшно. И всё-таки её сердце стучало быстрее, чем обычно. Просто лечь на спину, раскинуть руки и расслабиться. Вода не враг. Все мальчишки умеют плавать, что тут такого? Энн повернулась и, по-прежнему цепко держась за ветку, опустилась в воду. Холод проник в каждую клеточку тела. Распущенные волосы прохладной волной окутали шею, рубашка закрутилась чуть выше колен, а несколько капель брызг оставили на губах пресноватый привкус. Она неуверенно повела под водой другой рукой, привыкая к новому ощущению и надеясь нащупать опору. Но её не было. Энн подняла глаза. Над головой шептались сине-зеленые кроны, но звуков она не слышала. Яркие солнечные блики слепили глаза, и где-то между золотым и зелёным виднелись проблески ярко голубого неба. Она глубоко вздохнула, стараясь совладать с сердечным гулом, который единственным отдавался в ушах, прикрыла глаза, продолжая сквозь закрытые веки видеть яркий свет, и разжала пальцы. Сердце екнуло, когда тело на миг опустилось глубже. Вода омыла лоб и щеки, несколько капель скользнули к ресницам. Она боялась даже дышать. Расслабиться. Просто расслабиться. Усилием воли Энн заставила себя расслабить плечи, и руки сами собой поднялись в стороны. Губы девушки растянулись в широкой улыбке. И вправду — держит. Она открыла глаза, засмеялась и оттолкнулась ногой от бережка. Вода послушно расступалась под её движениями, ласкала кожу и крохотными волнами перекатывалась через руки. Несколько движений ногами — и вот это великолепное чувство скольжения повторяется. Что за чудо — уметь плавать! Она ведь, можно сказать, почти что научилась! Ну, осталось только на животе. Но не может же это быть намного сложнее? Она снова толкнулась от воды ногами и руками, с удовольствием запрокидывая голову. Это подождёт, сейчас такой чудный момент, нужно им насладиться. На берегу, в тени нескольких близко стоящих деревьев за девушкой наблюдал молодой человек. Он сдвинул кепку на затылок и рассеянно стиснул лямку своей сумки. Это был Гилберт Блайт, и он был смущен. Конечно, ему уже давно стоило отвести взгляд, а лучше уйти отсюда, но он не уходил и взгляда не отводил, а только хмурился, с опаской наблюдая за действиями Энн. Она как всегда что-то себе там навоображала и сунулась в воду. Всегда тянется к новому. А плавать не умеет, это он точно знал. Она что, совсем за себя не боится? Гилберт злился. На Энн, за то, что она делает что-то раньше, чем думает. А ещё на себя, за то, что он стоит здесь и не может просто выйти и крикнуть ей, чтобы немедленно вылезала из воды. Она, конечно, смутится, ужасно на него разозлится и примется в чем-нибудь обвинять, но зато больше сюда не сунется. Но он не мог. Он стоял и следил за каждым её движением — видел, как её волосы тёмным полукругом колышутся на поверхности воды и окутывают голые плечи, видел, как рубашка вьётся около её ног и липнет к телу, видел, как тонкая ткань... Гилберт невольно сделал шаг вперёд и оступился. Под ногой ужасающе громко треснула ветка, да так, что с вершины дерева даже взметнулась какая-то одинокая птица. Энн, едва ли услышав звук, конечно заметила движение, встрепенулась и перевернулась на живот, в попытке оглядеться. И тут же поняла свою страшную ошибку. Она ушла под воду по самый нос и в ужасе забарабанила руками по поверхности воды. Со всех сторон до берега было одинаково далеко, это была самая середина пруда, а дно предательски ушло из-под ног и терялось где-то внизу, в мутной зелени. Тысяча мыслей искрами замелькали у неё в голове. На спину. Дышать. Слепит. Марилла. Школа. Рассказы. Только не сейчас. Сердце скакало в груди до самого горла, не давая вдохнуть. Её голова то и дело скрывалась под водой, а ноги и руки отчаянно пинались и дергались в попытке не уйти ещё глубже. На одно жалкое мгновение ей удалось вынырнуть. Что-то с громким звуком врезалось в воду, Энн взвизгнула и вместе с этим вдохнула в легкие воды. Глаза её широко распахнулись, грудь содрогнулась от кашля, горло загорелось и всё потемнело.

***

— Энн! Кашель душил её, железными тисками сдавливал грудь и царапал горло. Пальцы беспомощно елозили по мокрой резучей траве и вдруг нащупали что-то тёплое и влажное, вцепились в это как в последнюю соломинку и стиснули до побеления. На лицо упало несколько холодных капель. Она судорожно скрючилась на боку, сплёвывая на траву остатки жидкости из лёгких, кашлянула ещё раз и открыла глаза. Сперва картинка была мутной. Энн машинально вытерла рукой губы, отметив где-то на подкорке сознания, что вместо ткани почувствовала только свою холодную кожу. Свет. Он то слепил ей глаза, то перекрывался чем-то, и ещё этот гудящий, далекий шум. Возможно, шумело где-то в её голове. — Энн, ты в порядке? Темное пятно над головой начало приобретать свои очертания, смещаться и тянуть её за собой, заставляя принять сидячее положение. Борясь с желанием снова закрыть глаза, девушка опёрлась на что-то мягкое и встряхнула головой. Во всём теле плавала неприятная слабость, а голова казалась чугунной, словно горшок. И такой же пустой. Голос. Что это был за голос? Она сильно зажмурилась, распахнула глаза и задрала голову, чтобы столкнуться с напряженным тёмным взглядом. С влажных волос наклонившегося над ней капала вода, и Энн потребовалось ещё несколько секунд, чтобы понять кто это был. — Гилберт? — хриплый тихий голос выражал не удивление. Это был совершенно прямой вопрос. — Да, — на выдохе произнёс молодой человек. В этом «да» можно было услышать облегчение. Девушка слабо улыбнулась, всё ещё не до конца осознавая творящееся вокруг. — А что это у тебя за царапина? — из своего полулежачего положения она подняла тяжелую руку и скользнула пальцами по его щеке. Гилберт невольно отстранился, и во взгляде его мелькнуло удивление. Это движение неожиданно отрезвило девушку. Гилберт Блайт. Она опустила взгляд. Её ладонь крепко обхватывала его запястье. Рядом с ней. Она снова испуганно задрала голову и поняла, что прижимается спиной к его груди. Пруд. Короткий оглушающий визг заставил Гилберта поморщиться. Энн отстранилась от него и с ужасом во взгляде, взбивая ногами траву, поползла прочь. Впрочем, очень скоро она упёрлась спиной в старый развороченный пень и остановилась. — Что ты тут делал?! Что ж, нельзя отрицать, что ему очень не хотелось отвечать на этот вопрос. Следил за тобой. Чтобы ты ни во что не ввязалась. Чтобы тебя никто не обидел. Потому что я тебя знаю. Потому что боюсь за тебя. Потому что ты мне… — Гилберт Блайт, отвечай немедленно!! Он поднял взгляд. Тёмные от влаги волосы облепили её лицо, на котором выражалась яростная решительность. — Не смотри на меня! — Энн дёргано обняла себя за плечи и подтянула коленки к груди, — Я… я здесь… Не твоё дело! Вода держит, если лежать на спине! Всё было просто прекрасно! А потом что-то взметнулось и какой-то звук, я испугалась и-и… — раздался подозрительный хлюп. Юноша, послушно отведший взгляд в сторону, настороженно повернулся. Энн торопливо размазывала по щекам подступившие слёзы. Неожиданно лицо её исказилось, рот искривился, глаза зажмурились и громкое рыдание вырвалось из горла. Словно испугавшись этого звука, девушка обхватила колени и зажала рукой рот. — Энн… — Гилберт быстро преодолел разделявшее их расстояние и нерешительно замер на коленях, едва коснувшись рукой её плеча. Её тело сотрясалось в беззвучных рыданиях. — Энн, прошу тебя, — рвущееся из груди беспокойство, выражалось в каждой его черте — в сведённых у переносицы бровях, в проступивших на лбу жилах, в до боли напряженных руках. Может быть, поэтому эти тихие слова смогли вместить в себя столько эмоций и, может быть, поэтому они стали сигналом к действию. Энн вдруг подорвалась с места и повисла у него на шее, упираясь в неё лбом и дрожа. Он чуть слышно выдохнул и крепко обнял её руками, прижимая к себе. Они опустились на землю. Девушка рвано дышала, не издавая ни звука, но вдруг будто на краткое мгновение дала себе поблажку и не смогла взять себя в руки снова. Громкий отчаянный плач застряс её. Гилберт стиснул её сильнее, мягко провёл рукой по спине, и Энн спрятала голову у него на плече. Она сидела на его коленях, но он почти не чувствовал её веса, только дрожь маленького тела. — Я… я так испугалась, — горячо шептала она между всхлипами, — Я думала… что умру… что… что всё вот так… закончится… — она шумно втянула носом воздух, — Это так страшно, Гилберт, — последняя фраза получилась у неё почти без прерываний. Энн выдохнула её ему в плечо, и жар её дыхания, словно маленькая искра, упавшая в сухую траву, распалила в нём пожар нежности. Гилберт поцеловал её в лоб и дрожащей рукой провёл по влажным рыжим волосам. Тонкие холодные ручки соскользнули с его шеи и сомкнулись на спине. Он не мог подобрать ни одного подходящего слова, но этого и не требовалось. Они сидели здесь, в тени, насквозь промокшие и холодные, но между их телами и в груди каждого разгоралось общее на двоих тепло.